Тропинка слов

Символ счастья

На краю огромного лесопарка, на склоне холма, окруженный невысокой каменной оградой с двустворчатыми деревянными воротами, стоит крытый черепицей дом.
На фоне засыпанных снегом темных елок и высоких сосен особняк в стиле времен королевы Виктории больше походил на пряничный домик из сказки.
Бывшая барская усадьба, сперва разграбленная, потом восстановленная для дворца пионеров, повторно брошенная и разграбленная.

Недавно ее восстановили. Теперь здесь расположились краеведческий музей, галерея и кафетерий для гуляющей публики.
Мне нравится гулять по нему в одиночестве, благо это входит в мои обязанности.
День, ночь, с ночи, выходной — режим техника-смотрителя этого объекта культурного наследия. Вот уже третий год.

И каждый год я жду это время — время снега. Для меня снег это машина времени, гулкая и хрупкая тишина памяти.
Как же давно это было!
Мне тогда только исполнилось восемнадцать. Первые студенческие каникулы. Поездка в деревню к бабушке на новогодние праздники.

— Ты уже совсем взрослый — отцовский тулуп впору, говорит она и заботливо кутает меня в старую, колючую овчину.
Тяжко ей одной — сугробы намело по самые окошки.
Работа спорится. Тулуп тяжелый, жаркий, а снег легкий, пушистый. Вот уже и калитка, и ворота освобождены. В свете уличного фонаря искрятся снежинки.

Вдруг, через дорогу, тяжело отворилась калитка и хрупкая девочка, в штопанном ватнике, пыхтя начинает откапывать едва приметную стежку.
Раздумий не было. Все случилось мгновенно. Утопая по колено в тракторных отвалах, спешу на помощь.

Десять минут и калитка очищена. Так и познакомились.

Три дня счастья. Короткого искристого как этот морозный, хрупкий и колючий снег.

Иду встречать ее на остановку автобуса, но она не приехала. Озадаченный возвращаюсь к дому по широкой и пустой деревенской улице.

«Душа нараспашку» — холод покалывает сквозь свитер, тулуп развевается плащом. Под ногами хрустит снег: хрусть-хрусть, хрусть-хрусть.
Проехал еще один автобус, с надписью «заказной».

Хрусть-грусть.
— Не смогла?
Грусть-хрусть.
— Еще пара дней: приедет.
Хрусть-хрусть, искрится снег.
— Стой! Да, погоди ты!

Оглядываюсь и вижу она, с выбившимся из-под шапки локоном, скользя по укатанной дороге бежит за мной. Бегу навстречу.

Счастье. Она прижимается ко мне, запахиваю тулуп вместе с ней — не отпущу.

Потом была долгая ночь, объятия, разговоры. Огонь пляшет в открытой дверце печи. Пахнет домом.
Никогда не обращал внимание на запахи, а тогда понял — так должен пахнуть мой дом.

И снова снег таинственный и радостный. Как же давно это было…
Следующим вечером мы поспорили, потом поссорились, а перед отъездом, на следующий день, не помирились. Больше не было ничего кроме тоски, обиды и боли.

Время не лечит, лишь помогает жить дальше. С той зимы прошло много лет. Я видел разный снег: слепящий под ярким солнцем; побледневший, будто от горя, предрассветный; чумазый от копоти солярки; рыжий перемешанный с песком и солью; плаксивый, хлюпающий под зимним дождем. Много снега — много лет.

Вот уже третий год я счастлив работать здесь.

Первое, что я увидел, когда пришел устраиваться на работу — искрящийся радостью снег.
И вновь ожили чувства — «душа нараспашку», скрип снега, запах дома и счастье, тающее в объятьях.