Тропою тьмы

Глава 5. Мрак и вера

Это произошло ночью. Когда Тааника уже спала. Тяжелые и мрачные сны превратились в жуткую реальность. Девушка проснулась от ощущения удушья. Чья-то тяжелая рука закрывала рот и нос. Тело Тааники билось, пытаясь вырваться. Но сил не хватало, и все что она могла сделать, это лишь тихо стонать.

–– Подай веревку и кляп, не хочу, чтобы эта тварь всю деревню перебудила.

Голос показался ей знакомым, и когда она поняла, кто это, ее накрыла волна ужаса. Девушка знала, что обречена, но не сдалась и продолжала бороться. Схватив Радимира за руку, она попыталась оттянуть ее от своего рта. Но это сделало лишь хуже. В ответ на сопротивление, он ударил ее кулаком в живот. От боли из глаз брызнули слезы, а изо рта вырвался стон, приглушаемый чужой рукой.

Когда отец, наконец, убрал руку, все что девушка успела сделать, это вздохнуть. В рот запихнули плотный сверток, а следом завязали куском материи. Вторая фигура появилась из темноты комнаты. И пока Радимир держал вырывающуюся девушку, другой связывал ее конечности.

Закинув Таанику на плечо, мужчина понес ее к выходу. Она извивалась, как могла и пыталась сползти. Но путы надежно сковывали ее движения. Когда они выходили из избы Тааника, наконец, смогла разглядеть второго – им был Малый Прижник Ваарис.

Всю короткую дорогу до храма Единого девушка с содроганием думала о своей судьбе и о том, что ждет Иренку. Ведь если они все знали, то старой жрице не избежать наказания. И в это раз никто не отделается потерянной частью тела. В тот момент Тааника твердо решила, что чтобы с ней не сотворили служители Единого, она не скажет им ни слова.

Храм был огромным и величественным. Хоть он и казался Таанике мрачным. Это было самое богатое здание в деревне. И единственное каменное строение, которое видела в свое жизни девушка. В самом храме горели масляные лампы. Пускать пыль в глаза служители единого умели хорошо. Это очень сильно напоминало Таанике о действиях отца. Настолько, что было даже удивительно, что он не выбрал карьеру священнослужителя.

Спустя несколько минут и лестничных пролетов двое мужчин, и их пленница оказались в катакомбах под храмом. Большую часть пространства занимали кладовые. Но дальней части помещения располагалась камера с толстыми стальными решетками. Все это Тааника смогла разглядеть только благодаря тусклому свету факела, которым Ваарис освещал путь.

Открыв дверь, Прижник отошел, освобождая дорогу Радимиру. Тот не стал церемониться. Он кинул Таанику на каменный пол, словно куль. От удара болью зашлась вся правая сторона тела. Тонкая подрубашечница[1] была слабой защитой. Легкое хлопковое полотно не могло сберечь девушку от травм.

Радимир и Ваарис говорили, пока снимали путы:

–– Пока тут побудет, – сказал Прижник, развязывая веревки на ногах девушки, – до того, как прибудут Святые Конгрегаты и Великий судья.

–– Позор то какой, – раздраженно пробурчал староста, –И как долго их ждать?

–– Не больше декады. Такие случаи нынче редки, так что они быстро прибудут, – сказал Прижник с предвкушением, –– завтра первым делом отправлю письмо в Обров[2].

Радимир недовольно вздохнул, видимо размышляя как подать происходящее деревенским жителям. Перед домашними он объясняться не будет, один его взгляд на розги и вопросы никто задавать не захочет. Но вот какую историю он расскажет сельчанам осталось загадкой.

В порыве злости староста с силой пнул Таанику по ребрам. Раздался треск костей. Правая сторона тела ныла, и она чувствовала, как опухают отбитые места. Не легче было и спине, раны горели, словно их облили раскаленным маслом. По всей видимости, она все же занесла в них заразу. Этот факт бы побеспокоил ее в любой другой ситуации, но, когда жить оставалось меньше декады, было совершенно неважно от чего умирать от рук палачей или лихоманки.

***

Первый день в заключении напоминал кошмарный сон. И Тааника очень хотела проснуться. Но боль во всем теле напоминала ей, что все это взаправду. Она плакала, кричала, звала на помощь сорвавшимся голосом, даже понимая, что никто не придет. Она просто не могла остановиться. Будто если замолчит — это будет означать, что она сдалась. Затем девушка впала в забытье. Сознание словно выключалось само по себе, пытаясь получить хотя бы короткую передышку.

Дни в заключении слились в один. Тааника бы и не поняла, что, что-то изменилось если бы не визиты Прижника. Служитель Единого приходил к ней раз в день. Приносил еду, наливал воду в лохань и очищал отхожее место.

Посчитав, сколько раз Тааника видела Ваариса, она осознала, что находится в этом подвале уже больше половины декады. Эти дни были мучительными. Когда она не спала, ее мысли крутились вокруг приезда Святых Конгрегатов и того, что они для нее приготовили. Напряжение и страх от ожидания действовали лучше, чем любая пытка. Тааника чувствовала, как ее разум медленно покрывается пеленой тумана. Возможно, виновником этого был еще и жар, начавшийся у девушки на четвертый день. И она даже надеялась, что зараза убьет ее раньше, чем за нее примутся слуги Единого.

Шел восьмой день. Оставалось всего пару дней до предполагаемого приезда палачей Конгрегации. Но началом нового витка страданий для дочери старосты станет именно этот день. День, когда она потеряет себя и последние крохи надежды…

Все начиналось как обычно. Прижник Ваарис осветил пространство камеры факелом, на несколько секунд ослепив девушку. Оглядевшись с выражением брезгливости на бледном и скуластом лице, он бросил ей плошку с кашей и кусок хлеба. Ее ежедневный паек. Но Тааника, уже даже встававшая с трудом, не смогла съесть, ни грамма. Все ее тело ломило, кости болели так, словно кто–то пытался выдрать их прямо из тела, а мышцы выкручивало, как мокрую простыню. Голова девушки раскалывалась, воздух казался сухим и жарким, а по лицу скатывались капли ледяного пота. Зараженные раны болели, словно их прижигали огнем. День за днем Таанике становилось все хуже.

Закончив свои дела, Прижник покинул ее камеру оставив еду, там, где ее бросил. Снова оказавшись в полной темноте, Тааника отползла в дальний угол и закрыв глаза, провалившись в горячечное забытье. Но передышка была не долгой. Из беспокойного сна ее выдернул сильный удар по лицу. Она с трудом приоткрыла глаза. Все что она могла различить в темноте – лишь силуэт. Неизвестный схватил ее за грязные и спутанные волосы и потащил по полу к середине камеры. Снова последовал удар, а затем раздался очень знакомый голос: