Тропою тьмы

Глава 7. Великий Суд.

Тьма закружилась по камере, обретая форму. Она напоминала человека в черно–белом плаще, разделенном напополам. Это ощущение создавали ленты света и мглы, опутывавшие фигуру. Сущность медленно поплыла по направлению к нагой девушке, лежащей на полу. Она протянула руку и с нее сорвались светлые нити, опутавшие беззащитное тело.

–– Я облегчу твои страдания дитя. Ты все равно придешь ко мне. Все что тебе будет нужно, это попросить, и вся эта сила будет твоей.

Путы растаяли, как и их повелитель, снова оставляя Таанику в одиночестве. Но девушка и так не видела, что произошло. Сознание отключилось еще до того, как ее отнесли обратно в темницу. Не ясно, была ли эта усталость, или же болевой шок. Девушка спала, не шелохнувшись в течение очень долгого времени.

Пробуждение Тааники было неожиданно легким. Боль конечно же была, но не такая, какую ожидала девушка. Не агония, а лишь тянущие и ноющие ощущения. Но раны не затянулись. Кости все еще были сломаны, а кожа и мышцы разорваны. А значит, чувствоваться все должно намного сильнее. И тут в голове прозвучал голос, тихий словно эхо:

–– Я облегчу твои страдания...

К ней снова приходило древнее божество. Но даже теперь, когда девушка осознала, кто эта сущность, ей все равно было страшно. Она не могла поверить, что сила дается просто так. В свои небольшие года девушка уже твердо усвоила, что ничего в этом мире не бывает задаром. За все приходиться платить. И она не была уверенна, что смерть, которая поджидала ее за углом была страшнее того, что ей придется отдать взамен на божественную магию.

Тааника подползла ближе к стене, и приняла сидячее положение, прислонив спину к холодному камню. Она думала обо всем, что произошло за эти дни. О всех предательствах, что она пережила всего за какой–то десяток дней. Одна декада и ее жизнь лежала в руинах. Мысли перескочили на Саарику. Она надеялась, что ее дорогая подруга все еще была с ней, хотя бы мысленно. Эта смешливая девушка всегда была ее опорой.

Тааника хорошо помнила, как впервые увидела ее. Пухлая девчушка на руках у травницы проходила обряд посвящения Единому. Ее лоб окропили священным маслом читая восхваления божеству. Следующим воспоминанием было то, как они играли вместе в доме тетушки Феклы. Старая вдова иногда присматривала за малыми детьми пока их родители вынуждены были трудиться. Смех и радость, которые приносила ей подруга не могли исчезнуть даже под гнетом самых тяжелых дней.

Именно Саарика обрабатывала ее раны, в неполные Тааникины семь лет, когда отец первый раз отхлестал ее до крови. Она хорошо помнила, как Саарика мазала раны снадобьем, что стащила из запасов матери и плакала от обиды за подругу. Сейчас свет этой девушки был тем, что держало ее на плаву. Это, и дикая ненависть к тем, кто ее предал. Лааника, Ваарис и конечно глупый мальчишка Артемий.

И если сестра и сын Прижника были злыми и избалованными людьми привыкшими, что они получают все что захотят. То сын скотника был просто дураком. Тааника не могла понять, как можно было обречь другого человека на подобные страдания. И лишь по той причине, что твои чувства отвергли. Осознавал ли он что натворил или был настолько глуп, чтобы думать, что Таанику просто пожурят и отпустят.

Подобные чувства были тем, что девушка подавляла всю свою жизнь. Она не привыкла выражать негативные эмоции. Разве, что рядом с Саарикой она могла позволить себе колкие и жестокие фразы. Та никогда не осуждала подругу и даже поддерживала ее. От размышлений девушку отвлекло бряцание металла. Кто–то шел к ее темнице. Тааника сжалась, мысленно готовясь к новой порции пыток. Но никто не вошел. Вместо этого она услышала приглушенные голоса, доносящиеся из коридора.

–– Таалир скоро тебя сменит, –– голос говорившего звучал молодо.

–– Скорее бы. А то опротивело уже тут торчать, –– ответил второй более хриплым голосом с заметным говором, –– толку то от этого, будто девка сбежит.

–– Приказ Святейшего… –– протянул молодой, –– С ним не поспоришь.

–– Да уж с Литарием я шутковать не стану. Но я все ж никак в толк не возьму, что он так воспылал по поводу девахи?

–– Ну что ты как неразумное дитя. Сам ведь знаешь, как давно не было Святых Судов. Люд начал расслабляться. Им нужно дать зрелищ и напомнить их место.

–– Ну да, это дело важное…

На этом разговор затих. А через пару минут и вовсе снова раздалось бряцание доспехов и торопливые шаги. Несколько пар ног сновали по коридору. Тааника заключила, что кем бы ни был этот Таалир, он пришел–таки сменить недовольного стража.

Разговор Конгрегатов оказался познавательным. Теперь стало понятно, почему вдруг Коорик приехал в их деревушку. И почему так торопился с судом, ведь они могли и дольше пытать девушку, чтобы выудить у нее нужные сведения.

Тааника и сама не заметила, как задремала. Голова ее упала на грудь, и она тихо засопела. А в темноте камеры снова сформировалась фигура и тихо зашептала, прямо в ухо девушке:

–– Прими силу дитя. Ты сможешь выжить. И если захочешь даже отомстить.

Тааника дернулась во сне, и облако мглы растворилось, не оставляя следа. Девушка открыла глаза. Ей казалось, что она снова слышала голос. Откуда ей было знать, что древнее божество еще секунду назад стояло к ней вплотную. Чуть приподнявшись на ладонях, Тааника устроилась поудобней. Ждать было долго…

***

Проведя ночь без сна, Тааника была медлительной и вялой. И когда в ее камеру зашли все три рыцаря, девушка не сразу поняла, что происходит. Ведь еще же рано. У нее было два дня. И вдруг Таанику осенило. Она видимо проспала намного дольше, чем казалось.

Воины подошли к девушке. Один из них держал в руках что–то напоминающее старый мешок. Но когда он подошел поближе, Тааника увидела прорезы для рук и головы. И облегченно выдохнула. Одним из страхов, которые не давали покоя девушке, было то, что ее отправят на костер как есть. Нагую. Но ей все, же позволили оставить хотя бы крупицу гордости.