Тропою тьмы

Глава 8. Кровь и пепел

Когда Паадий произнес финальный приговор, на площади началось безумие. Кто–то радостно визжал, предвкушая будущую казнь, кто–то охал, а некоторые молчали. Но тем, что заставило Таанику встрепенуться, был крик. Дикий почти животный. Это была Лаарна. Стоя на коленях, она не переставала кричать, словно это она сгорает в пламени, а не ее дочь.

Это потрясло Таанику. Но, похоже, никак не повлияло на Конгрегатов. Словно, в них не было вообще ничего человеческого. Пока мать девушки кричала от отчаяния и страха за дочь, один из рыцарей спокойно передал факел Святому Судье. И тот запалил костер. Огонь живо разошелся по хворосту, перекидываясь на более крупные поленья. Тааника почувствовала запах гари, и ее сердце заколотилось от страха. А пот стекал по лицу, перекрывая обзор.

–– Ты готова дитя? –– прошептал голос в ее голове.

–– Нет, –– Тааника все еще отвергала предложение божества.

Если бы в этот момент у нее спросили причину, она не смогла бы ответить. Девушка сама не могла понять, что мешает ей решиться на этот шаг. Ведь все просто, согласись и сможешь выжить.

Тааника продолжала ждать, пока огонь доберется до нее. Голые ступни уже ощущали жар, исходящий от костра. Тело дрожало от страха, а горло саднило от дыма. Но тут случилось то, чего не мог ожидать никто. Ни девушка, ни ее палачи, ни собравшийся на площади люд.

Деревья, окружавшие площадь будто, ожили и взбесились. А следом из трещин в земле стали подниматься корни. Они тянулись к людям, овивали их и сдавливали, а кого–то просто отбрасывали с пути, как тряпичные куклы. Гибкие лозы упрямо пытались добраться до служителей Единого.

Одна из ветвей схватила рыцаря, и начала сжимать его, словно он был сделан из бумаги. Тааника вертела головой всматриваясь в дымный воздух. Она пыталась понять, как такое возможно и кто в ответе, за то, что творилось на площади. И когда огонь уже коснулся пальцев ног, она увидела Саарику.

Ее подруга стояла, раскинув руки и яростно что–то шептала. Ее коса растрепалась, и выбившиеся пряди создавали светлый ореол, будто у божества. За спиной девушки стояла Иренка. Древняя жрица держала девушку за плечи и так же шевелила губами.Растения продолжали сходить с ума, повинуясь чужой воле.

Тааника вдруг закричала во весь голос. Она видела, как к Иренке со спины подбирался воин в золотистых доспехах, вооруженный кинжалом. Другой прокладывал дорогу в сторону Саарики. Тааника боролась, пыталась вырваться из оков. Но тщетно. Из ее глаз лились слезы бессилия, пока клинок рыцаря входил в спину жрицы. Иренка повалилась на землю, хрипя, кровь вытекала из ран, окрашивая землю. Корни и ветви все еще продолжали шевелиться, но они становились все слабее. Тааника в ужасе смотрела, как воины окружают Саарику и вот уже клинок занесен над ее подругой…

–– Я согласна! –– выкрикнула девушка в пустоту, надеясь, что божество не оставило ее, –– Я приму твою силу. Я сделаю все, что ты просишь, только спаси ее!

–– Да будет так!

Воздух стал густым как кисель, а время словно остановилось. Люди вокруг перестали двигаться, застыв в причудливых позах. Только огонь был неподвластен этому странному явлению. Даже напротив, он разгорелся сильнее. Столп пламени взметнулся ввысь, окутывая девушку словно кокон. Но его языки больше не обжигали.

Она услышала, как лопнули оковы, освобождая конечности. Волосы касались пламени сплетались с ним, но не горели. Сердцу Тааники колотилось в груди. Тело дрожало, толи от страха, толи от распирающей его силы. И вдруг огонь погас, оставляя застывший в воздухе пепел и парящую девушку. И если бы она могла видеть себя стороны, то удивилась бы. А возможно даже ужаснулась.

Тело Тааники опутывали облака тьмы и света, деля его четко пополам, не смешиваясь даже на секунду. Но не это поражало воображение. А метаморфоза, произошедшая с девушкой. Светлая сторона почти не изменилась и лишь ярко сияла, а вот вторая выглядела пугающе. Тело на ней словно иссохло и оставило только туго обтянутые пергаментной кожей кости. Половина волос поседела за секунду, а глазница была просто темным провалом.

Будто по щелчку пальцев время снова пошло. Пепел рухнул наземь, разлетаясь по ветру. Тааника взмахнула костлявой рукой, разметав людей в разные стороны. Досталось многим, в том числе и Ваалису. Он упал, раскроив камнем щеку. Святым Конгрегатам, главной цели Тааники тоже пришлось не сладко. Войны, что угрожали Саарике, взвыли от боли окруженные облаками тьмы. Он кричали в агонии и ужасе пока, наконец, не затихли. Тьма опустила их и отправилась дальше.

Латная перчатка, спавшая с одного из рыцарей, обнажила безжизненную, иссушенную руку. Но стихия не остановилась. Она начала тянуться к другим людям. Не смотря на все усилия Тааники ее сдержать она все же успела поглотить нескольких, оставляя за собой обтянутые кожей скелеты.

–– Стой, –– кричала девушка, –– хватит!

Таанике было страшно. Она не могла совладать с силой, и та расплескивалась из нее и находила все новые и новые жертвы. Ужас усугублялся мыслью, что все это сделала она. Собрав остатки воли в кулак, она приказала:

–– ХВАТИТ! –– И в этот раз стихия подчинилась.

Она, словно нашкодивший щенок, потянулась обратно к девушке, занимая свое место по левую сторону. Где–то вдалеке раздался счастливый смех древнего божества. Наступила тишина. Не было больше ни единого проявления древней магии, лишь испуганные кричащие люди. Кто–то вопил от страха, а кто–то от боли. Тааника же в это время опускалась на землю. Сила вокруг нее растаяла, а сторона что раньше была безжизненной, снова стала прежней.

Встав на ноги, девушка огляделась. Она высматривала Саарику. Та неслась к ней на встречу. Замедлившись на секунду, поравнявшись с Тааникой, она схватила ту за руку и потащила за собой. На ходу протараторив:

–– Чего встала? Бежим!

И они побежали. Словно за ними гналась стая бешеных собак. Прямо в сторону леса.

***

Под ногами хрустели иглы сосен и елей, смешанные с прошлогодней листвой и свежей травой. Все это впивалось в голые ноги Тааники, вызывая у нее дискомфорт. Но при этом она могла бежать. После всего, что произошло в подвалах Конгрегатов, она и не думала, что сможет передвигаться самостоятельно.