Тропою тьмы

Часть 2. Глава 1. Воин в золотом

Стоя на коленях своей крошечной кельи, Кииран молился. По его спине стекал пот, а легкие вдыхали раскаленный воздух. Но он упрямо продолжал взывать к господу. Юноша знал, что грешен. Пусть лишь в мыслях, но он усомнился в деле господнем. А Единый видит все.

Кииран воздел руки к потолку, моля бога о прощении. Он раскаивался в своих нечистых помыслах. Но тогда, стоя на посту у золоченых ворот Городского Храма, юноша не был так уверен. Чем сильнее солнце раскаляло доспех, тем больше греховных мыслей возникало в голове. Служба казалась бессмысленной. Старшие служители – трусами. Их нежелание появляться без охраны, виделась как слабость. Голос в голове твердил, что главы Церкви страшатся того, что Единый не защитит их.

Да, у служителей всегда была охрана, но теперь ее стало втрое больше. Это последствия Великого Суда в Сладском царстве. Он и, правда, обернулся катастрофой. Церковь потеряла трех Святых Конгрегатов и Судью. Кроме того, и простой люд пострадал, а вот ведьмам удалось ускользнуть. Но это было два года назад.

Кииран понимал, что тот день стал скорбным для всех верующих в господа. Но он не мог перестать размышлять о том, что их королевство эта ситуация почти не коснулась. Конечно, у народа, все же стали появляться сомнения. Вера поколебалась. Но волнений не было, а значит и повода для страха быть не должно.

Именно эти мысли стали грехопадением молодого воина. Они были пропитаны гордыней. Он усомнился в наставниках, а значит и в своем боге. И теперь горько сожалел о содеянном и молил господа простить его слабости.

Тяжело вздохнув, юноша потянулся за плетью. Он знал, что слова – это лишь пыль. Только смирение и страдание во имя господа убедят его. Поэтому поудобней перехватив плеть, Кииран нанес первый удар. Крученые ленты хлестко впилась во влажную спину. Удар за ударом падал на бледную кожу, покрытую веснушками, оставляя алые отметины. А те лишь слегка закрывали старые шрамы. Было больно, но воин не издал, ни звука. Сжав зубы, он показывал Единому свое смирение и преданность святому делу.

Закончив молитву, Кииран встал. Потолки кельи были слишком низкими для него, и ему приходилось пригибаться. Так он и дошел до маленького окошка. Затянутое пузырьем, оно больше напоминало бойницу. И даже в ясный день оно не давало много света. Сейчас же в нем виднелся лишь мрак ночи.

Взяв с подоконника кувшин, Кииран омыл свое тело под тусклым светом лучины. Не вытираясь, он лег на тонкий тюфяк, что заменял кровать. Он был неудобным и жестким, но нега и комфорт ведут к греху. Так всегда учили его наставники, и воин следовал этим заветам.

Сон ни шел, и юноша повторял святые тексты. Раз, за разом проговаривая знакомые слова, что успокаивали и придавали сил. Его дыхание выровнялось. И последним, о чем подумал Кииран, погрузившись в сон было:

«Господь со мной и он меня не оставит».

***

Юношу разбудил призыв на утреннюю молитву. Все служители присутствовали на ней. В независимости от ранга. Не важно, Святой Конгрегат ты или Прижник, каждый стоял на коленях и внимал словам молитвы. Хотя некоторые просили о своем, как и Кииран. Он все еще испытывал стыд и вину, за свои мысли. И думал, что даже если господь простит его, то сам он это сделать сможет не скоро.

После молитвы был завтрак в трапезном зале. Некоторые служители ели в тишине, но большинство переговаривались, обсуждая свою службу, или делились новостями. Кииран был в первой группе. Тихий и неразговорчивый парень так и не завел друзей. Этого не случилось ни тогда, когда его – сироту двенадцати лет забирали в услужение. Ни в семнадцать, когда он получил первый ранг. И вот теперь он сидел в своем углу. Молча поглощая еду и не поднимая взгляд от своей скромной трапезы.

Когда его плеча коснулась чужая рука, Кииран чуть ни подпрыгнул. С трудом сдержав себя, он застыл. Подобная реакция не пристала войну божьему. Стараясь восстановить дыхание, воин поднял взгляд. Около него стоял юный служка. Мальчишке было от силы лет четырнадцать, и он был облачен в зеленую рясу посыльного.

––Послание от его Святейшества Старшего Прижника Тоофия, –‒ быстро проговорил малец, покраснев. А затем сунул плотно свернутый свиток с сургучной печатью в руку Киирана.

Воин открыл, было, рот, чтобы поблагодарить, но юнца уже и след простыл. Он выбежал из трапезной, словно за ним нечисть гналась. Кииран усмехнулся. Этот парнишка напомнил его самого в отрочестве, такой же тихий и стеснительный.

Юноша перевел свой взгляд на свиток, и улыбка сползла с лица. Волна тревоги накрыла его с головой. Руки начали дрожать. Он не знал, что там, но ожидал худшего. Словно о его греховных мыслях, могли узнать, и теперь его ждала расплата.

Изо всех сил сдерживая дрожь, воин сломал печать и развернул свиток. Он смотрел на его содержание и не верил своим глазам. Его переводили на новое место службы. И это совсем не выглядело наказанием, даже наоборот. Оказаться в охране Старшего Прижника столичного храма было почетно. И именно Кииран получил этот шанс. Словно господь услышал его молитвы. Так ощущалось божье прощение.

Облачаясь в доспех, воин все еще пытался осознать то, что происходит. Туман в его голове не рассеялся и тогда, когда он шел по Храмовому Кварталу. Кииран с трудом удерживал внимание на зданиях, которые в обычный день интриговали его и разжигали в юноше искры любопытства.

А взглянуть было на что. Будучи одним из главных районов города, квартал поражал величием. Эта часть столицы была построена из необычного и плохо отесанного серого камня. Формы зданий выглядели так, словно кто-то рубил скалу топором. Острые грани блоков, только подчеркивали мрачные силуэты зданий, посвященных Единому.

Но при этом каждый дом был убран яркими витражами и красочными фресками. Это создавало невероятный контраст между грубым и нежным. Между тьмой и светом. Словно Единый явился сам и озарил этот серый мир красками.

Но настоящей жемчужиной квартала был Главный столичный храм. Его серые стены плавно переходили в башни и шпили, изготовленные из белого камня. И это создавало градиент, от темного к светлому. Что создавало впечатление нереальности и чуда.