Тропою тьмы

Часть 2. Глава 4. Темные помыслы

Киирану выпала смена перед рассветом. В народе она зовется собачьей. Но юноша не был расстроен такому повороту событий. За годы жизни в обители он привык к ранним подъемам. И теперь, сидя на крыше сеновала, Кииран наблюдал за спящей деревней. Эта позиция давала отличный обзор. Сонная деревня была прекрасна. Резные ставни, красивые дома и ухоженные сады создавали идиллическую картину. Разве что иногда предрассветную тишину нарушали лай собак и крики птиц.

Но все изменилось за секунду. Хлопнула дверь. Кииран повернулся на шум и увидел, как из одного из домов выбежала девушка. Ее платье было в беспорядке. Разорванное и грязное, оно свисало с плеча, обнажая кожу. Волосы, выбившиеся из косы, развевались на ветру. Лицо девушки было испуганным и заплаканным, а на одной из щек проступал синяк.

Сначала Кииран не придал этому значения. Конгрегацию не волновали местные дела. Не ясно еще, что могло приключиться. Может, не поделила что с мужем или с родителями. Но взгляд воина вопреки его воле переместился на дом, откуда появилась беглянка. И Кииран замер. Его брови поползли вверх от удивления. Ведь это была та самая изба, в которой поселили старших наставников.

Кииран помотал головой, словно пытаясь вытряхнуть неприятные мысли. И даже начал винить себя. Как он мог подумать подобное про наставников.

Ты же знаешь, что прав…

Голос в голове зазвучал с новой силой. Кииран закрыл уши руками, не желая слышать, то, что могло прозвучать дальше.

От себя не убежишь. Они не святые… Ты знаешь правду…

Несколько минут воин просто сидел в тишине. Стараясь осмыслить то, что видел. И здесь и в Главном Храме. Взвесив все, Кииран принял решение. Оно удивило его самого. С этого момента молодой Конгрегат станет наблюдать за служителями пристальней. Это позволит ему узнать, что происходит на самом деле.

Часть Киирана сопротивлялась. Ведь это решение ощущалось как потеря веры. Другая же оправдывала все общим благом. Ведь не мог же он позволить процветать греху в самом сердце Церкви. Да и не верил он до конца, что божьи люди могут быть способны на подобную жестокость.

С наступлением рассвета Кииран спустился вниз. Разбудив остальных, он вел себя как обычно, талантливо пряча истинные эмоции. Юноша прекрасно знал, что никто не заметит и намека на перемену.

Пока его соратники завтракали, Кииран рассматривал каждого. Он размышлял, приходили ли кому из них такие мысли. Были ли сомнения в головах опытных воинов? И замечали ли они странности, что творятся в лоне церкви? Все эти вопросы висели в воздухе. Кииран думал, что они навсегда останутся без ответов. Ведь расспрашивать о таком вслух было небезопасно.

Трапеза была спокойной и быстрой. А затем и сборы прошли в том же темпе. И спустя полчаса, отряд был готов выдвигаться. Единственным, что не давало отправиться в путь, было отсутствие старших служителей. Воинам пришлось ждать их добрых два часа.

И когда слуги Единого присоединились к Конгрегатам, выглядели они странно. Глаза красные, лица бледные. Походка Старшего Прижника неустойчива. А главное запах. Странный сладковатый, заставивший Киирана поморщиться. Благо, лицо его было закрыто шлемом, и этого никто не видел.

Когда обоз выезжал из деревни Кииран не удержался и посмотрел на жителей. И теперь в их глазах горела откровенная ненависть. Словно не свой церковный люд в гостях побывал, а враги.

Дороги тоже не радовали. Чем дальше от столицы отдалялся отряд, тем ухабистее становился тракт. Настолько не ровен был путь, что воинов, бывало, подбрасывало, несмотря на тяжелый доспех. Но сама дорога была тихой. Их небольшой отряд не встретил ни единого путника. Не говоря уж о телеге или карете. Возникало ощущение, что тракт вымер.

Наступление сумрака воинов и служителей застало посреди дороги. До ближайшей деревни было слишком далеко, а до города и того дальше. Так что было принято решение заночевать на поле близ тракта.

Для наставников послушники приготовили тент. Сами же они, как и войны устроились на тонких тюфяках близ костра. Под открытым небом без какой–либо защиты. Один из послушников остался в палатке прислуживать старшим. Остальные же, отужинав, совершили вечернюю молитву.

В этот раз дежурили парами. Их с Каати смена выпала на самое начало ночи. Еще две двойки мирно спали вблизи шатра. На случай внезапной атаки.

Воины сидели в тишине. Что устраивало Киирана. Он не питал хороших чувств к напарнику. И подозревал, что это взаимно. Но благодать длилась не долго. И Каати попытался завязать разговор:

–‒ И давно ты в Конгрегации?

Вопрос был безобидный. Но Кииран не желал на него отвечать. Он молчал несколько минут под пристальным взглядом Каати. А затем все же сдался:

–‒ Три года как получил ранг. Но в Церкви я с двенадцати лет.

–‒ Аааа, ты у нас сирота, –‒ неестественно радостно сказал старый воин, –‒ а я второй сын лорда. Отец считает, что выгодно иметь своего человека в церкви.

Кииран сдержался, чтобы не поморщиться. Его обычно не трогало упоминание отсутствия у него семьи. Но что–то в тоне Каати было такое, что задело за живое. Да и слова самого воина были неприятны. Они значили, что не ради веры и добрых дел он пошел в Конгрегаты, а ради выгоды.

–‒ Чего молчишь? Такие святоши как ты, выращенные в обители думают, что церковь безгрешна. Наивный ты, новичок. Вера — это такой же инструмент. И им пользуются для совершенно разных дел, –‒ Каати усмехнулся, произнеся это, –‒ получить деньги, власть, вина и женщин, например.

В этот раз Кииран даже не пытался сдерживаться и скривился. А старый воин тихо засмеялся, думая, что шокировал его. Но это было лишь подтверждением его решения. Значит, его домыслы были верны, и все не так хорошо, как кажется. Но, возможно, это лишь отдельные служители, прикрываясь верой, творят зло.

Ты сам–то в это веришь?

Как обычно не вовремя прозвучал голос в голове. Тон был насмешливый. Словно его собственный разум веселила его наивность. Юноша вздохнул. Пока Кииран не видел грехопадение старших своими глазами, он не мог принимать решение. Но червячок сомнения уже нашел путь и грыз его изнутри.