Тропою тьмы

Часть 2. Глава 5. Открытая рана

Стоя, опираясь на свой, меч Кииран не мог оторвать глаз от мертвецов. Их бледные лица приковывали взгляд воина. Рядом уже столпились остальные члены отряда. И Кииран обвел их всех взглядом. На лице каждого мелькало узнавание. Послушники зашептались, они тоже опознали нападавших.

–‒ Как они посмели, –‒ раздался возмущенный голос Великого Литария Маарика, –‒ после всего, что мы для них сделали…

Лицо служителя исказила гримаса гнева. Глаза были выпучены настолько, что он напоминал лягушку. Стоящие рядом с ним Тоофий и Баарс, так же всем своим видом выражали негодование.

После всего, что они сделали, можно было ожидать и худшего…

В этот раз Кииран даже не поморщился, когда услышал знакомый голос в голове. В первый раз он выражал не сомнение юного воина, а был отражением его чувств. Он понимал, что это нападение – месть. За то, как вели себя служители. За то, что люди боялись Церкви и бога. И не надеялись на справедливость.

–‒ Когда доберемся до Кайрена, отправим голубя или гонца в столицу, –‒ сказал Старший Прижник, –‒ Пусть Конгрегаты этим займутся. Эта деревня заплатит за свое неуважение.

С одной стороны закон был на стороне Церкви. Нападение на служителей Единого было тягчайшим преступлением. Но совесть Киирана была на другой стороне. Хотя он и боролся с собой, но ничего не мог поделать с мыслями о том, что старшие сами навлекли на себя беду.

Воин выровнялся, и все еще дрожащими руками, поднял клинок. От вида крови, застывшей на лезвии желудок подпрыгнул. Кииран с трудом подавил тошноту. А в голове снова прозвучал уже такой привычный голос:

Понравилось тебе проливать кровь невинных?

Слова звучали зло и желчно, и молодой Конгрегат подавил новый приступ тошноты и побрел к своему спальному месту. Сев, трясущимися пальцами он достал походный набор и начал очищать клинок.

Ты сможешь отмыть меч, но сможешь ли ты отмыть душу?

Ответа на этот вопрос Кииран не знал. Он выполнял механические действия и продолжал тереть лезвие, даже тогда, когда оно уже блестело. За этим бессмысленным занятием его застал Виирен.

–‒ Первый раз? –‒Со знанием дела спросил опытный воин.

Кииран лишь кивнул, не мог же он объяснить, что дело было не только в этом.

–‒ Не переживай так. Ты выполнял долг, возложенный на тебя господом нашим. Ты защищал веру и ее служителей. Твои деяния священны и правильны.

Кииран снова кивнул. Теперь он сдерживал слезы и крик. Ведь он уже не был уверен в том, что это правда. Его мысли заполняли вопросы. Вся ли Церковь была такой? Или только те служители, что перед ним погрязли в грехе и разврате? И почему Единый допускает это. Что это за бог, что процветает на страданиях своей паствы.

Вииран оставил его в покое. Не став давить. За это Кииран был благодарен. Юноша не был уверен, что смог бы сдержаться, если бы тот продолжил свои речи.

Остаток ночи прошел спокойно. И когда отряд отправлялся в путь, ничего в не изменилось. Лишь тела, лежащие посреди поля, напоминали о событиях прошлой ночи.

Отряд двигался быстро, привалы были редкими и короткими. То было приказанием старших служителей. Выглядело так, словно они торопились оказаться под защитой стен города. Не допуская даже мысли снова остаться так близко к простым людям.

Пускай бояться. Они это заслужили!

Злорадно проворчал голос в его голове. Кииран лишь вздохнул, не понимая, что ему делать дальше. Все во что он верил, рушилось на глазах и внутри все немело от осознания этого факта. Юный воин механически выполнял дела, что выпадали на его долю. И не на секунду не позволял себе задумываться о произошедшем в поле. Ведь когда это происходило, Кииран испытывал ненависть к себе за то, что сделал.

Их обоз несся с такой скоростью, что они оказались у стен Кайрена уже к ночи. Увидев цвета Церкви Единого на карете служителей, стражники распахнули ворота, впуская прибывших. Послушники правили лошадей прямо к Главному Храму города. Он выглядел как уменьшенная копия столичного. Те же цвета, те же шпили. Те же служки, снующие туда–сюда с поручениями. Словно они и не уезжали вовсе.

Для отряда и послушников были выделены кельи. Старшие служители же проследовали в покои. Перед этим отправив послание в столицу. Следующий день обещал быть суматошным. Великий Литарий встречался с лордом Кайреном в его замке. И воины будут сопровождать его Святейшество в этой поездке.

Старший Прижник останется в Храме и будет готовить его к праздничной службе. На носу было важное событие. Пятьсот двадцать лет прошло с воцарения Церкви Единого. Конечно, главные празднества состоятся через месяц в столице. Но за это время, пройдут служения в каждом храме страны.

Кииран сидел в своей келье словно статуя. Он с трудом нашел силы для того, чтобы снять амуницию. И теперь уставившись в сцену снова и снова проигрывал в голове события на поле. Образы людей с искривленными от боли лицами и кровоточащими ранами не выходили из его головы.

Собравшись с силами, юный воин все же перевел тело в лежачее положение. Но спать он не мог. Как только он закрывал глаза, мозг заполняли одни и те же картинки. Словно калейдоскоп один сменяя другой, он видел кровавые кадры. Боль и вина заполоняли душу юного Конгрегата.

Так прошла вся ночь. И с утра смотря в зеркало, он видел осунувшееся лицо с синяками под глазами. А эти самые глаза были блеклыми, словно потеряли свой свет. Стараясь сохранить нейтральное выражение лица, Кииран проследовал в молельный зал. Как обычно став на колени он лишь механически повторял слова за Прижником. Привычные строки, звучали как ложь. А восхваление господа как насмешка. И воин не знал, как с этим быть.

После молитвы был завтрак. И каждый кусок пищи застревал в горле. Кииран не чувствовал привычного вкуса, словно вместо еды он жевал пергамент. Даже спустя время, онемение, поселившееся в душе Киирана, не прошло. Стоя вместе с остальным отрядом, ожидая Маарика, он не чувствовал ничего.