Тропы Времен Сновидений

Глава 1

Тропы Времен Сновидений

Ольга Эдуардовна Спирина

Первая книга дилогии. 


Тропы времен сновидений.
                                                                                  
Спирина О.Э.
                                                                                                           

  Алтэя
Кружит хоровод метель, 
Кружит свой хоровод. 
Босиком во сне не наступи в стекло. 
Не оступись, 
Не оступись... 

Моя Алтэя... 

Вейся, ой, ты вейся. 
Круги на воде и я не верю... 
Ты видела сны, где я иду вслед. 
Ты видела сны, моя Алтэя... 

Ты соль, Алтэя, 
Алтэя... 
Ты соль... 
Алтэя... 
Алтэя... 

Кружит хоровод метель, 
Кружит свой хоровод. 
Босиком во сне не наступи в стекло. 
Не оступись, 
Не оступись... 
Не пробудись над пропастью... 
Не пробудись над пропастью... 
Не пробудись над...

                                                                                                                                  Theodor Bastard

  Пятое Время Года – объединяет в себе все четыре существующих, стирая время, пространство и нити бытия. Заведено так было с самого начала, еще тогда, когда на пустынной поляне только начал возводиться сотканный одними только чарами Храм.  Созданные его верховной жрицей интуитивно, для поддержания равновесия сущего при переходах в Тонких, Сопредельных мирах Ларимара, Храм и сама поляна Пятого Времени Года не были оценены должным образом жителями Савонилы до наступления Темных времен… Страшные те времена не заставили себя ждать, и так бывает всегда, когда уверенность в собственной неуязвимости не знает границ. Всю ночь обсидиановое небо укрывало странное одиночество, объявшее обитателей тех краев…
  На заповедный лес опустились предрассветные сумерки. В одной из его долин, утопая в зелени, располагается Храм Пятого Времени Года. По пропитанному эльфийскими чарами и сотканному из воздуха, воды, света и тьмы храму пронеслась прохлада, принесенная ночными ветрами с перекрестков. 
   Алтэя, верховная жрица Храма Пятого Времени Года вновь услышала зов Пустоты, знаменующий начало Времен Сновидений. Пустоты, которая есть все и ничто одновременно, с коей она была близка и с детства прочно связана незримыми нитями. В той Пустоте, как и в сознании жрицы не существует ни пространства ни времени, ибо она – первооснова того что есть, было, будет, может и не может быть. Тело жрицы украшало одеяние, сотканное из чар, а потому парящие тончайшими тканями по воздуху, эти одежды легко меняли свою форму под действием силы мысли Алтэи, отражая малейшие колебания ее настроения и дум. Ее серебристо-синие кожа, волосы – мало что напоминало теперь о том, что она эльф. Ступая босыми ногами по увитому серебряными узорами серому полу, жрица устремилась к поляне. На Поляне Пятого Времени Года Ураинэн - Алтэя вознесла руки к небу. Навстречу из туч, показались три солнца этого края. Жрица легла на невысокий каменный алтарь, стоящий на вершине холма близ проводившего не одно поколение людей дуба. 
   Здесь, на поляне, в любое время дня или ночи неустанно продолжали светить солнечные диски - Пятое Время Года явило ей себя во всей красе: три солнца светили ярко, но, не ослепляя при этом глаз. Только здесь, в созданном чаровницей мирке, могущественные солнца усмиряют свою силу, давая возможность смотреть на себя не сквозь прикрытые веки, а с широко раскрытыми глазами, беспрепятственно. 
   Верховная жрица видела, как на старом дубе появлялись молодые листочки. Тут же, на одних и тех же ветках разворачивалось и увядало цветение; распускались листья и одновременно начинали опадать, а на смену опавшим появлялись новые. И такая круговерть повторялась раз за разом за неуловимо быстрый срок, сменяя под порывами легкого влажного ветерка полный круг цветения и увядания.
   Влекомые легкими воздушными потоками листья и лепестки медленно опускались к земле вместе с мельчайшими хрусталиками вешней капели и снега, играя бликами в лучах солнца. Все они, устремлялись прямо вниз, навстречу ясному взору Алтэи. Потоки дождя и снежные хлопья перемешивались с редкими увядающими листьями, стремясь к земле, из-под которой навстречу им распускались цветы и травы, тут же тающие, и сменяющиеся на новые. До самой земли долетали и тут же рассыпались в прах лишь листья… 
Хрусталики снега и дождевой воды – растворялись под тремя солнцами, не достигая земли прямо над головой жрицы. Таково было Пятое Время года. В глазах Алтэи мелькало время, являя странные смутные картины. Потоком уплывали грезы…

***
– Дорога, ведущая туда – черна и вязка, а по обочинам ее… валяются кости людей. Пахнет сыростью и гнилью. Этот холм прозвали Мертвым. Уже очень давно не растет и травинки на его черной вершине, лишь покосившийся дом с обветшалой крышей одиноко стоит на нем. Ни один живой не приблизится к старому дому… В этом доме…
– Живет демон!!!
– Да, сын. Уже два века проклятый живет в нашей деревне на Мертвом Холме. Даже староста деревни его побаивается, ведь он не только демон… он… еще и Черный Маг! Великий и ужасный Граф Преисподней. Не подходи сынок к Мертвому Холму никогда,  и никогда не смотри в окна дома.
  Старый плотник предупреждал своего сынишку избегать страшного места, о котором рассказывал. Близилась пора посевов, но срок тот все еще не подошел, и от скуки сельские жители искали развлечений в чем могли. Долгие лета и зимы не решались они поднять панику вокруг проживающего у них в селе с давних времен мага. Но на этот раз прочие темы попросту иссякли, а между тем «Черный Маг», живший на деле в той деревеньке всю его жизнь, и не казавший носа из своей берлоги, по обыкновению сидел в прогнившем доме и качался на табуретке. Всю прежнюю жизнь питался волшебник лишь изредка, и тем немногим, что найдет в огороде или в ближайшей рощице. Маги - не люди, при своем бессмертии питаться регулярно им без надобности. Это обстоятельство и развило в Додли брезгливую леность, доходящую порой до крайней степени.
   Он совсем не был ужасным и не был великим, хотя сам себе он представлялся очень могущественным и самодостаточным. По маговским меркам он был молод, чуть больше сотни зим от роду, за свой век волшебник не отрастил даже бороды, являясь для своего народа юношей, а звали его – Додли – маг Огня на начальном уровне. Быстрое завязывание шнурков и плевки огненной слюной – вот и все что умеет любой маг Огня на ничтожной стадии развития. Раскачиваясь на табуретке, он думал так:
– Я – маг Огня от рождения, и это правильно. Коль я магом родился, магом и расти буду, и умирать тоже магом придется… Это уже хуже, хотя бы не тупым же крестьянином! Ладно, надо бы подумать о том что должен делать маг, кроме того что хоть немного отстраивать дом, а то крыша протекает, и от этого гниют полы. Сырость ужасная – дом сырой насквозь. Вместо печи – колодец какой-то… Еще и эта последняя табуретка позеленела от плесени. Опять с мысли сбился!
   Родителей Додли даже не помнил, но все же от отца ему достался меч, который был старинной реликвией его рода, заканчивающийся черепом на яблоке его эфеса, и дом за которым надо было следить.
– Маг Огня должен заниматься серьезными вещами, а не всякой ерундой. Гадкие крестьяне и ремесленники только и знают, что грязью и камнями в мой дом кидаться, во свиньи! Ну ничего, ночью я им покажу-у-у…
   От сильного раскачивания, плесени и гнили, табуретка треснула и подкосилась. Додли, грязно ругаясь, грохнулся на пол.
– Ах ты потрох, и ты туда же!
   Додли мгновенно вскочил.
– Я знаю, тебя наверняка сделал этот курносый плотник!!! На, получи тупая деревяшка!...
Размахнувшись, Додли ударил табурет ногой. Тот, в свою очередь, вылетел в окно и, разбив раму вдребезги, покатился кусочками с холма.
А в это время кузнец, шедший мимо дома колдуна под холмом, услышал надвигающийся свист летящего предмета и почувствовал, что у него на шее повисла оконная рама, поцарапавшая его осколком стекла, а то, что прежде было табуреткой, валялось грудой обломков неподалеку.
– Это проделки злого мага, я узнал его. Но я не боюсь! Добрые вилы куда лучше любой магии. Я ему покажу…
Пыхтя и ругаясь, в одной руке с вилами, в другой – с рамой, кузнечных дел мастер принялся карабкаться вверх по холму. Тем временем Додли, стоя у окна, бубнил себе под нос:
– Чтоб тебя за ногу! Что он о себе возомнил? Грязный смерд!!! – и с воплями «Не смей так со мной разговаривать» - выбежал на улицу, размахивая своим ржавым мечом.
Еще не настигнув проклятого мага, крестьянин за десяток шагов до цели, прицелился негодяю в голову. Взмах руки и вилы «метко» вонзились в левую ногу мага чуть выше колена. Поразившись результатом, крестьянин схватил палку и громко крикнул:
– Люди, люди, сюда! Изгоним нечистого!!!
  Додли же, в это время пребывал в немалом шоке. Он выдернул вилы трясущимися руками, и, развернувшись, стремительно заковылял, трусливо теряя штаны на ходу. Расхрабрившийся крестьянин пустился вдогонку, увлекая за собой заинтересованных односельчан. Оставив последнюю надежду, а с ней и штаны, Додли принялся с неистовством отбиваться ими от своего преследователя, возглавившего «крестовый поход». В суматохе маг едва успел прихватить свой меч и бросился к окраине деревни. 
После изгнания «графа Преисподней», крестьяне ликовали и носили на руках смелого односельчанина, одержавшего победу над нечистой силой. На радостях староста распорядился спалить дом, и сравнять холм с землей, а гулянье продолжалось всю неделю. Так Додли покинул деревню Сариола, и, отправился по широкому тракту материка Тэрвэуола в поисках приключений на свою голую задницу.

***
– Брось гадость, несносный мальчишка! – В лучах полуденного солнца, Випунэн, дух леса, выглядел уставшим и особенно озлобленным. - Как можно до сих пор продолжать охотиться на зайцев, заниматься мясоедством? Да ведь такое варварство нормально в твоем возрасте только для слабой расы безмозглых людей!
– Мне неведомо отчего я делаю это…
– Сувантолайнэн, я понимаю, малыш – привычка. Нет, я вижу, ты внемлешь мне и все хорошо понимаешь, но выражать свои мысли… Какой из тебя дозорный, или это только видимость?
   Капельки крови, сочащиеся из насквозь пробитого глаза, краснели подобно рубинам и, увлеченный этой картиной, а также общим смятением в душе, молодой Светлый эльф Сувантолайнэн, казалось, пропускает все слова старого Випунэна мимо ушей.
¬– И ты еще думаешь? Да ты же угроза всему живому, такое поведение… Зришь ли ты к чему это может привести?
– Но в лесах Тапиола так…
– Да, зайцев действительно много, но это не значит, что нужно убивать этих животных таким о-о-о… ну почему же в глаз? Даже Черные Ухри не пойдут на такие зверства. Ты безумно кровожаден, а ну отвечай, зачем это делаешь?! – продолжал негодовать Дух леса, явившийся тем утром пред растерявшимся Сувантолайнэном в форме старца, покрытого с ног до головы древесной листвой, в глубине которой угадывалась лишь борода и горящие глаза. Глаза те меняли свой цвет в зависимости от перемены настроения Лесного Хозяина.
Эльф взглянул на говорящего, и, не обращая внимания на нарастающую ярость Духа леса, пояснил:
– Смотри, Випунэн, мы не используем в пищу голову, так? При стрельбе в живот приходится вытаскивать стрелу, которая расковыривает мясо, смешивая его с кишками, и с жаркой сложнее получается, а в глаз – самое оно, и удобно… и… наверняка заяц не страдает… – с длительными паузами, постоянно сдвигая брови, молвил эльф.
– О, я заметил, КАК ты любишь все живое, окружающее тебя. Очнись, Дитя Леса – мы вообще не едим мяса, только травы, приготовленные особым способом! Ума не приложу, каким было твое прошлое, что оставило в тебе такие дикие повадки…
– Но – хотел было что-то произнести в свое оправдание Дозорный Тапиола, и тут же вновь сбился с мысли.
– А посему отправляйся в Глубокий Ров. Это единственный приличный город  из всех, что есть неподалеку. Купишь мне семян некоторых редких растений, названия которых тебе все равно ничего не скажут. Возьми.
Дозорный в смятении продолжал смотреть на Духа леса.
– … на свитке указано куда идти, и что именно купить.
– Но мне не велено покидать пост, почему другие…
– Ответ на этот вопрос истекает кровью в твоей левой руке – начал закипать Випунэн. - Все. Хватит. Никаких вопросов. Никому не говори, откуда ты – опозоришь весь лес. Береги деньги, постарайся вернуться к вечеру. Ты все еще здесь?
– Но ведь я слушаю тебя…
– Сувантолайнэн… !
–Уже в пути! 
Скрывшись за кустами, эльф прихватил самое необходимое: походную сумку. А лук и стрелы и так были всегда при нем. 

***
Прошло два дня с тех пор, как Сувантолайнэн покинул лес. Он перепутал направление и зашел в глухую местность. Теперь, совершенно сбившись с пути, молодой эльф брел бездумно по дороге. Он брел по дороге бездумно, потому что это было его частым состоянием последние зим двадцать, с тех пор, как его нашли в беспамятстве на западной опушке Тапиола.  
  Движение по восточному тракту весенней порой – дело нечастое даже светлым днем, и тем более в начале вечерних сумерек, как сейчас. Так что Сувантолайнэну по пути направления, в котором он шел, можно было отследить всех встречных путешественников от самого их появления на горизонте и до момента, когда те ровнялись с ним в пути, чем тот не преминул воспользоваться... Редкие путники в потрепанной одежде шли навстречу и обгоняли Сувантолайнэна, спеша куда-то. Они глотали дорожную пыль, поднимавшуюся от колес проезжающих время от времени крытых телег, и телег, скудно покрытых сеном. Так, через время слегка рассеянное внимание эльфа привлек очередной одинокий встречный путник, ничем не отличавшийся от других. Точнее нет… не он… другой, странный человек, незамеченный Лайнэном прежде, шедший прямо за спиной встречного. Подозрительный незнакомец на вид был молод, худощав, высок, длинные темные волосы его спутались и походили на репей, за собой тот, прихрамывая, тащил по земле ржавый меч. Темного оттенка глаза потрепанного странника были исполнены алчностью, он был подобен тигру перед прыжком. Неизвестный смотрел… на штаны ремесленника, который шел впереди! О да, теперь Сувантолайнэн заметил деталь, ускользнувшую от него прежде: раненный преследователь был без штанов, то есть вообще без штанов! Тут эльфу явно было над чем поразмыслить. 
   А объект внимания, между тем, не терял зря времени. Он прицелился в деревенщину, за которым следовал, и примерившись вперед и вверх, плюнул ему на макушку. Последовал треск, и в один миг волосы и шапка несчастного вспыхнули ярким алым пламенем. Объятый огнем ремесленник схватился за голову и в панике упал на землю, катаясь в пыли. 
Только того и ждавший поджигатель ухватился за штаны горящего бедняги и ловко стянув их, мгновенно нацепил на себя. Кроме остолбеневшего эльфа никто не видел того происшествия на пустынном восточном тракте. И это получилось как нельзя, кстати, ведь в следующий миг к этому месту уже приближался проезжавший неподалеку рыцарь, который следил за порядком в близлежащих окрестностях.
– Что здесь происходит?! – грозно спросил рыцарь у эльфа.
Сувантолайнэн замялся.
– Именем закона, ответь мне!
– Я, за семенами, мне, было приказано – с длительными паузами отвечал эльф.
– Я ничего не видел, ничего не знаю, и вообще – меня здесь не было, - сказал Додли удаляясь. Страж слез с лошади и перегородил ему дорогу:
– Давай-ка разберемся.
Между тем, пострадавший от огненной слюны путник, подскочил к магу и стал срывать с него штаны, вопя во все горло:
– Вор, вор, он украл мои штаны!!!
Рыцарь оттолкнул ремесленника, объявив, что будет действовать по закону, установленному местным графом.
– Это он во всем виноват – пояснил Додли, махнув рукой на свою жертву - а он – все видел! Ну-ка, приятель, подойди сюда, - сказал он стоящему поодаль Светлому Эльфу. Тот, в свою очередь, подумал немного, и подошел:
– Что-нибудь случилось?
– Скажи, это ведь правда, что этот прокаженный хотел стянуть с меня штаны и ограбить?
– Ну да…, а… что же?
– Вот, видите, видите, я же говорил! – вскричал в восторге Додли, не обращая внимания на теряющего сознание от ожогов ни в чем не повинного путника.
– Ну что ж, тогда платить придется ему. А поскольку он без сознания, возьму-ка я его с собой.
С этими словами страж закона легко перекинул ремесленника через седло и, взяв лошадь под уздцы, поспешно удалился. Через некоторое время рыцарь обернулся и на прощание помахал рукой двум «новоиспеченным друзьям». 
Додли вздохнул полной грудью, в звенящем воздухе чувствовался запах весенней прохлады. Весна – это то самое время года, которое всякие бездельники так любят оставлять для начала своих путешествий. И вовсе не важно, обойдут ли они при этом полсвета, или лишь достигнут за два дня соседнего города, посетив по пути все придорожные пивнушки. Так или иначе, длительность путешествий всегда, или почти всегда зависела от количества денег. 
С деньгами или без них, выбора у Мага Огня не было, ему оставалось только путешествовать, а попусту говоря – бродяжничать. 
Додли огляделся вокруг и вспомнил, что он стоит посреди малолюдного тракта не один. Эльф, молча, смотрел на него и ждал. В глазах Сувантолайнэна читалась искренность в стремлении понять саму суть процессов, происходящих вокруг него. Он не придавал никакого значения бездумному существованию и бесконечной суете в поисках наживы, которые так интересовали окружающих. Исключение составляла лишь одна слабость – отстреливание зайцев. Конечно же, Сувантолайнэн не был кровожаден, ведь охотился он на зайцев и только на них. К тому же убивал он их вовсе не потому, что ему нравились их мученья и вид крови, а просто потому, что он хотел именно отстреливать и именно зайцев.
– Ну что ж, спасибо тебе! – сказал Додли.
– Пожалуйста, а за что? – не понял эльф.
– Ладно, не важно. Куда ты направляешься?
– Ну, семена. Да, мне нужны семена – после некоторого молчания отвечал Сувантолайнэн.
 На лице мага читалось недоумение:
– Не понял, какие семена?
– Ну, вот написано,… а… где же свиток?
Сувантолайнэн начал рыться по карманам и как следует перетряхнул свой походный мешок.
– Кажется, я потерял свиток, на котором было написано какие семена, и где мне надо было приобрести – ответил эльф, перерыв все свои вещи.
– Ты все равно идешь в город, так пойдем вместе.
– А семена?!
– Да плюнь ты на эти семена, пошли в город, уже вечереет, пора подыскать, где остановиться! – настаивал Додли.
Эльф пожал плечами и последовал за странным попутчиком.
***
   Дорога к городу простиралась на многие лиги неровной колеей. К вечеру небеса окрасились в матовый цвет, и едва заметная ущербная луна подсвечивала небо зыбким маячком в сумеречном небе, светя одиноким путникам. Многовековые суеверия заставляли людей не покидать своих домов с приближением темного времени суток. Но Мага Огня – Додли и Светлого Эльфа – Сувантолайнэна такие глупости не волновали. Они сами и не заметили, как позади остались многие лиги пути, нога колдуна за это время затянулась, сама, а их взорам в лунной ночи предстал город. Стены его были обнесены обычным частоколом, наружная часть его не была даже отесана и избавлена от веток, торчащих то тут, то там. Это был Глубокий Ров. Рва вокруг этого города не было, но были ворота, и при проходе через них каждый, кто хотел законно попасть внутрь, должен был заплатить пошлину в размере трех медных монет с человека и десяти с телеги.
– Придется заплатить – сказал Додли эльфу, подталкивая его локтем в бок.
– А почему я?
– Кто же еще? У меня денег нет!
– Ну хорошо. – Сувантолайнэн протянул шесть медяков привратнику и вошел в город.
   Назвать городом то, что он увидел, мягко говоря, было сложно. Проектировка Глубокого Рва поражала воображение и ввергала в шок. Сразу за воротами была главная площадь, в центре которой стояло глиняное изваяние местного властителя. Домашняя скотина не выводилась за пределы города, вся эта живность и денно и нощно паслась прямо здесь, по всему периметру площади. Лишь пространство у памятника было недосягаемо для скота - это место охранял единственный рыцарь, следивший за порядком и спокойствием горожан. Да, этот рыцарь был хорошо знаком нашим друзьям, ведь именно он прихватил подпаленного Додли бедолагу. К нему они и подошли…
– Здорово, приятель, где тут приличная пивнушка? Мы с другом очень устали, знаешь он… кстати, как тебя зовут-то? – обратился Додли к эльфу.
– Я – Сувантолайнэн, один из сынов Тапиола, Светлый Эльф.
– А я – Додли, сын тролль знает кого, – сказал Додли,  вытирая руку о плащ и протягивая ее эльфу – будем знакомы!
– Будем! – И они пожали руки. 
Неожиданно рыцарь, положил свою руку сверху, и с вдохновением сказал:
– Маява, сын Маявы! Зайдите-ка вы, ребята, в пивнуху «Свиное рыло», моя любимая. Там подают прекрасное пиво.
– Нет, туда мы не пойдем, - категорично заявил Сувантолайнэн.
– Именно туда-то мы и направимся – решил за обоих Додли, – где это?
Рыцарь указал копьем в сторону обветшалого домика, рядом с которым был водружен кол, заканчивающийся головой свиньи, насаженной туда, видимо, уже очень давно.
– Ну ладно, прощай – Додли направился к пивнухе, таща за собой упирающегося эльфа.
На деньги Сувантолайнэна они пировали до полуночи, после чего решили заночевать в трактире, на постоялом дворе.
 Готовясь ко сну, Додли твердо решил, что он останется с этим эльфом до того момента, пока у него не закончатся деньги, а уж дальше он посмотрит, что делать. Проблемы надо решать по мере их поступления! И, не отягощенный никакими заботами, Додли уснул. Впервые за последние пять дней, чего нельзя было сказать об эльфе.

***
– Ааа, поганое солнце! – Маг Огня выругался, поняв, что проснулся слишком рано.
Он вспотел под одеялом, и к утру это стало просто невыносимо. После продолжительной вспышки ярости и разъяренного разбрасывания подушек, одеяла и прочих вещей попавших ему под руку, Додли призадумался. Комната трактира оказалась пустой. Нет, предметы быта конечно были, не было эльфа! Осознав это, маг кинулся проверять, не украл ли Сувантолайнэн его деньги и меч. Подумав еще немного, он вспомнил, что денег у него и не было, а меч он нашел на прежнем месте – под кроватью. 
   В поисках эльфа, Додли вышел из трактира, а на деньги одолженные у Лайнэна минувшим днем, маг прихватил добрую пинту… На улице было яркое солнечное утро, хотя судя по лужам и обилию влаги, ночью прошел сильный дождь. Воздух полнился звуками довольных свиньих похрюкиваний, кудахтанье кур и гусиный гомон разносились по площади. 
Внимательный Додли зорко осматривал окрестности, отхлебывая из своей кружки глоток за глотком. Незаметно терпкое пиво и теплые солнечные лучи позволили задуматься о том, что нетленный Элизиум где-то рядом. Лишь Великие могут знать, сколько длилось бы это счастливое мгновение, если бы не заплутавшая курица. Возможно она убегала от назойливого петуха или от другой задиравшей ее курицы, а может просто бежала… Как бы то ни было, курица бросилась Додли прямо в ноги, как раз в тот момент, когда он сливался в единстве с окружающим его миром.
Маг опешил.
Все мускулы его мгновенно напряглись, и Додлина нога осуществила непроизвольное движение. С дикими кудахтаньями, размахивая крылами, курица полетела как плевок через площадь, гонимая пинком Додли. Маг улыбнулся, он был доволен. Это странное качество было присуще не только ему. Бессмертные всегда отмечали, что и люди бывают очень рады, когда им удается сорвать на ком-нибудь свою злость или сделать кому-нибудь больно. Это стремление возникает непроизвольно, необдуманно, как инстинкт. Потому-то люди и считаются слабыми среди иных, высших рас. Вообще Додли был нервным магом, и когда он нервничал, то всегда спорил, а то и отвешивал пинки направо и налево. Он и не догадывался, что это качество досталось ему от отца, которому даже ночевать приходилось в запертом снаружи сарае. У того утренняя озлобленность переходила все известные границы.
– Мне нужно совершенствовать свое магическое искусство – думал Додли, продолжая идти. – Я маг от рождения, и поэтому стану величайшим волшебником, и будет у меня свой замок на холме…
Его внимание привлек Сувантолайнэн, медленно идущий по улице.
– Эй, дружище, куда это ты пропал? – окликнул его Додли.
– Утренние прогулки бодрят дух и проясняют разум, хотя тебе этого, скорее всего, не понять…
– Да уж, утренняя прогулка  - это непостижимо! – съехидничал колдун.
Сувантолайнэн устремил свой взгляд к небесам… и пропустил все мимо ушей. Они спокойно пошли дальше. За вратами города эльф и маг не сговариваясь, остановились.
– Что встал?! – буркнул Додли.
– Зри! – Сувантолайнэн взмахом руки указал на распутье.
Развилка напоминала дельту стремительной реки, потоки которой быстрыми ручьями исчезали в недосягаемой глазу дали.
– Интересно… интересно… – Додли призадумался – До этого момента всегда все решал я. Скажи, а вот ты, сам, куда хочешь?
– Мои думы устремлены на восток – ответил эльф.
– Ну уж нет, хочу на юг! А вообще юго-восток тоже сойдет, согласен?
– Да будет так.

***
 Давным-давно Хельга пришла с юга, но, не смотря на эльфийскую кровь, во многом воительница походила на человека. Найденная на заброшенном тракте едва живой, без сознанья, жителями племени сумуа, Края Горных Облаков, она была выхожена шаманами той земли и принята за свою. Эта была красивая, статная девушка, чайного оттенка глаза  которой сверкали из под коротких каштановых волос, с длиной которых Хельга распрощалась в прошлом, в ту пору, как только обрела верных подруг, сестер по духу и смогла стать, наконец, собой. Север Тэрвэуолы охладил желание эльфийки к ратному искусству, а окружение шаманов гор напрямую повлияло на ее дальнейшую судьбу. Первое время она входила в транс лишь для того чтобы вспомнить то как жила прежде, кто окружал ее в прошлом. Хельга стремилась соединить те обрывки имен и событий что оставались у нее в памяти, но тщетно. Из имен лишь имена двух ближайших подруг – Морриган и Вель вспомнила она. Так, время шло и Хельга решилась на обряд инициации сделавшей ее последней из женщин-шаманов севера… 
   Именно заручившись ее поддержкой, крепли силы стремящегося к господству Хийси. Он видел себя властителем земель снегов, а впоследствии и всех областей материка - раньше или позже.

***
   Заход стынущего солнца ознаменовал собой конец очередного дня. Вдоль по грязной дороге не было видно ни одной живой души. Нужно было быть безумцем, чтобы отправляться далеко от поселений и пускаться в путь в такое отвратительное и неподходящее время года, как начало весны. 
   И действительно, состояние дорог было ужасным: колеса телег вязли в грязи так, что лошади не могли их вытянуть ни при каких обстоятельствах. Их хозяева суетились вокруг тюков, которые везли,  выискивая хоть какой-то помощи со стороны всяких проходимцев. Каукару, «опытному Магу Огня», родом с центральных земель пустыни, таких негодяев попалось всего двое за тридцать ночей его путешествия. Он был старым чародеем, участвовавшим во многих военных компаниях и сражениях, большинство которых, правда, были неудачными. Сейчас, он как раз дезертировал с одного из подобных сражений… 
   Уже около как раз тридцати дней Каукар бежал с западной оконечности вглубь материка, прочь от сил, делавших периодические вылазки с севера на западные земли. Колдуну было скучно. Он всякий раз хотел найти попутчиков, но почему-то ему попадались лишь подозрительные типы. А сейчас, в начале весны, всем пешим путникам было с ним не по пути, и то - появлялись они только вблизи поселений. Тем не менее, в таком путешествии была и определенная доля романтики. Не смотря на все трудности условий передвижения, все-таки это была весна. Свежий запах распускающейся зелени вдобавок к ярким краскам обновленной земли полнил душу радостью, а отсутствие других мыслящих существ оставляло ощущение исключительности и важности момента. Только он, Каукар, мог сейчас наслаждаться этим великолепием, в час, когда все прочие глупцы отсиживаются в домах, прозябая понапрасну свою никчемную жизнь. 
И вот, как-то вечером, трясясь в своей телеге запряженной двумя лошадьми, в глухом лесу, старый чародей услышал за очередным поворотом громкие голоса.
– Нам однозначно нужна телега, идти пешком слишком мерзко и отвратно – голос был громким и немного хрипловатым.
– Да, я бы не отказался от лошадей, но у нас не так много денег, чтобы их приобрести – отвечал ему другой, высокий и чистый, подобный звону серебряного колокольчика, голос. 
Собеседников было двое.
– Нам и не нужно будет ничего покупать, необходимо лишь дождаться какого-нибудь купца, который тащился бы с телегой, в одиночку переправляя товар. Нам вдвоем с ним не так сложно управиться…. – пояснил план действий первый голос.
   Каукар мгновенно понял намерения неизвестных, но решил схитрить, слишком уж давно он путешествовал в одиночку. Чародей пустил своих лошадей шагом и выехал из-за поворота…
– Мир Вам, путники! – громогласно восклицал старый волшебник с высоты своей телеги.
   От неожиданности горе-путешественники вздрогнули, остановились и, не сговариваясь, обернулись. В обладателе первого голоса Каукар сразу признал начинающего Мага Огня, вполне достойного на роль приемника. Его одежда висела лохмотьями и была полностью заляпана. В руке парень держал ржавый, уснувший маговский меч (самое дельное достижение магов за всю многовековую историю их существования). Его спутником оказался статный эльф с правильными чертами лица и глубоким взглядом. 
   Судя по всему, его тоже не обошла стороной дорожная грязь: весь подол его плаща был испачкан. А в остальном эльфа не коснулись тяготы непогоды.
– Мир и тебе, путник! – откликнулся с улыбкой Сувантолайнэн.
Каукар улыбнулся в ответ, и, опередив недобрые намерения молодого Мага Огня, обратился к нему:
– Зрите, перед вами Маг, в величие которого мало кто дерзнет усомниться. Мне ведомы тайны мирозданья и подвластны все стихии, более всего – Огонь. Я обладаю даром провидения и мне известны ваши мысли!
 Додли сощурился.
– Да, да, молодой человек, даже и не помышляйте о том, чтобы отобрать у меня телегу, а останки бросить в придорожную канаву. – Каукар нахмурил брови – как бы то ни было, у меня есть идея получше. Ты, как я вижу, мог бы преуспеть в магии, а мне как раз нужен ученик. Силы покидают меня, мудрость же, накопленная годами, не должна исчезнуть бесследно. Решение за тобой!
   Все это время эльф наблюдал за происходящим с улыбкой. От чуткого слуха Сувантолайнэна ничто не могло укрыться. Он с самого начала знал, что маг подслушал их разговор, но выдавать его не стал, Каукар внушал ему доверие и оставлял хорошее впечатление о себе. К тому же, без всего этого «спектакля», тот врят ли привлек бы к себе внимание Додли. 
– Ну, так что?
– Конечно, конечно! Мы только «за», правда ведь, приятель?!!
Сувантолайнэн не успел и глазом моргнуть, как Додли уже затащил его в телегу, а сам после продолжительного знакомства, сел рядом со своим новым «наставником». Лайнэн же устроился ближе к хвосту телеги, среди мешков, любуясь последними лучами заходящего солнца. Теперь их можно было с полной уверенностью назвать настоящим путешествующим отрядом.
   В час, когда сумерки начали сменяться кромешной тьмой, Каукар передал уздцы Сувантолайнэну, а сам вместе с Додли распаковал один из тюков, доставая оттуда несколько факелов. Без особых усилий факелы вспыхнули, и старый маг велел Додли укрепить их на специальных кольцах-креплениях по четырем углам телеги. Это представлялось красивой находкой для спутников Каукара, но на самом деле все эти огни использовались не только для того чтобы радовать глаз. Факелы, давали пусть скудное, но хоть какое-то освещение, а огонь отгонял волков и других диких животных. В обычной ситуации эта конструкция сразу же вспыхнула бы, но Каукар все предусмотрел. Он убрал с телеги всю солому и натер ее поверхность специальным сильно пахнущим эликсиром. Додли с трудом пересилил внезапно накативший приступ тошноты – слишком свежи были воспоминания о вкусе этого эликсира, который всего пару часов назад был замечен Додли «бесхозно» торчащим из дорожного мешка Каукара. 
   Как только все приготовления были завершены, Каукар принял поводья, и телега помчалась во весь опор. Додли и Лайнэну оставалось лишь сидеть и, делясь впечатленьями, наслаждаться видом. Это продлилось недолго. Старый волшебник обернулся и с укором посмотрел на двух приятелей из-под густых бровей:
– Вот ведь пни! Так до сих пор ничему жизнь и не научила!!! Это все в целях безопасности, а не для вашего развлечения. А ну, живо рассредоточились по телеге! Следите внимательно, опасность может придти откуда угодно. 
   Эльф устроился в задней части телеги. Держа наготове свой верный лук, он всматривался в ночную мглу. Додли уселся по центру и смотрел по сторонам, приготовив свою смертоносную огненную слюну. Видимо он все же перестарался, и рот его оказался настолько переполнен, что все это пришлось проглотить. 
Опасения старого мага оказались верны. Даже Лайнэн не смог разглядеть врагов, зато услышали их все… Едва различимые темные тени неведомых животных с шумом гнались за телегой меж высоких деревьев вплоть до самого утра. То и дело разбойники перекрикивались между собой из кустов и с крон деревьев. Лишь под утро бешеная гонка окончилась, и загнанные лошади еле тащили за собой пустую телегу. Пустую, потому что все «наездники» толкали ее сзади, в надежде покинуть ненавистный лес, не загнав до смерти несчастных животных. Выбравшись к полудню на степную равнину, отряд все же понес потери. Одна их двух лошадок, увидев долгожданное спасение, не дошла нескольких шагов, так и упала замертво. Решено было устроить привал в паре лиг от этого места. Решил как всегда Каукар. Эльф и маг только в растерянности стояли. Спустя несколько часов, после легкого перекуса, состоялся совет отряда. Языки пламени от жаркого костра развевались по ветру, раскидывая веселые искорки.
– Итак, мы должны принять важное решение. До этого момента мы ехали по восточному тракту, потому что никаких других просто нет. – Каукар внимательно всматривался в древнюю карту, которую достал из своего походного мешка - я хотел добраться до центральной части материка, а там можно было бы определиться с дальнейшим направлением наших передвижений. Но одну лошадь мы уже потеряли, а впереди еще пара подобных, далеко небезопасных лесов.
– Да мы же там сгинем! – Додли не на шутку перепугался. – А как же мои мечты, мой замок на холме? Да я ведь только обрел смысл жизни, нееет, ну почему именно сейчас?!?
   Не обращая ни малейшего внимания на истерику друга, Лайнэн встал за спиной мага так, чтобы было видно карту, и предположил:
– А как насчет - двинуться сразу на юг? Прежде чем мы доберемся до Срединного тракта, придется пересечь еще три опасных леса, а с двумя твоими уже получается пять. А тут еще и пустыня. Двигаясь на юг, мы будем следовать по степи, попутно заезжая в маленькие города, а в южной части сейчас благодатно и тепло, да и путь к центральным землям Тэрвэуолы будет осложнен лишь небольшой цепью гор. 
– М… м… м… Лайнэн, неплохо рассуждаешь, то есть, почти нормально. Да, именно так мы и поступим, я решил! Ах да, Додли, будешь так паниковать, дождешься, проклянет тебя кто-нибудь, и постигнет тебя такая же участь, как и Проклятого Джо!
– Проклятый Джо? Кто это?
– Оставим эту тему! Вперед!

***
   Путь на юг был выбран верно. Отряд не отвлекали теперь никакие лишения и проблемы из вне. Наконец-то Каукар смог вплотную заняться обучением Додли. Целый месяц, начинающий Маг Огня постигал все разновидности иллюзий, какие только можно было постичь и осуществить для ухода от законов. Сувантолайнэна совершенно не привлекали эти методы зарабатывания на жизнь, но, надо отдать ему должное – эльф лишь вздыхал иногда, глядя на своих спутников. Ничего другого он предложить все равно не мог. Продолжительное общение с чутким и изворотливым Лайнэном отучило Додли раздавать пинки - это было тем единственным, на что эльф смог повлиять напрямую. Каукар же, прежде всего, занялся пробуждением Ёукохайнэна, живого меча Додли, на который старый колдун обратил внимание в первый же день их знакомства. И вовсе не важно, что Каукар пробудил меч лишь с десятого раза, ведь пробудил же!!! И не зря. Это был действительно Живой Меч, который мог быть усыплен по велению хозяина, то есть Додли, а по пробуждении, Ёукохайнэн зависал в воздухе на уровне глаз, сохраняя при этом преимущественно вертикальное положение. Живые Мечи – это тайная уловка магов, своеобразная попытка обойти законы Всемирного Равновесия. Ведь если развивать определенные духовные и только духовные способности, то физические непременно останутся на низком уровне, или наоборот.
 Не только маги, но и все живые существа подвержены этому закону мироздания. В своем стремлении к превосходству маги, в конце концов, создали Живые Мечи, призванные защищать их при магических обрядах и заклинаниях от случайной стрелы и непредвиденного нападения. Через пару дней после векового сна Живой Меч стал издавать звуки, характерные одичавшим человеческим существам. Все, кроме Каукара, были поражены так же и тем, что лицо Ёукохайнэна спустя неделю стало обрастать кожей и волосами, а черты его лица теперь напоминали Додлины. 
– Все правильно, - закатив глаза, бубнил Каукар, - это ведь ты его хозяин. Потому меч и будет повторять черты твоего лица в миниатюре, а к вопросу «покатать по воздуху» - сам подумай! Соотнеси вес: твой и его – конечно же, он тебя не поднимет!
– А что если…
– Додли!!! Прошу, не надо больше глупых вопросов! У меня уже глаз из-за тебя дергается… Я ведь не так молод и энергичен как ты, пожалей старика! – прокряхтел учитель.
   Додли смиренно взял заснувшего в ножнах Ёукохайнэна и уселся в задней части телеги. Вполне довольный ответами на многочисленные вопросы, теперь, он отслеживал безопасность с тыла. Тем временем, изнеможенный от многочасовых уточнений и расспросов, старик не заметил, как место Додли бесшумно занял Сувантолайнэн. 
– Простите, учитель (Каукар ничему не учил Лайнэна, но тот называл его не иначе как учителем, вероятно, в знак почтения). - Простите, а эльф, если только допустить, конечно же, может владеть… такой же штукой как…  в общем Живым Мечом мага?
Тактичность Сувантолайнэна усмирила недовольство Каукара, заставив того ненадолго призадуматься.
– Знаешь, я редко общался с эльфами, и особенности вашего рода мне известны понаслышке,  но я полагаю, если б Живой Меч был бы у тебя с момента его рождения, я думаю, вполне вероятно…
– Простите, как с рождения? С того момента, как его выкуют?
– Нет, нет, ну что ты! Это же Живой Меч, он рождается в связи со встречей двух других, Живых Мечей противоположного пола.
– Противоположного пола?!? – усомнился эльф.
– Именно так, и умирают со смертью хозяина.
– Что за херня из-под коня!? Ведь мне же он достался взрослым и уснувшим!!!
Каукар бросил изнеможенный взгляд в сторону вспыхнувшего в очередном приступе негодования ученика. Додли потупился.
– Это совсем другое. Фактически Ёукохайнэн перешел к тебе по-наследству. А в случае с Сувантолайнэном такое невозможно. Живой Меч – есть ни что иное как изобретение магов, и скажу вам довольно редкое. 
– Простите учитель.
– Так и быть, я прощу тебе твою несдержанность. Давай лучше вспомним то, чему я тебя научил…

***
    По прошествии шестидесяти дней безмятежного путешествия, отряду предстояло нелегкое испытание. Близилось время прибытия в крупный город, минуя который необходимо было пересечь горы, и, в дальнейшем, двигаться на юг без помех. За все время путешествия среди спутников ни разу не состоялось бытовых перепалок. Каукар был действительно мудрым наставником. Под его чутким руководством каждый искренне делал то, что у него получалось лучше всего. Додли разводил огонь и собирал хворост во время стоянок, Лайнэн отстреливал зайцев и больше всех не спал по ночам, следя за безопасностью. Грезы наяву были особенностью эльфов, не воспользоваться которой было бы глупо. Каукар же взял на себя основную ответственность: он осуществлял беспрепятственный проезд в города, попадавшиеся по пути, делал необходимые покупки и обеспечивал, по возможности, чем только мог весь отряд. Вероятно, это был по-настоящему редкий и органичный альянс, к созданию хорошей атмосферы в котором, на деле, не было приложено никаких усилий. Как-то теплой летней ночью, когда телега, поскрипывая, ползла по степной пустоши, Лайнэн застал учителя за странным занятием. Телегой, с отсутствующим взглядом, правил Додли, сказывалась четырехдневное бодрствование - маги, как и эльфы не нуждаются в пище и сне так сильно как люди. Он совсем замечтался, в то время как за его спиной Каукар взмахами пальцев материализовывал камешки, которые тут же становились монетками, и сами камешки не были иллюзией! Лайнэн задумался. При всем его уважении к учителю, который иначе как чародеем быть никем не мог, а потому вероятность того, что Каукар знает еще и настоящие заклинания, казалась эльфу невозможной. Старый маг смутился ненадолго, поняв, что его приготовления обнаружены, но спустя мгновение он нашелся, что ответить:
– Ну, ты ведь не хочешь, чтобы у нас были проблемы с проездом в город через привратников?
Эльф поднял свои ясные очи… и понимающе кивнул.
– Вот и отлично!
Через пару дней Каукар обучил Додли и этому приёму. 


***
   Настал долгожданный день - день прибытия в горный городок со звучным названием -Кура. И с каждой лигой, приближающей телегу к Куре, настроение Каукара улучшалось. Друзья заметили это по сверкающим глазам и довольной улыбке мага.
– Ну что ж, юные спутники, пришла пора попрощаться с нищенской жизнью и бесчестными способами зарабатывать себе на жизнь! По прибытии в город напомните мне накупить как можно больше мешков.
– ??? –
– Мешков, ну… чтобы складывать туда нажитое добро: еду, золото.
Лайнэн просиял, но, мгновение спустя, вновь смутился: 
– Но как ты собрался заработать так много добра честным путем, да еще и за такой короткий срок?
– А я разве сказал «честным»? Простите глупого старика. Не волнуйтесь, после небольшого хулиганства мы нагребем много денег, а потом будем их тратить – честно – очень очень долго.
   В самой Куре отряд, для отвода глаз остановился на постоялом дворе. Каукар заверил, что это ненадолго, и к вечеру они уже уедут.
– Я пойду на рынок, необходимо пополнить наши запасы. А свой походный мешок я оставляю на хранение тебе, Додли. Береги его. Вещи не распаковывайте. Ммм, чем бы вас занять на время моего отсутствия, чтобы вы не наделали делов?
Маг оглядел комнату.
– Разведите камин, например. Интересно, где у них тут Манал… Ах да, вот и он.
Каукар раздвинул канделябры и достал несколько книг с полки, которая уютно устроилась над камином. Одну из книг он, не раздумывая, швырнул в слабо горящее пламя камина. Додли и Лайнэн переглянулись. Каукар улыбнулся.
– Вы сначала попробуйте почитать это, а потом удивляйтесь. Мне пора, увидимся вечером…
Скрипнула входная дверь. Лайнэн и Додли остались одни в прохладной комнате. Взгляды обоих теперь были устремлены прямо в камин, туда, куда Каукар совсем недавно швырнул странную книгу.
– Как думаешь, почему наш старик так обходится с этими трудами? И как он угадал, что эти книги обязательно должны быть здесь? Да уж, что не говори, а я все-таки считаю что он очень мудр, наш учитель… Да ведь, Лайнэн, Лайнэн!?
– А, что? Прости, задумался. Ты что-то сказал? – отвлекся от глубоких дум Сувантолайнэн.
– Нет, нет. Брат. Тебе послышалось.
Додли неспешно приблизился к камину и достал с полки одну из книг.

                                                                  «Повести Манала»
Автор: Манал.

Гласила единственная золотистая надпись, аккуратно прописанная на черном фоне новой, казавшейся нетронутой книги.
Колдун повертел ее в руке… и открыл. Пробежав беглым взглядом по первой странице, он разразился диким хохотом и, скрючившись, рухнул на пол, продолжая и там биться в истеричных конвульсиях. Лайнэн поднял правую бровь и, подойдя, взял с пола лежавшую около Додли книгу. После беглого знакомства, истерика эльфа приняла не такие ужасающие формы, как у его друга. Прежде чем упасть, он все же успел дойти до кровати. Итак, всю вторую половину дня Додли и Сувантолайнэн покатывались от хохота, цитируя прочитанное, и лишь ближе к вечеру всерьез задумались над тем, как такое вообще могло быть помещено в книгу. 

– Ого, смотри-ка, Додли, тут есть и:
                                                      «Басенки Манала», с припиской:
                                    Для самого пытливого читателя, а так же самых ярых 
                                                   поклонников творчества Манала.
– Гы, гы, гы – Додли уже не мог смеяться. Теперь он издавал лишь булькающие звуки, доносящиеся из недр его горла.
– Из всей этой истории мне непонятно лишь одно – эльф задумчиво посмотрел в оконный проем – Как ЭТО могло оказаться здесь? Трактир ведь хороший! Не думаю, что этим книгам тут место. А в прочем, мниться мне, мы с тобой просто многого не знаем. 
По приближении сумерек явился Каукар с охапкой пустых мешков. Свое волнение ему скрыть не удалось, однако и объяснить причину не свойственной старому волшебнику суеты он тоже отказался. Единственное, что удалось выяснить у старика, это совсем немного о книгах Манала.
– Возможно, никто никогда не сможет ответить вам точно, кто является автором этого виртуозного безобразия, но безусловным остается тот факт, что без магов тут не обошлось. Вот уже несколько десятков лет книги Манала появляются на книжных полках во всех домах, и прочих жилых постройках по всему континенту. Берутся они неизвестно откуда, а на смену сожженным, появляются новые. Видите!
Чародей указал рукой в сторону прежде опустевших полок. На момент их разговора, там, как ни в чем не бывало, уже стояли две книги Манала. Додли побледнел, потом побагровел.
– Но мой, мой старый дом! Там ведь не было никакого Манала!! Никогда!!!
– Хочешь Додли, я тебе скажу?
- Что?
- Как я рыбку ужу!... – разгневался Каукар - А у тебя был книжный шкаф?
– Нет, учитель.
– Вот и славно, сам ответил. Нам пора!
   Еще не успевшие придти в себя после услышанного Додли и Лайнэн последовали за Каукаром. Отряд вышел из западных ворот. Не отходя далеко от города, Учитель с его верными спутниками затаились в кустах. Старый маг принялся делать пассы руками (вполне типичное явление при сотворении иллюзий). Иллюзия удалась на ему на славу и выглядела очень правдоподобной. Это был огромный Зеленый дракон, который тут же ринулся на городок. С его приближением из Куры стали доноситься нарастающие звуки паники. Каукар вышел из засады и пошел к городу, увлекая за собой Лайнэна и Додли. Он приблизился к уже никем, не охраняемым воротам, соединил их створки, а затем пнул их ногой так, чтобы они одновременно резко открылись. Это выглядело эффектно, и все горожане, находившиеся на тот момент вблизи ворот, обернулись, и на мгновение замерли в ожидании. Большего Каукару было и не нужно.
– Я маг, в величии которого немногие дерзнут усомниться…
Пока старик выговаривал уже знакомую эльфу и магу речь, просиявший Додли вдохновенно принялся пояснять Лайнэну все особенности Каукарова плана, суть которого он уловил лишь сейчас:
– Он гениален! Помнишь, ну тогда. Тот день, когда мы его впервые встретили? Он же… он же просто выбирает подходящий момент. Ищет время, когда бы поэффектнее оставить впечатление о себе, и таким образом добивается своего!
– … только лишь с помощью моей мудрости вам удастся избавиться от этого первобытного ужаса, несущего за собой смерть. Одним своим взглядом я истязаю это чудовище изнутри! 
Лицо Каукара светилось во тьме таинственным зеленоватым оттенком (опять же иллюзия).
– А как говорит-то! Ты послушай, как он говорит. Даже я почти поверил!!! – Додли состроил лицо фанатика.
– Да ты итак уже однажды поверил, иначе бы мы тут с ним не стояли – усмехнулся эльф.
– А сам-то, хочешь сказать, что раскусил его с самого начала? Ну да, конечно! Ты же куда умнее меня!
   По глазам эльфа было видно, что он в очередной раз не слушал. Додли закатил глаза и случайно бросил взгляд на Каукарову иллюзию, изящно извивающуюся над городом. Даже он, не наблюдавший за происходящим внимательно, заметил, как театрально дракон выпускает пламя… в небеса. А куда еще ему его оставалось выпускать? Ведь иллюзорное пламя не способно причинить ни малейшего вреда ничему материальному. 
После вдохновенной речи Каукара, горожане были согласны и на два мешка золота, и на многое другое, о чем тот не забыл упомянуть. Когда все вопросы оплаты были решены, волшебник принялся за дело. Каукар встал в красивую позу и поднял руки к небесам. Внезапно дракон дрогнул, и, скривившись, с криками боли улетел вдаль, за край горизонта. Радость обитателей Куры буквально переполняла их, и горожане принесли вдвое больше добра, чем было условлено. Но как только Додли хотел было ухватиться за третий мешок с золотом, из толпы шагнул мэр Куры, и перегородил ему дорогу:
– Не поймите нас неправильно, мы очень ценим вашу помощь в борьбе с нашими недругами, но другие мешки мы с радостью отдадим, если вы согласитесь оказать нам еще одну милость.
– Смотря ЧТО вы хотите! И вообще, зачем было ставить еще мешки если…
Каукар загородил разъяренного Додли и извинившись за него, уточнил:
– Так что, собственно, от нас требуется?
– Понимайте ли, мы бы и не стали просить у вас помощи, если б не была так очевидна та легкость, с которой вы справились с этим ужасным драконом…
– И? – старый маг сощурился.
– Проблема пришла к нам с севера. Те небольшие горы, что располагаются неподалеку, сразу за лесом… Около пятидесяти лет назад их заселили ухри, Черные Ухри, вы же знаете, они селятся семьями, и даже три ухря – уже проблема. В нашем случае их почему-то шестеро, причем все – самцы! Возможно в горах есть еще и самки, но то нам неведомо… Это обстоятельство лишило нас возможности ходить в лес, не говоря уже о горах. Скажите нам, о мудрейший, можем ли мы рассчитывать на вашу помощь?
Каукар поперхнулся, собрался с мыслями, и ответил:
– Я мог бы вам помочь, но меня ждут неотложные дела в других землях. На севере, например, монстров развелось так много, что можно с уверенностью говорить о формировании Армии Ночи под Черными Стягами Тьмы! На счету каждый день, без меня не выиграть эту битву…
– О, простите нам нашу назойливость, я не смел полагать, что все настолько серьезно. Разойдитесь все! - скомандовал градоначальник.
   Толпа расступилась, а Додли и Лайнэн взвалили на себя мешки и поплелись за торжественно удаляющимся Каукаром. 
За пределами города, на лесной опушке, счастливые спутники принялись вскрывать мешки и перераспределять их содержимое. Прошло совсем немного времени, как из-за стен Куры послышалась новая волна криков негодования. Над городом повис очередной иллюзорный дракон, а с городской стены раздался одинокий возглас:
– Это же иллюзия! Покараем обманщика!!!
– Дааа, - вторили сотни голосов.
– Ну и тех… Негодяев, тоже! Им не уйти!!! 
По нелепой случайности Каукар был не единственным желающим поживиться сбережениями местной казны именно таким образом, именно в этот день и с таким небольшим разрывом во времени… Как по команде, целые толпы горожан ринулись из городских ворот, вооруженные вилами, косами, мечами и вообще чем придется. 
Они двигались карательным походом на опешивших Додли, Каукара и Лайнэна. Каукар одумался первым. Он мгновенно развернул Додли спиной к себе, и нацепил ему на плечи свой походный мешок.
– Я их задержу!
– Нет, учитель, мы не…
– Я ИХ ЗАДЕРЖУ!!! Все, бегите, бегите в горы, и как можно дальше убирайтесь от этих мест. Додли! – Каукар взглянул в глаза ученику. – Береги мою походную сумку, это важно. Все бегите, да бегите же!!!
   Лайнэн и Додли убегали налегке. Про набитые золотом мешки ни они, ни Каукар и не вспомнили. Учитель сдержал толпу ровно в течение того периода времени, за который эльф и маг успели скрыться из вида в чаще леса. До слуха друзей донесся крик боли, явивший собой последние звуки произнесенные Каукаром. Досада, боль и горечь потери комком подкатывали к горлу Додли и Лайнэна, но боль же и придавала им сил в стремлении выжить. Эльф и маг решили, что им несказанно повезло, когда уже почти догнавшие их обитатели Куры, развернувшись, побежали назад, к городу. 
 Однако, несколькими мгновениями позже, приятелям стала понятна истинная причина происходящего; со стороны гор с шумом двигалось нечто, прокладывающее себе путь в неистовой погоне за потерявшими бдительность горожанами. Друзья бросились врассыпную, прячась за кочками и в корнях исполинских деревьях. Теперь, сидя в укрытиях, им стало понятно, ЧТО  именно послужило причиной паники. «Черные Ухри» - ужасные существа, о которых прежде говорили горожане. Это некая помесь гоблинов, троллей, йотунов и еще неизвестно какого количества темных существ, пришедших в этот мир с незапамятных времен. В довершении ко всему вышеперечисленному Черные Ухри обладают огромной физической силой. Шестеро взрослых ухрей бежали к городу, наталкиваясь и роняя огромные деревья, попадавшиеся им на пути. Один только взгляд на них внушал необъяснимый ужас. Но… правда не все они были такими уж ужасными. Последний, сильно отстававший от других ухрь был… забавным. Возможно, причиной тому было его коренастое приземистое, но при этом значительно более мускулистое тело, а может причиной могло служить и выражение его лица - с постоянно приоткрытой пастью и ничуть не отягощенное мыслями... 
После того как ухри скрылись из вида за уцелевшими деревьями, эльф и маг переглянулись, кивнули друг другу, и со всех ног принялись бежать к горам. Сейчас без всяких разговоров было очевидно, что лучше перейти горы, пока хозяева не вернулись домой.

***
  Бледная Алтэя сидела в открытой беседке под прихрамовой сенью плакучих ив, окружавших заросший тенистый пруд. Она все еще дрожала. Грёза, пришедшая накануне ночью за час до рассвета, потрясла ее настолько, что уже добрых пол дня эльфийка не могла придти в себя. Прочие жрицы храма, ее подруги, не смогли отвлечь или хоть как-то утешить ее – так Алтэя осталась в открытой беседке одна… 
  Даже близость храма и его владений к ее родному дому не смогли ее утешить, и позволить почувствовать себя в безопасности. Виденье было не объяснить, пожалуй, даже самой себе, одни ощущения. Яркие, живые, бьющие наотмашь. Тэя еще не знала что, то ощущения перерождения, кои испытывает любое существо в круговерти между рождением и смертью…
   Она помнила, что ей виделась огромная круглая кровать с легчайшими черными простынями, под которыми она лежала, до тех пор, пока не началось… 
Невозможно было понять, что именно произошло, но Алтэю охватил ужас, она откуда-то вспомнила, что так уже было. Эльфийка оторвалась от подушек как раз в тот момент, когда кровать начала кружиться на месте по кругу, против стрелки солнечных часов, а от краев ее к самой Алтэе, под простынями поползло что-то сродни быстрым тонким змеям. Кровать раскручивалась все быстрее, голова гудела нещадно, тогда Тэя принялась хлопать ладонями по тем местам рядом с собой, куда  устремлялись змееподобные волны, повторяя про себя – «…нет, остановись, это уже было, снова, опять, нет, хватит!» – паника нарастала, но, силясь остановить настигшее состояние, она понимала, что как бы ни старалась, ничего с этим сделать она не сможет и, то, что происходит – не остановить - ни ей, никому другому. Алтэя проснулась в холодном поту, греза ушла. Теперь, тело жрицы лишь сотрясали безболезненные судороги, это было уже не то исступленное желание вернуться «домой», знакомое  Алтэе еще с детства, когда она, запираясь в комнате, бросалась на постель и рыдала каждой частичкой своего тела, изнеможенная в желании вернуться туда, откуда пришла в этот мир: другой, забытый, неоформленный, но такой родной. Она отчетливо чувствовала что материк и вся земля, на которой он покоится – ничтожны и неимоверно малы, а сама она мельчайшая частичка, настолько ничтожная, что стоит подняться на крыло порывистому ветру и от всего привычного не останется и следа. В такие моменты маленькая Алтэя была готова отказаться от всего – от любимой семьи, верных друзей, и даже от того единственного, которого она еще не встретила… Случалось это не потому что кто-то или что-то расстраивало ее, отнюдь. Она не желала смерти, только хотела повернуть время вспять, для того чтобы ее жизнь здесь и не начиналась вовсе.
   Несмотря на внешне беззаботное детство, раз за разом, она не могла предугадать появления очередной волны призыва, смывавшей все на своем пути, или даже хоть как-то подготовиться к его появлению. Взрослея, она уверила себя в том, что раз пришла в этот мир, то причина тому есть. С годами увеличивались привязанности, а с ними изменилось и связь с «домом». Теперь лишь мелкая дрожь проходила по всей поверхности утонченной спины Алтэи от самого ее основанья до лопаток и выше… Ей достаточно было вспомнить эти ощущения, и состояние являлось само, пусть не такое сильное, как в детстве, но именно в таком объеме, в котором было необходимо чтобы чувствовать змееподобные рассекающие пространство нити, что переплетаясь окружали реальность, и различать сквозь них маяки.

***
Сознанье возвращалось к Додли постепенно, отрывистыми частями. Отряду все же удалось пересечь горы, но после полета кувырком с крутого склона горы, в памяти колдуна осталась лишь тьма, кромешный мрак. Постепенно, звуки внешнего мира стали слышаться все отчетливее, а с  ними появился и едва различимый лунный свет. Все эти восстанавливаемые в сознании Додли элементы сопровождались дикой головной болью, подобной десяткам молотов, стучащих из головы, больно отбивая ритм дыхания в висках. Он застонал. Холодный пот пробирал до костей и пересекал жгучими волнами все тело. 
Но настоящий ужас настал, когда маг, наконец, смог придти в себя. Над обессилевшим Додли склонилась огромная морда ухря…
  Едва успев открыть рот, (чтобы издать предсмертный крик, конечно же), намерения волшебника прервал спокойный ровный голос Лайнэна.
– Знакомься, это Йоханэсс… 
– Эээ! – ухрь состроил недовольную гримасу.
– Ах прости, на нашем языке – Пончик. Теперь он будет путешествовать с нами.
Ухрь улыбнулся, обнажая три ряда клыков, и проникновенно, по-товарищески, смутился.
– Я так… давно. Пончик хочет путешествовать – громко прохрипел монстр – Но мои братья… Им нравиться гора, им нравятся горожане, Пончик не согласен! Пончика тошнит от одной и той же еды. 
Додли посинел. Поняв, ЧТО именно имеет ввиду ухрь под словом «еда», его самого чуть не вытошнило. В волнении маг принялся вертеть головой в поисках Лайнэна. Эльф спокойно сидел у дерева, укрытый теплым одеялом в паре шагов от него. После того, как они убегали от мнимой опасности в лабиринтах подгорной пещеры и, достигнув ее вершины сломя голову бросились по непроверенной, но оказавшейся крутой горной тропе, Лайнэн чувствовал себя значительно лучше Додли. Эльф отделался парой ушибов и ссадинами. Треск горящих палений в костерке, варящийся бульон и другие предметы ухода за больными, привлекли внимание все еще пребывавшего в шоке колдуна.
– А это все откуда? – вытаращил глаза Додли.
– Здесь был лагерь, большой лагерь, лагерь эльфов. Они ушли с рассветом. Они сказали, тебя тяжело лечить. Они сказали – продолжал Пончик – вы агхвы!
– Мы – кто?!?
– Додли, это всего лишь ругательство на языке Пончика, привыкай. Он и его братья почувствовали нас еще тогда, в лесу. Ухри чутко различают запахи, и они решили разобраться с нами позже, их целью были горожане… В конечном итоге по запаху пришел только Пончик, у него, как ты понимаешь, были на то причины… Остальные остались пировать. 
  Теперь Додли понял, что навязывающийся к ним в отряд ухрь – как раз тот чудной упырь, что бежал по лесу позади всех. Лайнэн не мог без улыбки смотреть на забавную картину проявления заботы со стороны преобразившегося ухря, тот заботливо кутал в одеяла все еще контуженного, а потому постоянно раскрывавшегося в многочисленных порывах мага. Сейчас, Лайнэн прекрасно понимал, что ухрь старается оставить о себе (насколько это возможно) наилучшее впечатление. Ведь сейчас отряд, лишившийся наставника и мудрого друга был единственным шансом для жаждущего приключений Йоханесса. Присоединиться к ним Пончик хотел еще и потому, что сам знал: ориентироваться, путешествуя в одиночку у него попросту не получиться. (Действительно, и что этот монстр мог видеть, кроме своей горы?). Эльфы его не взяли, а обессилевшим Додли и Лайнэну сейчас нужна была помощь. Уж если не мудрость, то хотя бы защита. А с таким попутчиком как Пончик, путешествие становилось намного безопаснее.
Итак, изменения в планах отряда были благополучно восприняты. Додли успокоился, закрыл глаза, и с облегчением откинулся на свое уютно сработанное эльфами ложе. В беспокойных виденьях он проспал до позднего вечера. Проснувшись, маг потянулся и увидел над головой черный небесный шатер, увенчанный звездами. Додли и не представлял, что звездное небо может быть таким прекрасным, в час, когда смотришь на это великолепие, проспавшись, в бодром расположении духа. 
Голос Лайнэна отвлек Додли от лицезренья небесной выси. Колдун подошел ближе.
– Теперь ты частично ощущаешь то же, что и я – речь Сувантолайнэна стала переливчатой и напевной. - Легенды говорят, что во дни прихода эльфов на землю, тем первым, что увидели они, пробудившись – были звезды. Людям, магам, остальным – ближе солнце, они дети дня. Вот почему вы более суетливы, неугомонны. Но ночь, тьма – она мать мира. Во тьме ты скорее чувствуешь, воспринимаешь мир через ощущения…
– Прости что перебиваю, друг. Но… мне так не хочется идти дальше. Знаешь, Каукар… он ведь… - Додли замолчал, задумчиво глядя на пламя костра. В руке он теребил переданный ему Каукаром походный мешок. Эльф сочувственно посмотрел на друга.
– Понимаю, я чувствую то же что и ты.
– Кстати, а где ухрь? – Додли встал, огляделся, и, не обнаружив Пончика, вопросительно посмотрел на эльфа.
– Охотится.
– ??? –
– Добычу ищет, на ужин! У ухрей полно ритуалов…
– И на кого же идет охота?
– Думаю, это зависит от того, что подвернется ему под руку – протянул эльф.
– Но Лайнэн, что если он притащит нам на ужин человечину?
– Да ладно, не побрезгуем. Зачем нам расстраивать нашего общего друга? – отворачиваясь, эльф спрятал едва заметную улыбку.
Некоторое время друзья стояли молча, каждый из них был погружен в собственные думы. Внезапно тело мага охватила судорога. Додли побледнел и сел на свое прежнее место отдыха. Лайнэн тяжело вздохнул и укоризненно покачал головой. Он сел рядом, прежде заставив друга укрыться теплым шерстяным одеялом.
– Ты еще слишком слаб. Не особо тут скачи. На нашем веку придется еще немало переходов.
– Не знаю, я уже ни в чем не уверен. Эта потеря… у меня нет больше сил ни на что. Вот честно, если меня оставить сейчас здесь, я бы так и сидел на этом месте. 
– Ну брат, твой боевой дух, я вижу, совсем сломлен. Вот смотрю я на тебя и не узнаю своего спутника. 
Додли коснулся перевязанной головы:
– Что, настолько убогий после паденья? Только честно…
Сувантолайнэн взглянул на перевязанную в трех местах голову друга, смотрящего на него единственным, не затронутым повязкой глазом, и продолжил:
– Да нет же, покоробило тебя, конечно, основательно, да дело не в том. Совсем не того Додли я встретил тогда, на широком тракте. Своей ловкостью в хищении штанов ты превзошел многих стратегов!
Хрипловатый смех Додли перешел в осипший кашель.
– Нет, правда, самые крупные военачальники всяких там князьков сейчас просто нервно кусают свои колени в углу.
– Спасибо тебе, я польщен. Что это ты держишь? … о нет, только не бульон опять!
Лайнэн поджал губы:
– Ну как знаешь. Съешь это, когда захочешь. А знаешь Додли, эльфы оставили мне походное снаряжение для приготовления травяных настоев!
– И что? А получше им ничего не пришло в голову оставить?
– Ты не понимаешь! – негодовал Лайнэн. – У эльфов не принято есть мясо, мы едим особую пищу, но, ни в коем случае не мясное. А все необходимое для приготовления специальных отваров – крайне трудно добыть. Раньше у меня не было возможности питаться, как следует, теперь есть.
– Мои поздравленья!
Явный сарказм, который преобладал в речи Додли, намеренно оставался незамеченным его другом.
– Давай посмотрим, что оставил тебе учитель – мгновенно перевел тему эльф.
Оба без особых успехов принялись  развязывать крепленья походного мешка. Лагерь был умело окружен круговой системой факелов, оставленных здесь эльфийским отрядом, случайно поучаствовавшим в судьбе приятелей, а потому ночная мгла не могла помешать исследованиям. 
Их старанья были прерваны внезапным ревом дикого вепря. Затем, откуда-то из чащи леса донесся звук падающего дерева. Друзья вздрогнули, и, признав в этих звуках характерные особенности поведения своего нового спутника, они возобновили попытки добраться до содержимого Каукарова мешка. Наконец, затейливые крепленья были ослаблены, и взорам друзей предстал нехитрый скарб покойного учителя. К величайшему разочарованию Додли, денег там не оказалось вовсе. Зато Маг Огня приметил уже знакомый эликсир:
– Ну вот, отлично, будем натирать этим отвратным горьким снадобьем телегу, которой нет!
Лайнэн, перерыв некоторое количество пучков сухих трав, нашел ту самую, за которой его посылал дух леса из Тапиола. Неподдельной радости эльфа не было предела:
– Нет, ты только представь, Додли. Если б Випунэн не послал меня за этой глупостью тогда, я бы сейчас здесь с тобой не разговаривал! Подумать только, насколько судьбы наши подчас зависят от какой-то ерунды.
– Да ты же без свитка не помнил названья этого сушняка… - недоумевал в ответ маг.
– Учитель и меня понемногу учил тем вещам, которые мне были любопытны.
Колдун устало уронил голову на руки, и, пережевывая травинку, вяло рассуждал:
– Ну ладно. Пусть так. Но учитель сам велел сберечь сумку. Мы все перерыли – там всяка ерунда, а он говорил «важно». Да что для отряда сейчас может быть важнее денег?... А денег там нет. Не понимаю!
– Может он имел ввиду эту книгу?
– Какую еще книгу? – Додли уныло повернулся в сторону Лайнэна.
– Я не могу это прочесть… тут какие-то странные руны…
Выражение лица мага мгновенно изменилось, он расширил глаза и выпалил:
– Ну-ка, дай-ка это мне!


***
А в это время, где-то в лесу, Йоханэс, пыхтя, пробирался сквозь заросли можжевельника. Весело насвистывал Пончик незатейливую мелодию, разрывая ею ночную тишь, и, пиная попадающихся по дороге ежей, достиг, наконец, места стоянки, таща за собой дюжину диких вепрей. Ухрь заметил, что с тех пор, как он ушел, многое в поведении его нынешних спутников существенно изменилось. Искалеченный Маг Огня лепетал что-то невразумительное о найденной в мешке книге, способной сделать его величайшим волшебником… А эльф за его спиной, ползал по земле около карты, в надежде разобраться в ней. Пончику показалось что, не смотря на все свои старанья, он не особо преуспел в этом. Умы Додли и Лайнэна занимали теперь «Книга Магии Огня» и старинная карта, на которой отмеченные места были объемны, а некоторые символы передвигались. Решено было двигаться в путь, попутно изучая подробнее найденные труды. 
Негодованью ухря не было предела. При таком раскладе, смысл в кабанах, с таким упорством доставленных в лагерь, попросту отпадал. Так, постепенно, в спорах, пришел рассвет. Наконец, Сувантолайнэн примиряющее поднял руки:
– Нашему отряду правильнее бы было путешествовать по ночам. Мы все представители разных рас, а у окружающих это вызывает массу вопросов и косых взглядов, я уже молчу об уровне враждебности. А посему мы сейчас отдохнем – Сувантолайнэн взглянул на Додли – к тебе вопрос об отдыхе относиться особенно. Я хочу быть уверенным в том, что ты достаточно здоров, прежде чем мы уйдем отсюда. К вечеру Пончик как раз сготовит свою добычу, а мы не спеша соберемся. Все согласны?
Ухрь задумчиво почесал затылок.
– Как ты сказал? С-готовить? Ты, верно, имел ввиду с-есть?
– Прежде чем съесть, нужно сготовить – терпеливо пояснил эльф – разделать тушу, пожарить.
– Плохо! – Пончик говорил с явной уверенностью в своей правоте – Так мясо не даст тебе силу добычи, силу вепря. Какой толк есть?
Повисло напряженное молчанье. Первым его нарушил Додли:
– А знаешь, Пончик, мы с эльфом можем легко уступить тебе всю дюжину кабаньих туш.
– Да, именно так, - подхватил Лайнэн – у нас полно своих запасов, а эти кабаны нам совсем без надобности. 
Ухрь настороженно посмотрел на них, пожал плечами и приступил к трапезе. Поглощение пищи ухрем представляло собой зрелище далеко не для слабонервных. На предложение Пончика разделить с ним завтрак друзья вежливо отказались, каждый из них, чтобы не видеть того, как к Пончику «переходит сила вепрей» углубился в изучение найденных книги и карты. 
Несколькими часами позже маг и ухрь топтались за спиной эльфа, который неспешно объяснял: 
– Уже утро, а все обозначения на карте остаются неизменными в любое время суток. Сперва меня привлекли эти разноцветные огни, видите, здесь – Сувантолайнэн указал в три места на карте. – На них я обратил внимание в первую очередь. Как видите, они двигаются.
– Посмотрите, посмотрите! Вот этот, черный. Перемещается в основном он, да как быстро-то!! – присвистнул Додли.
– Да, я это тоже успел заметить. Этот объект, он, похоже, единственный, кто преодолевает большие расстояния, два же оставшихся сидят на месте, лишь изредка перемещаются по карте.
– Я рад, что мои спутники – наблюдательные, но можешь ты ответить друг-эльф что это такое? – прямолинейность Пончика сбила Лайнэна с толку.
– Ну я как раз занимаюсь тем, чтобы понять что это! – эльф в растерянности обернулся на друзей. – Но не затем, в конце концов, я позвал вас сюда. 
Он принялся показывать на большое количество мест схождений самоцветов, разбросанных по всей карте в огромных количествах. 
Додли поморщился, сомневаясь:
– Но Лайнэн, на кой нам месторождения всяких там ископаемых и самоцветов, мы – путешественники, а не горняки! Конечно, эту карту можно неплохо сбыть каким-нибудь гномам…
– Ты не понимаешь!!! Это важнее любых денег, и сведения эти – бесценны. Здесь отмечены не рудники, где можно долгим трудом добывать сокровища, а сами сокровищницы, наполненные ими!
Додли широко раскрыл глаза:
– Сокровищницы?! Ты в этом уверен? Если так, то тут их по-пути немеренно! Даже… - маг огляделся - … здесь, немного южнее, судя по карте, есть одна. Чего же мы ждем!?
Быстрыми решительными шагами Додли направился прямо по карте.
– Стой! Что ты творишь? – оклик Лайнэна нисколько не повлиял на Додли, однако ухрь решительно перегородил ему дорогу. Пончик не блистал интеллектом, но ориентировался в складывающихся ситуациях он просто мгновенно. Ретивость колдуна поутихла. 
– Простите, я так обрадовался. До этого момента мне уже начало казаться, что судьба у меня такая, вечно быть рваниной, без золотого в кармане. А тут эти сокровища. Радость ослепила меня – его голос затихал.
Лайнэн взглянул на друга:
– Это болезнь все еще не отпустила. Иди-ка ты лучше отдохни. Постарайся уснуть. Кстати, как там твой меч?
– А, Ёукахайнэн! Каукар говорил, что окончательной зрелости он достигнет лишь на исходе следующих трех недель, сейчас еще юнец. А до той поры быть нам полезным он не сможет.
После того, как Додли был уложен спать, эльф и ухрь сели у костра для обсуждения дальнейших планов. Обсуждать долго и не пришлось. И вообще, когда имеешь дело с ухрем, все вопросы решаются очень быстро.

***
– Мама, папочка!!! Где вы?!! 
Аккуратное окошко, едва прикрытое трепещущей в ночной прохладе легкой занавеской на втором этаже большого старого дуба, выходило прямо на тенистый пруд, окруженный ивами. В ночную пору ярче ярчайших звезд тенистую сень пруда освещала убывающая луна. Маленькая Алтэя снова очнулась от грез в своей кроватке, и перепуганная, звала родителей. 
Первым зов за стеной услышал бдительный старший брат. Еле слышно он вышел к лестницам. Его удаляющиеся шаги утонули в тишине ночи. Сбивчивое дыханье Алтэи и оцепенение, охватившее лежащую девочку, никак не хотело отпускать малышку из плена грез. Невероятно длинными показались ей мгновенья, за которые все трое очутились в комнате по зову малышки. 
– О, милая, ты снова упала с огромной высоты? – подхватил ее на руки, укачивая, отец.
– Да – еле слышно всхлипнула она. – Но это не как в тот раз, когда я стояла на поляне, и это была не Я, и руки не мои, и все было как сон, а где Я сама, я не знала. И сейчас не было той большой рыжей кошки с двумя хвостами…
– Ничего, не волнуйся, друиды не берут на воспитание девочек, а самим нам ведомо не больше тебя, малышка… Но ты ведь сильная, легко справишься, вся в нас! – подбодрил молодой белокурый эльф, ее брат.
Мать Алтэи, высокая, статная эльфийка сосредоточила острые черты своего красивого овального лица, тряхнула каскадом черных волос и принялась нашептывать чары. Руны, картины и знаки, начертанные по всей стене комнаты стали наливаться мерцающим светом, освещая комнату. Ее заботливый, любящий отец укрыл малышку теплым одеялом и остался напевать песни о Дальних Берегах в час, когда более сдержанные члены семейства покинули освещенные яркими переливчатыми огнями покои Алтэи.
– Все будет хорошо… - прошептал на прощание на Древнем наречии запада эльф, приходившийся ей отцом.
***
 Поляна была залита ясным солнечным светом в час, когда Пончик отправился на разведку близ предполагаемой сокровищницы. Солнечные зайчики серебрились в воде, на дне остывшего походного котелка. В эту безмятежную пору все размышления эльфа сводились к одной теме, никогда не посещавшей его прежде. Даже сейчас, ни на минуту не сомневаясь, Сувантолайнэн любил ту кочевую жизнь, что избрал некогда для себя. И вроде бы все складывалось идеально, а дальнейшая судьба была полна самых смелых надежд и чаяний… Но что-то щемящее встало комком в горле у эльфа. При всей видимости успеха, чего-то не хватало, чего-то главного… И тут Лайнэн понял в чем дело. В час, когда он осознал то, чего ему не хватает, эльф и сам удивился собственным желаньям. 
Перед глазами Сувантолайнэна возникали картины мирной семейной жизни вдали от войн и походов. Красавица жена и непременно двое детей, весело играющих около дома, его дома. Ведь он знал - нет такой силы, что была бы сильнее силы рода и ближе семьи и коею не сломить ни кому. Намеренно лишивший же себя связей рода, чужд любым прочным связям, один - никогда не сможет достичь истинного родства душ с кем бы то ни было: ни с кровными родичами, и с родичами души, ни с миром в себе самом, ровно как и с миром вокруг… Отгоняя странные мысли, эльф встряхнул головой, зажмурился и, резко открыв глаза, принялся готовить травы. В сумерках поднялся сильный, но теплый южный ветер. Из разведки вернулся Пончик. Его задержал каменный завал у входа в пещеру, но попав внутрь, ухрь понял, что она разграблена.
– Додли… Додли! Вставай, уже ночь. Скоро в путь!
Маг не заставил себя долго ждать, и уже через четверть часа приятели всем отрядом оговаривали свою дальнейшую судьбу.
– А мне кажется, он просто плохо осмотрел! – сетовал Додли на ухря – Я уверен, что там что-то есть!!!
– Но мы не просто едем в одну сторону как попутчики, мы ведь друзья, путешествующий отряд! – по глазам Лайнэна было видно, что тот был крайне раздосадован. Эльф не питал приязни к подобному выяснению отношений, но сейчас это казалось неизбежным:
– Давайте хотя бы в чем-то уступать друг другу. У нас не всегда будет куча времени в запасе. 
Горячий спор прервал робкий голос из-за дерева:
– Простите, я всего лишь путник. А где здесь перевал? Мне нужно пресечь эти горы, я еду в гости к дяде.
Сказав это, путник (он оказался молодым парнем) спешно приблизился к ухрю, эльфу и магу.
– Я могу вам…
Резким молниеносным движеньем когтистая лапа монстра обхватила шею юноши. Реакция  юнца существенно отличалась от Пончиковой, и когда шейные позвонки парня наперебой захрустели, выражение его лица все так же продолжало оставаться неизменно дружелюбным. Пончик и не смотрел в сторону остолбеневших Лайнэна и Додли. С особым воодушевлением он поглощал мозговую и кишечную составляющие организма незадачливого путника. Так же, ухрь заботливо уделили внимание сердцу и печени добычи… Немного насытившись и изрядно повеселев, Пончик поднял глаза и увидел белее бледного лицо Сувантолайнэна. Колдуна поблизости не оказалось. Не глядя на Пончика, Лайнэн молча, подошел к тому немногому, что осталось от юноши. Он поднял его руку так, чтобы ухрь мог видеть запястье. Немой укор читался в выражении лица эльфа. Пончик расширил глаза и невинно наклонил голову на бок.
– Ты видишь это? – леденяще-холодным тоном проговорил Сувантолайнэн. 
Неожиданно для себя Черный Ухрь заметил красовавшееся на пальце парня богато украшенное кольцо, с гербом династии мэра Куры.
– Пончик, ты вообще понимаешь, что происходит? Смотри, что ты наделал! – Лайнэн указал в сторону трупа, а затем на мага, оставляющего в кустах бульон, съеденный накануне. – Ну как с тобой возможно путешествовать?!?
После этих слов ухрь насупился, нижняя губа его расстроено задрожала и он, развернувшись, стремительно убежал в лес. Эльф вздохнул. Он подошел к подрагивающему в ознобе Додли.
– Как ты?
– КАК тебе в голову могло прийти дать согласие на место в отряде этому чудовищу?
– Я боюсь, что мы его обидели. Ухрь конечно весьма своеобразен, но я был слишком груб с ним.
– Ты, груб? А как насчет того дохлого парня? С ним он не особо церемонился!!!
– Но Пончик и не похож на нас. Неправильно было бы судить его по себе. Не знаю, как ты, но я вижу, он честно старается быть полезным. Как думаешь, он вернется?
Выражение лица мага исказилось в усмешке:
– А вот, собственно, и он…
Додли кивнул в сторону появившегося из кустов ухря, радостно волочащего за собой телегу и лошадь. Теперь Лайнэн отчетливо видел; все попытки Пончика исправиться, заканчивались еще большими проблемами. Маг скрестил руки на груди:
– Ты украл у парня то, на чем он ехал, пока был жив?
Ухрь отрицательно покачал головой:
– Он ехал в карете, с кучей слуг, а в телеге была плохая еда, невкусная еда.
Додли растерянно взглянул на друга, потом вновь перевел взгляд на Пончика.
– Ты сказал, там были слуги? Только не говори что ты их…
Пончик облизнулся и поковырял когтем в клыкастой пасти. Все еще слабый волшебник пошатнулся, и начал терять сознанье. Лайнэн успел подхватить приятеля, прежде чем он рухнул. Критиковать Пончика было бесполезно, потому тот был назначен рыть могилу для захороненья племянника мэра. Эльф закинул Додли в телегу и принялся паковать вещи и укладывать их в повозку, попутно зажигая факел. Та ночь минула на редкость быстро.
   Ночные тени постепенно начали таять, уступая предрассветным сумеркам клочок за клочком пробуждающегося ландшафта. 
Спустя сутки, злосчастный город остался далеко позади, а все пятеро крестьян и ремесленников, встретившихся по пути, оказались безвозвратно съеденными Пончиком. Никого это уже не шокировало, но Лайнэн продолжал настойчиво выискивать способы отучить ухря от подобных наклонностей. 
Не смотря на то, что эльф стал питаться правильно, он все еще продолжал отстреливать зайцев, для друзей. Невеселые мысли Сувантолайнэна ненадолго сменились, после того, как Додли звонко окликнул их общего знакомого: 
– Пончик! У меня к тебе просьба – лицо мага таинственно освещалось светом факела. Его улыбка выдавала неуверенную, картинную попытку казаться искушенным в магии колдуном: – Оставь, пожалуйста, следующего путника. Не нужно с ним так неаккуратно, ладно?
– О, Додли! Я так ценю твою поддержку. Мое мнение полностью совпадает с твоим – обрадовался эльф. 
Маг попытался выпрямиться в телеге. Он поёрзал немного, прияв геройскую позу.
– Сувантолайнэн, и ты, Пончик! Внемлите же!!! Я выучил вторую стадию и мне нужна практика. Следующий встречный нужен мне для освоения заклинанья замораживания.
Его Книга Магии оказалась не только пособием по освоению магии Огня, она включала в себя и элементы Древней Высшей Магии, так же называемой стихийной. Моральный дух Лайнэна, захваченный врасплох циничностью этих дикарей, был уязвлен. Отгоняя негативные мысли, Сувантолайнэн плавно перевел тему. Он натянул поводья и, остановив телегу, обернулся к магу. Пончика в телеге не было, он семенил рядом. Выносливости ухря можно было позавидовать, а находись он в телеге – неизвестно, сколько бы она прожила…:
– Нам нужно определиться с дальнейшими планами – рассеянно кинул он, доставая из мешка пронизанную магией карту.
– ??? –
– Нам ведь нужно решить, где будет пусть временный, но все же исход нашего путешествия после того, как мы доберемся до ближайшей сокровищницы в паре дней отсюда!
– Да ладно, по мне так вовсе и не обязательно ехать в какое-то конкретное место. Можно конечно что-то придумать, но это так утомительно… - Додли потянулся и зевнул – По-моему, ты слишком волнуешься, приятель. Достойные противники, путешествующие вроде нас сейчас, скорее всего, шатаются по центральным районам материка, а у нас и тут полно интересных мест, которые мы еще не посетили, что волноваться-то.
– А мне кажется, что даже если едешь по хорошей дороге, в карете, но не в том направлении – опустил голову Лайнэн – скорее всего – все местности того пути будут не те… Пончик, а ты что думаешь? Нам важно выслушать всех.
Ухрь посмотрел на предрассветное небо и сказал:
– Скоро рассвет, время остановиться и поесть!

***
   Вероятно, впервые Светлый Эльф так остро ощущал отсутствие единства среди своих спутников. Конечно, при Каукаре было не так безопасно и легко, но Лайнэн был готов пожертвовать многим ради того, чтобы гармоничность в нынешнем составе отряда хотя бы наполовину напоминала ту, которой она была при Учителе. В смутной тревоге эльф забылся грезами. Уснули все, даже бдительный Пончик. Теперь, телега практически не касалась земли, неведомая сила влекла ее по залитой лунным светом дороге. Густые леса, поля, водоемы – мелькали перед глазами спутников в едва различимой тьме ночи. Застывший воздух и звенящая пустота наполняли их сознанье необъяснимой радостью в предвкушении счастья. Легко, и даже играючи лошадь несла телегу в неведомом направлении, не смотря на присутствующего в ней Пончика. Маленькие кусочки жизни пролетели едва заметным потоком видений, только для того, чтобы остаться через мгновение далеко позади. Все окружающее: вещи, существа, растенья – были пронизаны ослепительными световыми лучами, переплетающимися между собой едва уловимыми узорами. Объяснить происхождение этих сияний было невозможно. Однако по ощущениям становилось ясно, что предшествовали они таким понятиям как чары и магия, являя собой их первооснову. Друзья не говорили между собой, но одного взгляда было достаточно для того, чтобы понять, о чем хочет сказать другой. В этом необычном мире снов, слова, казалось, не имели никакого значенья. Но вот, скорость замедлилась, лошадь перешла на легкую рысь, и перед глазами спутников выступило из тьмы маленькое приозерное селение. Никто из них не знал, где это, но то, что это место было где-то очень далеко, возможно в другом мире, было очевидно. Как только все трое спешились, воздух наполнился прохладой, и вся деревенька утонула в густом белесом тумане. Этот туман не был обычным, слишком уж стремительно и плотно окружил он пришельцев, но ни ухрь, ни эльф, ни маг не чувствовали страха, скорее наоборот, внезапно сгустившаяся туманная дымка напоминала им теперь занавес, за которым готовились новые декорации и суетились, в волнении, актеры. Лишь бесконечное мгновение туман не сдавал своих позиций перед тем, как явить друзьям новую картину. Влажный воздух едва заметно заколебался и перед ними открылся вид на длинный пирс, край которого терялся за плотной бледной завесой. Все ощущенья были обострены и настолько реалистичны, что у каждого из спутников невольно возникал вопрос о том, насколько происходящее является сном. В этом чуждом мире не было места мыслям и холодным расчетам, только интуиция. А потому ни Додли, ни Лайнэн, ни Пончик не знали, зачем им нужно идти по открывшемуся их взорам пути, однако все они были уверенны, что просто нужно. За пятнадцать шагов до края пирса друзья остановились. Молочная дымка неохотно расползалась прямо на глазах, и из самой глубины ее проявились три темные фигуры, облаченные в черные дорожные плащи, бархат которых все еще хранил на себе серебристые капли дождя. Капюшоны плащей духов были небрежно откинуты. Ими оказались люди: девушка и двое юношей. Глядя на ухря, эльфа и мага как на давно знакомых и близких друзей, потерявших память, незнакомцы, переглянувшись, улыбнулись. Девушка медленно подняла руки, и в ее ладонях начали сгущаться водные потоки, берущие свое начало в трепещущей влаге тумана. 
Эти потоки сгущались, и казалось, что в них отражалось все мирозданье, покуда влага не соткалась в небесно-голубую сферу. Образовавшаяся сфера подернулась мелкой рябью, и в ней появилось четкое изображение огромной горы, плато которой бороздило небеса. Окаймлял эту исполинскую громадину густой, смешанный лес. При виде переданного в мельчайших подробностях места, все до одного представители отряда почувствовали безвозвратное желание всеми силами попасть туда… Грезы рассеялись, девушка отпустила руки. Она вновь посмотрела на остолбеневших приятелей и поманила их вслед за собой и ее удаляющимися братьями. Шаг, другой, и вот Лайнэн, Пончик и Додли уже, подобно птицам, наблюдают за этим местом паря в воздухе, с высоты деревьев. Не смотря на то, что в их реальности сейчас день, здесь, у озера, только-только занимаются предрассветные сумерки. В тишине наступающего дня скрипнула входная дверь, и из ближайшего к озеру домика, вышли люди, совсем еще юные девушки, среди которых можно было разглядеть и юношей. Нестройной колонной, едва перешептываясь, кутались они в теплые одежды и шли по направлению к пирсу. В руках девушки несли венки и восковые свечи. У самой кромки воды, свечи стали суетливо загораться, а некоторые девушки то и дело поглядывали туда, где очень скоро должно было взойти солнце. Все стихло, и вот, одна за одной, легким дыханием затухали свечи, и венки плавно поплыли по зеркальной озерной глади длинной вереницей светлых надежд, унося за собой заветные желанья…
Сладостный сон легкокрылой птицей ускользал прочь. Пробудившись, все представители отряда пребывали в отличном настроении. Каждый из них был уверен, что все пригрезившееся снилось ему одному. Около угасающего костра приятели вели длинные споры о том, куда идти дальше. От вчерашней апатии не осталось и следа. 
– … мы пойдем на юго-восток до самого моря, потом по морю на самый юго-запад, пока не придем на край света. Край света – Пончик жить.
– Нет, Пончик, какое жильё – негодовал эльф – там же будет вода! Тогда лучше пойдем на самый юго-восток материка, и построим там селенье. Сначала три наших собственных дома, потом еще кто-нибудь заселиться. С нашего разрешения, конечно же!
Додли покачал головой. Он призвал спорщиков к молчанью, и молвил:
– Какой толк селиться на краю света, будь то материк или море, если место там не будет подходящим? Да и без денег нам не обустроить жилища; ни села ни хотя бы дома. Нам сейчас важно определиться с местом, где помимо всего прочего было бы неплохо разжиться. А вы вообще думали над тем, что ваши пресловутые земли на краю света могут оказаться не плодородными или вообще – скалистыми. Нет! Нам нужно что-то существенное, осталось только решить…
– Но как? Мир полон прекрасных мест, и для того чтобы посетить их все нам потребуется несколько столетий – недоумевал Сувантолайнэн.
Пончик положил карту на плоский камень и ткнул когтем в определенную точку на ней.
– Ого! – присвистнул Додли – да наш клыкастый друг обладает утонченным вкусом! Глянь, Лайнэн, из всего материка Тэрвэуола он нашел на карте самую большую сокровищницу!!!
– И по странным обстоятельствам ему захотелось именно туда – рассмеялся эльф – Хотя, знаешь, это ведь совсем недалеко, приблизительно в тридцати днях пути от нас, да и место действительно хорошее. Смотри, какая живописная долина. Тут вроде и горы какие-то есть. Гора Илимэ, какое красивое названье…
Еще некоторое время они, молча, всматривались в карту, потом спешно собрались, и, довольные собой, пошли штурмовать ближайшую сокровищницу…

***
– Держи его! Не уйдет!!! Да нет, он убежал за тот сундук… там, левее!
 Оживший под действием чьих-то неведомых и явно не крепких умом чар, золотой пельмень метался по всей сокровищнице, выпучив глаза. Он удирал от цепких когтей и ловких рук преследователей, пытавшихся подчинить его волю себе. Лишь один из расхитителей не участвовал в бешеной травле пельменя. Конечно же, им был Сувантолайнэн. Шел второй час. Эльф интуитивно перекладывал в сокровищнице вещи и отбирал те из них, что были наделены магическими свойствами. Груды золота и самоцветов лежали вокруг нетронутыми. Теперь, после того как Лайнэн нашел мешочек, на дне которого красовался золотой, взяв в руки который, на его месте тут же появлялся другой, и так до бесконечности - на деньги уже никто не обращал внимания. Время от времени поиски Лайнэна прерывались из-за пробегающих мимо мага и ухря, мчащихся за золотым пельменем. В конце концов, эльф перегородил приятелям дорогу, и укоризненно посмотрел сначала на них, потом на запыхавшийся пельмень.
– Ну ладно, ладно! Не буду за ним больше гоняться – закатив глаза, сдался Додли. – Интересно, зачем хозяин сокровищницы создал этот плод больного воображения? Уж явно не как охрану…
– Действительно странно, ведь тут такие бесценные артефакты, не говоря уже о сокровищах. Охрана должна была быть много серьезнее…
– Я все расскажу, обещаю, только уберите его!!!
– Пончик! – эльф остановил ухря, тянущего лапу к зажатому в угол верещащему пельменю. – Ты итак сожрал живой скипетр и державу!
Ухрь потупился.
– Пончик, ты действительно не прав. Это артефакты, а не дикие животные, и для того чтобы они давали тебе силы, следует носить их при себе. Поверь. Уж я в этом кое-что понимаю… – воспользовался возникшей паузой маг. В ответ глаза Пончика сверкнули, он схватил огромный золотой канделябр, и со всей силы швырнул его о стену.
– ?!? –
– Видите! Я стал сильнее, их сила – во мне!!! Я съел их, чтобы мог защищать вас, моих друзей!
Додли улыбнулся и похлопал ухря по плечу:
– Ну ладно, - решил подытожить маг – мы уже нагребли достаточно артефактов, да и денег у нас теперь хоть отбавляй, так что, пора бы нам… Ах да, что ты там такое бормотал!? – уточнил Додли у пельменя.
– Там, в том сундуке, под самым потолком… - нехотя выдавил тот.
– О, ну какой же он все-таки, милый! Не бойся, я не дам тебя на съеденье Пончику! – Лайнэн подхватил разоткровенничавшегося пельменя, который по размерам ничем не отличался от обычного, и принялся подбрасывать его в воздух. 
Додли был не в пример сентиментален эльфу, и то, что сказал этот маленький недо-брауни всерьез заинтересовало мага. Потолки в сокровищнице не были высокими, а потому колдуну ничего не стоило использовать маленькую лесенку, на которой было всего три ступеньки, найденную здесь же, и, заручившись поддержкой Пончика достать из-под потолка здоровенный кованый сундук… Среди прочих странных и бесполезных вещей приятели битый час провели в гоготании над поясом, способным менять пол надевшего его на противоположный. В том соревновании поочередно примерявших на себя диковинку, победителем вышел, конечно, Пончик!

***
   В то утро Южная равнина неспешно просыпалась под ласковыми лучами восходящего солнца. Теплыми росами упивались высокие, уже набравшие сок травы. То было одно из тех мгновений, когда природа проявляет свою бессмертную сущность созданиям рук своих. Бессмертие – было тем единственным, что интересовало сейчас стремительно прокладывающего свой путь в небесах, летящего навстречу рассвету крылатого змея. Этого не по годам разумного и целеустремленного Черного дракона сбивал с толку тот факт, что, не смотря на величие своей расы, его род был лишен бессмертия. Молодой ящер, что звался Вяйнемёйнэном, за свои недолгие три тысячелетия успел собрать самую богатую сокровищницу на материке, а ведь он был младшим из десяти братьев! Так, памятуя добрую поговорку «Огребенного барахла с собой в могилу не утащишь», Вяйнемёйнэн теперь всеми силами искал возможности обрести бессмертие. Дракон пролетал Южную равнину ранним летним утром, а за его спиной оставались длинные цепи гор, знойные пустыни, поля и леса – огромное количество земель миновал Вяйнэ. Путь его близился к концу, дракон возвращался домой. Земля под ним походила на огромное поле, идя по которому простые смертные могут смотреть на землю, где очень быстро под ногами сменяются луговые травы. Подобно травам сейчас мелькали и мгновенно оставались позади целые леса. Так, в тех лесах, на одной из полян, расположился на привал небольшой отряд. И за полетом именно этого дракона, сами того не зная, следили две пары внимательных глаз. Со скуки Додли привлек ухря к обсужденью передвижений на древней карте: 
– Да я же говорю тебе, Пончик, - этот самый резвый, черного цвета. Я не знаю, кто это, тут не разглядишь. Он движется прямиком к самой богатой сокровищнице, к тому месту, что мы выбрали для себя!
Монстр потупился:
– Как придет, так и уйдет, Пончик съест!
– Да ты раньше времени не точи свои клыки, мы еще не знаем, что это из себя представляет. Кстати, а где же наш преисполненный вдохновения спутник?
   Меткий стрелок Сувантолайнэн цеплялся за ветви ели, как раз в тот момент, когда о нем вспоминал его друг. Мастерство отстреливания зайцев совершенствовалось, и теперь эльф подкарауливал их с высоты деревьев, на краю лесной опушки. Его зоркий глаз выслеживал зайца. Лайнэн бесшумно натянул тетиву, и перед самым выстрелом он заметил, как вслед за зайцем, а точнее за зайчихой из под куста выскочили перепуганные зайчатки. Эльф затолкал стрелу в колчан, и, недовольный, принялся слезать с ели. Бормоча что-то себе под нос, он предстал через четверть часа перед своим отрядом.
– О, как суров твой взор, охотник! Добыча ускользнула от твоего острого глаза и твердой руки?
Сувантолайнэн молча уселся у костра. Додли присел напротив, и сквозь алое пламя поймал взгляд друга.
– Ну же, излей мне свою душу!
Немного помявшись, эльф встал, и собрался было вновь идти на охоту.
– Но, но, но… Дружище, ты же понимаешь, что для нас регулярный прием пищи не более чем ритуал!
Эльф устало замотал головой:
– Нет, нет, дело не в этом. Понимаешь, это другое, что-то меняется во мне. Знаешь, я не принес зайцев сегодня, так же, как и вчера, лишь по тому, что мне жаль… Да, мне их жалко, так и есть. Плохой из меня охотник!
На эти слова маг хитро сощурился и предположил:
– Да у нас никак перемены в жизни! А я и не заметил этого за тобой, мой одухотворенный друг! Кстати, меня уже давно интересует один вопрос… Со мной все понятно, я – изгой! Пончик уже говорил, почему он с нами, а вот ты, с чего решил путешествовать? У тебя ведь был дом, ты мог бы отыскать дорогу, и вернуться.
Сувантолайнэн поднял голову, и медленно, задумчиво молвил:
– Я не чувствовал там себя своим. Я знал все и всех, но тот лес не был моим домом. И даже не это главное. Я всегда стремился не оставаться на одном месте подолгу, где я мог бы жить, на что убивал бы все свое время. Мир так велик и прекрасен!
 Не хочется мне закрываться в своем доме с нажитым добром, трясясь над каждой монетой, и состариться до времени. Нет, я, конечно, не имею ничего против честного зарабатывания на жизнь и обустройства собственного жилища. Проблема многих, очень многих знакомых мне эльфов, изначально сильных и целеустремленных состоит в том, что, устраивая свою жизнь, они растворяются в суетных делах и забывают то главное, во имя чего вся эта суета вершится. От них ускользает сам смысл существования, они даже не задумываются о том… Забавно, правда? Смерти боятся, а зачем живут – не помнят. Слишком серьезными для них становятся мелкие каждодневные проблемы. Я не хотел бы повторять их ошибок, которые длятся из поколения в поколение. Знаешь, ведь мысли о семье посещали меня за время нашего непродолжительного путешествия, но прежде чем остепениться, мне должно пройти много жизненных уроков, моих уроков, чтобы в будущем не осложнять жизнь близким. Я слышал и раньше, что причиной нашего существования на материках был страх, страх и неуверенность. Еще до рождения, когда душа ясной сферой кружит в более тонких, окружных мирах… Минуточку, это еще что? 
Последняя фраза Лайнэна заставила всех обернуться на стоящую неподалеку повозку. Утренним солнцем освещалась часть телеги, на которой были беспорядочно разбросаны пустые мешки, а в центре этой картины угадывалось небольшое движение, сопровождавшееся невнятными улюлюкиваньями. 
– Вот видишь, Лайнэн, твоя добыча уже сама приходит к тебе – стреляй - ни хочу! – прошептал Додли, подкрадываясь к неведомому существу, копошащемуся под мешками. Каково же было удивление наших друзей, когда вместо лесного зверька они обнаружили малюсенький Живой Меч, размером с ладонь!
Это разрядило напряжение в отряде, потому как в последнее время даже в шутках Додли чувствовалась неловкость, вызванная не просто неуверенностью в завтрашнем дне, а даже в следующей минуте. Конечно же, причиной тому явился Пончиковый нрав - вот уже несколько раз в свое дежурство ухрь умудрялся припасти к вечеру до десятка тел любопытствующих, что проходили вблизи стоянки. Любые попытки переубедить монстра терпели крах. Предстоял серьезный разговор… Кованый сундук, тот самый, что был найден под потолком сокровищницы, разоренной накануне, в нем и хранилась причина появления чудного маленького Живого Меча – Живой Меч – женщина! По-первости Додли, обрадовавшийся второму мечу назвал ее Сюэтар, не придав большого значения тому, что меч – это она. Маг просто закинул оба меча в двойные ножны, которые прилагались к Сюэтар. Таким образом, Живой Меч малыш стал результатом знакомства его родителей за последние несколько дней.
– Додли, мы ведь дружны? – тут же подоспевший Сувантолайнэн смотрел на мага умоляющим взглядом – Отдай его мне. Все это время я только об том и мечтал. Додли призадумался, ему вспомнились вопросы эльфа к их покойному учителю о возможности приобретения подобного маговского оружия.
– Как ты себе это представляешь? Полный изврат! Настоящий Маговский Меч, выращенный и воспитанный эльфом! Ты только вдумайся… Ладно, уговорил…
– Правда! Ты отдаешь его мне?! – Лайнэн подхватил малыша, яблоко эфеса которого заканчивался черепком. Три длинные волосинки торчали из его гладкого, как коленка, затылка, пустые глазницы зияли любопытством, а изо рта текли слюни.
– Просто явное портретное сходство, не находишь? – шепнул Додли ухрю.
Пончик почесал затылок: 
– Зачем ему?
– А сам-то как думаешь? Конечно, съесть!
– Ааа – понимающе протянул тот.
– Кстати, пока Лайнэн ковыряется со своим питомцем, у меня к тебе есть разговор…

***
   На северные окраины материка пришла зима. Те редкие солнечные деньки, что удавалось застать здесь в это время года, благополучно закончились, и унылые северяне прибрежных земель с великой неохотой отправлялись на рыбный промысел, с проклятиями втаптывая в землю пушистый, только что выпавший снег. Перемешанный с грязью и рыбьей чешуей, этот ни в чем не повинный привет от природы, уже который век влиял на нрав местных жителей. Постоянные стычки местных князьков давным-давно стали доброй традицией, а извечная бедность простых северян повсеместно вошла в поговорки. Как раз одним из представителей знатных родов и был Хийси… Странный порядок установленный природой земель Тэрвэуолы больше напоминал принцип – одним все, другим – ничего, и Хийси это не устраивало. Этот амбициозный юноша не хотел так и прожить в безвестности, ограничиваясь лишь битвами с другими немногочисленными родами северной оконечности материка. Большая часть свободных крестьян севера, не имевшая ни денежной поддержки, ни опытных командиров, никак себя не проявляла. Хорошо им давались лишь бунты… А потому род Хийси Виекас, как он считал, вполне мог объединить все северные земли безоговорочно подчинявшиеся шаманам. 



***
Но север севером, а на юге весна вовсю спешила окончиться. Не только солнечные дни и теплые ночи властвовали тут, вовсе нет. Все чаще можно было встретить густые туманы поутру, стелящиеся так, что не только дороги, не было видно даже вытянутой руки. Сильнейшие ливни с грозами и зарницы у самого края горизонта украшали местные пейзажи. Вот почему ночной разговор с Пончиком состоялся во время застигшего отряд в пути ливня.
- … так вот. А потому и поедать ты будешь только тех, с кем мы будем сражаться.
Насупившийся ухрь напоминал здоровенного промокшего филина, вращающего в негодовании огромными глазищами. 
– Ты чем-то недоволен? Неужели животные настолько тебе не по вкусу?
Двухчасовой разговор подходил к концу, а потому нервы Додли уже были на пределе. Еще бы они не были на пределе – объяснять по двадцатому кругу, в упор нежелающему понимать основы морали и поведенья межрасовой дипломатии, монстру…
– Я больше не могу. Лайнэн, твой черед.
Но эльф его не слышал, он присматривал за шобутным отпрыском Ёукахайнэна, нашептывая ему что-то убаюкивающее на одном из утраченных языков.
– Эй, там… Лайнэн, я с тобой разговариваю!!! – Ор мага на некоторое время угомонил уже успевшего немного подрасти за минувшую неделю Живого Меча.
– Но Антэро никак не может уснуть, и вообще, по-моему, он склонен скорее к ночному образу жизни.
– Что за имя ты ему дал, Антэро! Что, всю жизнь жалел что тебя родители именно так не назвали? Ты совсем обнаглел. Всю проклятую неделю я был вынужден следить за всем, чем только можно, начиная с вопросов питанья нашей лошади и заканчивая отслеживанием безопасности. А в перерывах я еще делаю бессмысленные попытки втолковать нашему приятелю важные вещи, без которых, позволь заметить, нам вместе будет не ужиться. И что все это время делаешь ты??? Вытираешь сопли своему Живому Мечу!!! Да если ты не заметил у меня этих мелких за неделю уже два мешка накопилось, не знаю куда их девать, каждый день по три-пять штук прибавляется… Почему б тебе просто не усыпить своего?
– Усыпить? О чем ты?
– Заставить спать по приказу. Как хозяин – ты имеешь на это полное право, причем твой приказ будет действовать на него как заклятье.
– А что, так правда можно?
– А то! Совсем его избаловал.
– Нет, я так не могу, он же живой.
– Он – твое имущество, не более.
– Может для тебя так, но не для меня – не уступал эльф.
Они смерили друг друга холодными взглядами.
– А ты пробовал разложить их порознь? – Лайнэн говорил обычным тоном, от холодности не осталось и следа.
– Чего?
– Ну ты же заметил, что в общих ножнах твой меч и его подружка соприкасаются клинками? Так положи их отдельно, и все.
Додли промолчал, однако ж поспешил сделать так, как посоветовал Сувантолайнэн. Пока маг копошился в вещах, эльф принялся за Пончика. Как ни странно, после напряженного разговора стих вечно суетливый Антэро, в связи с чем эльф сделал вывод что он и правда живой. 
– Как бы сильно не злился Додли, он просто устал. Ты ведь понимаешь, да?
Ухрь вяло кивнул:
– Он говорит - ешь только тех, с кем сражаемся.
– Да, он прав, а чем недоволен ты?
– Но мы ни с кем не сражаемся…
– …Тоже верно. Я поговорю об этом, когда он немного поуспокоится.
Оставшуюся половину темного времени суток пришлось провести в стороне от дороги, за небольшим сарайчиком, на краю поля. Ливень, не стихавший всю ночь, постоянно срывал наспех сработанное укрытие от дождя. К утру, обессилевшие приятели устроили Совет Отряда. 
«Совет Отряда» - это понятие теперь не было простым обозначением какого-нибудь формального совещания. «Совет Отряда» уже давно успел стать ритуалом. Регулярным, необходимым и просто неотделимым от самого альянса. Здесь, помимо решенья наболевших вопросов, проходила и вся не затронутая переездами жизнь приятелей: бесконечное выяснение отношений, пьяные потасовки и неуклюжие подколы, высказыванье сомнений и страхов, планы побегов по бабам до ближайших поселений, жареная зайчатина – словом все то, что необходимо для нормальной жизни свободного существа.

***
Климат менялся. Это невозможно было не заметить. Ведь измененья чувствовались с каждой лигой приближенья к приглянувшейся местности. Воздух делался насыщеннее и теплее с каждым вдохом, и с каждым шагом сознание пробуждалось все сильнее, хотелось жить. Наверное, из-за этого обыкновенный сельский пейзаж так завораживал своей красотой. Низкое небо стелилось по полям белым брюшком облаков; тот сарайчик, что послужил убежищем прошедшей ночью, наполнял воздух запахом мокрой древесины, а легкие паутины на краю дороги хранили на себе капли росы, рассыпанные по ним пригоршнями бриллиантов. На нетронутых пахотой холмистых полях волнами колыхались на ветру луговые травы. И дорога… Насыпная, приподнятая дорога, бегущая через поля рыжей песчаной змейкой, блестела на солнце удлиненными лужами-чешуйками. 
Между тем, «Совет Отряда» был в самом разгаре.
– Я зрю  проблемы… - начал Сувантолайнэн очередной сбор.
– Ну, это ты сказал! Лучше бы припомнил, когда у нас их не было…
– Я собрал вас тут для того, чтобы решить, как нам быть дальше. То, что происходит с тобой и с Пончиком тревожит меня.
– Можешь, как и раньше, негодовать о наших варварских замашках, все равно, какие есть – уже не изменимся – парировал, не разобравшись, Додли.
– Ага, пока сами не решите стать дальновиднее, не понимаю, почему ты стал подобен Пончику в делах?
– Если решим, и вообще, я по природе - бунтарь! Говори, что там у нас? Что не день, то проблема…
– Как что? – изумился Лайнэн – Тренироваться надо. То, что обитает там, в нашем будущем доме, не представляю с чем мы столкнемся, но это существо очень сильно. Тут добираться осталось всего ничего, а мы вообще не готовы дать кому-либо достойный отпор. Нас легко могут прогнать оттуда, а мы?! Что у нас есть? Да только Пончик!!! И тот последнее время только и сетует на потерю формы, и свою несчастную судьбу в которой нет места ежедневным кровавым бойням… Или вот ты, Додли, скажи, открывал ли ты свою книгу магии, и если это так - когда?
– А ты, я вижу, разговорчивым стал. Но знаешь что?! Каким ты был раньше – ты мне больше нравился! – вызывающе рявкнул маг.
– Я бываю разным. Только если это действительно нужно.
– Вот это поворот!... Да… На самом деле, Лайнэн, сейчас у нас есть время многое обсудить. Да, я вижу проблемы, как и ты, но в добавок к общим у меня еще и своих хватает.
– Я готов выслушать.
– Больше всего я волнуюсь. Помнишь мечи, мелкие… живые…
– Да.
– Твой совет пришелся к месту, я разделил их родителей, и новых мелких с тех пор не появилось.
– Вот видишь…
– Погоди. Проблема в том, что и без новых маленьких мечей, что были, итак три мешка накопилось. Не знаю теперь куда их девать – нет-нет один, да и пробудится, испортит мешок, остальные повываливаются. Продавать без толку, с нашим-то мешочком с бесконечным золотом! Да и сам я не продал бы маговское достояние, разрабатывавшееся моим народом веками. Создавать из них армию мечей – у меня терпенья не хватит.
– Ну, кроме как хранить… - задумчиво предположил эльф.
– Нет, это точно мне не подходит.
– Тогда я не знаю, что и делать, ничего в голову не идет.
– А я распущу их.
– Прости, что?
– Распущу на все четыре стороны. Дарую им свободу.
– Только ты Антэро не распусти, ладно?!
– Да при всем желании уже не выйдет, ты – хозяин. Заметил, он ведь уже почти твоя точная копия в миниатюре? Волос только пока мало…
– Ладно, а как быть с тренировками? – спросил Лайнэн. – Нам надо будет как следует подготовиться: натесать тренировочных бревен, сделать чучел…
– Ты что?! Эдак мы весь год мучиться будем.
– А что ты предлагаешь?
– Да по пути и будем всех умерщвлять, на путниках да на крестьянах – самое оно потренировать тактику введенья ближнего боя.
– Как так? Ты в своем уме!?!
– А кому они нужны?
– Они же живые!
– Они люди!!! Нашел о ком переживать! 
– Все равно не думаю, что местным властям понравиться тотальное вырезание их верных подданных. К тому же такой кровавый след не сможет остаться незамеченным.
– Да ладно, по ходу разберемся.
– Тогда сам выпутываться будешь. Я эту идею не одобряю.
– Вот и решили…
***
– Ах ты потрох!… Неет! Все. Ха… - заливисто смеясь в темной ночи, кричал на Пончика Веня, странный парень, что встретился им на пятую ночь пути. Лайнэн сидел на вожжах, вынужденный то и дело останавливать телегу. Подошла очередь Додлиных кровавых расправ… Вот почему позади на обочинах валялись десятки замороженных, ушибленных, сгоревших тел. Иные же из них были попросту съедены ухрем. Пончик уже насытился, и теперь, сидючи в тележонке, спокойно поигрывал с Венькой в «кости». Но, все по порядку… 
Миновала половина ночи, а отряду так и не повстречался хоть кто-нибудь, кто мог подойти для тренировки. Земли в этих краях были богатыми, поэтому, дорогой попадались в основном вельможи, рыцари, да пара подобных им отрядов. Все это безумно злило мага, так как собрался «потренироваться» он только за пару суток до предполагаемого места прибытия. И вот, той лунной ночью, когда парни уже условились между собой напасть на первого же встречного, кем бы он ни был, как на следующем же всхолми, так и замерли с выпученными глазами и оружием наперевес.
 Только полный безумец мог вызвать на бой тех, кто стоял на холме. Одетые в длинные, но неприметные, скупо украшенные накидки, против друг друга стояли двое. Глаза (их неестественные кошачьи глаза) светились неподдельной яростью, а над головами сверкали молнии. И это не смотря на то, что дождь той теплой предлетней ночью так ничем себя и не выдал, как ничем не выдавали возраст незнакомцев их лица. Внезапно один из них, долговязый парень, обернулся. Он почувствовал чье-то присутствие и на один миг его вертикальные зрачки сузились. Следом обернулся и более коренастый, с красноватым оттенком волос человек…? Эльф…?
– Маги?! Вы маги? – неловко уточнил Додли.
Оба призадумались.
– В некотором роде – да… – промолвил парень, чьи иссиня-черные волосы, цвета воронова крыла, пересекали красные пряди – Да, мы… маги, а вот вы-то как раз нам и нужны.
– ??? – Три застывшие фигуры с приподнятыми бровями и слегка приоткрытыми ртами.
– Нет, не конкретно вы, конечно… - разрядил обстановку другой «маг» - Нам было как раз все равно кем окажется тот первый встречный, что рассудит нас.
– Ну, - расслабился Лайнэн. – Вы же это, не будете на нас нападать… Да?
– Да зачем? Разве что в случае отказа помочь нам – понизил голос долговязый – дело срочное, так что лучше разрешить наш спор сейчас же… 
Пока он, явно умудренный веками, высокомерно выговаривал все это, глядя поверх голов тех, с кем говорил, второй, алый, напротив – буквально сверлил своими желтыми кошачьими глазами собеседников. Едва заметно, уголками рта, он улыбался так, чтобы долговязый его не заметил. Тот только и знал, что размахивать бутылочкой с красноватой жидкостью. «Драконья кровь» оказалась причиной их спора. Оба были братьями из большой семьи, и старшие передали им этот, по их словам, важнейший артефакт. Ну, и как все нормальные люди, колдуны… неважно кем бы они там ни были, сказали этим двум - «разбирайтесь сами». Разобраться, видимо, не вышло. Так они и оказались на пути отряда. 
Додли чуть сдвинул брови:
– Одно из двух: или я тут чего-то не понимаю, или вы как-то не особо блещите сообразительностью. Этот флакон вполне можно разделить пополам, ммм…?
– Да нет же, это все равно, что оставить обоих полуживыми, полумертвыми!!! – долговязый возвел глаза к небесам, а аловласый прикрыл глаза ладонью. Подглядывая на приятелей между пальцев ладони, он отчаянно использовал мимику, подобно пойманному в врасплох у доски школяру, выпучившему глаза в безмолвном крике помощи на сверстников. Такой способ привлечения на свою сторону пришелся по душе Додли, позабавил Лайнэна, а Пончика подкупило то обстоятельство, что «красненький» оказался младшим из четырех братьев, как и он сам. Долговязый ничего не сказал, только ушел, едва заметно скалясь, восвояси. Проводив взглядом братца, Венька представился и принялся горячо благодарить парней.
– Стой, стой, дружище! А в какую сторону ты сейчас направляешься? Нам вот, например, до леса, что возле горы, надеюсь, к утру доберемся – подмигнул друзьям Додли.
– Нет, - улыбнулся Веня, - мне дальше. Спасибо что помогли мне поставить Гилдаса на место… А карта, я вижу, вам досталась вполне сносная. Тут действительно до леса совсем немного осталось.
– Местный?! – обрадовался эльф.
– Да, и с какой целью вы туда едете? – для поддержания разговора спросил он.
– Жить там. Мы!
– Да, Пончик прав, – подтвердил маг – а еще со временем мы собираемся обчистить тамошнюю сокровищницу, в недрах горы. 
– Ага, - подтвердил Сувантолайнэн – понимаешь, золото нас не интересует, только магические артефакты. Вот если бы ты поспособствовал нам, как местный житель в штурме этого знатного места…
– Да, да – развивал идею Додли, - там очень что-то мощное сидит, и, по крайней мере, судя по карте, оно очень норовистое!!!
С каждой вышесказанной фразой лицо Веньки становилось все более ошеломленным, а глаза делались все круглее:
– Погодите-ка, а откуда вам известно о том, кто там обитает, я – живу тут, а вас кто осведомил?!?
– Ну да на карте же все ясно видно – махнул рукой Додли.
– Карта? – недоверчиво пошевелил носом Веня – Позволите взглянуть?
– Щас, подождите, - немного подумав, подытожил маг.
Но как они ни пытались обнаружить черную точку на достоверной карте, ее нигде не было. 
– Чертовщина какая-то! – сплюнул Додли и почесал затылок – эта штука очень крупная была – сразу увидишь!
– Да уж, вот и побахвалились… – ухмыльнулся Лайнэн.
– Мне все равно будет там монстр или нет, я должен быть во всеоружии – молвил Додли. – Он встал в горделивую стойку и принялся распускать вокруг себя до неприличия пафосные иллюзии.
Лайнэн слегка толкнул Веньку локтем в бок и шепнул ему:
– Это новая тактика сражений, мы ее, видишь ли, только осваиваем.
– Так вы что, давно уже путешествуйте?
– Вообще то, да…
– А по моим впечатленьям вы в пути первый день, – изумился Веня – какая же тактика выручала вас прежде?
Эльф вздохнул:
– Да прежде если вдруг кто-то не был настроен дружелюбно, Пончик попросту откусывал ему голову. Особый интерес он проявлял к людям… Ну, и еще мы, главным образом, старались избегать поселений.
– Ааа, понятно.  
   Вот как Веня присоединился к отряду на неопределенный отрезок времени. И это было весьма на руку Додли. Дело в том, что вопрос, который эльф поднял накануне теперь стоял особенно остро. Изувеченные тела припозднившихся в ночи мирных жителей валялись по обочинам, а рыцари и паладины, призванные найти виновных со свистом проскакивали мимо отряда, не замечая его. Впрочем, сам маг, в отличие от остальных, обнаружил эту странность только после того, как чуть ли не десятый страж порядка проскакал мимо телеги. Тут его запал поутих, и Додли призвал к вниманию товарищей. Эльф лишь слегка обернулся и продолжил править вожжами, Пончик не расслышал маговских покрякиваний, а Венька, отвлекшийся от «костей» подмигнул ему, заверив мага, что возьмет эту проблему на себя:
– Я ведь теперь у вас в долгу – продолжал он – а я терпеть не могу быть кому-то должным…

***
   От теплого, но сильного порывистого ветра, знакомого еще по тому запомнившемуся сну лихорадит и немного бросает в дрожь всех представителей отряда, кроме, пожалуй, их попутчика. Кажется, что солнце, оно ведь всегда только одно солнце, греет за все три, освещая верхушки деревьев и горное плато. Сейчас раннее утро и миновав небольшой, по словам Веньки, разбойничий лесок, опоясывающий гору с лесом и прилегающие к ним поля, пригрезившаяся местность предстала во всей красе. 
   Возможно, в этом был сокрыт некий символизм, ведь именно утром, как в том чудесном сне, узрел отряд придел поисков их будущего пристанища. Может это была только случайность… Независимо от причин, скрытых или явных, состояние природы этого края на тот момент времени находило четкое отражение в душах пришельцев. Все же они были юны, скоры как на решенья, так и на действия. Они все еще ничего не боятся и слишком свободолюбивы, чтобы учитывать все тонкости и многомерные грани жизни, где понять при желании можно любого, и где каждый по своему прав, доказывая друг другу непонятно что. Все трое застыли, поглощенные новыми впечатленьями, первым в их жизни случаем провиденья будущего, и целой гаммой эмоций связанных с этим новым для них состоянием. Но поток эмоций был весьма безбожно прерван собравшимся прощаться Веней: 
– Хм… Ну что ж, братцы, с вами хорошо, а без вас – лучше думается! Пора бы мне удалиться домой.
Додли пожал ему руку:
– Спасибо, спасибо большое, Вень… Надеюсь, ты будешь к нам заезжать. 
– Да, мы всегда будем тебе рады – вторил Лайнэн – только дай срок, разживемся тут, и можешь приезжать. Кстати, как далеко ты отсюда живешь, не упомню?
– Доостаточно далеко. Я сам вас найду.
– А, ну надеюсь свидимся, прощай!
– Прощайте…
Савонлинна – согласно карте, носил название тот край. А входили в него: лес, возле горы Илимэ, с древнейших пор звавшийся Савонила, заливные луга, а также окружный разбойничий лес, не имевший названья. Необыкновенно притягательным Савонлинна был по определению: из-за чистейшего воздуха и нетипичного разнообразия деревьев, многие из которых были плодоносными. Их крупные плоды и фрукты наполняли множественные поляны в самом сердце леса. Те поляны пересекали мелкие водоемы и быстрые ручьи, питая влагой деревья и травы. Небывало крупные ягоды покрывали поляны заповедного леса. Но, не смотря на благодатные условия, обитателей, постоянно живущих в Савониле было мало. Так сложилось по многим причинам; большинство отпугивали рассказы о «Разбойничьем лесе» и «Драконьей горе» находящейся в опасной близи от Савонилы. И хотя того дракона мало кому доводилось видеть в действительности, многих страх заставлял обходить ту местность стороной. 
А те единицы, кто все же решался остановиться в том лесу, были стойкими духом и слишком свободолюбивыми, чтобы воспринимать Савонилу более чем подходящим местом для отдохновенья от долгих странствий. Из таких «временных» жителей можно было выделить: Светлых эльфов, единорогов, друидов (впрочем, многие друиды, пришедшие сюда, все же оставались), немногочисленных их учеников, немного представителей от гномьей расы, которые селились в пещерах, у подножья горы.
Тем временем, недалеко от границы Савонилы отряд путешественников быстрыми шагами прокладывал путь напрямик через поле, не замечая тропок, к парадному входу в Савонилу, навстречу не замечаемым ими пока ентам – неусыпным, но постоянно дремлющим стражам леса.
– Хануолави…
– Да, Йоссевиле!?
– Иные чуть ли не ползком сюда пробираются, озираясь по сторонам, а эти лиходеи… Будь их побольше – я бы решил, что дожил до штурма наших земель.
– Да уж, сколько охраняю границы – не доводилось с таким сталкиваться…
– Пора их охладить.
– Да, пойдем…
Неожиданная встреча на рубеже Савонилы не смутила пришедших, пожелавших поселиться тут теперь же. Эльфу было дано безоговорочное согласие. Магу, со скрипом длинных ветвей, все же позволили обжиться в той части леса, что близ горного плато. А именно - в пещере, на тех же правах, что и гномам, бывших здесь, как выяснилось только кузнецами и войнами, без права освоения недр горы. Впрочем, копать Додли было без надобности… А вот Пончика енты не хотели пускать ни при каких условиях. А потому его пребывание, именно пребыванье тут пробивали битый час, заверяя стражей, что ухрь будет находиться под постоянным присмотром…

***
– Не могу я понять этого эльфа, дурной! Гоняет там белок по полянам и забот не знает. Друзей-то своих на раз-два бросил под это дело – рассуждал маг – ну ничего, к вечеру нагуляется, прибежит… Да, Понч… Пончик! Ты только это, как я сказал, помнишь? С тропы – никуда. Не дай боже, какой сучек сломаешь! Это эльфам тут все простительно, а тебя за ухо, и вон отсюда, а там, конечно, и нас за тобой…
– Не жалуют тут гостей – буркнул ухрь.
– Вот, это ты верно сказал, повезло только нашему легконогому. А мне вообще – даже гору копать запретили! И знаешь что?! Вот что-то как-то мне очень захотелось ее покапать… Никогда не пробовал, надо! Пока под рукой такая гора, кто знает - другой возможности может и не будет.
– Угу…
– Вот, ты, приятель, меня всегда понимал. Увидишь – пройдет совсем немного времени, и это местечко станет нашим домом… Тащи лопату!
   Той порой, на одной из залитых солнцем полян забывался сладкими грезами Сувантолайнэн. Что ему снилось тогда – имело ли это значение? Но пробудился он от переливистого громкого смеха над головой. Живого меча ни где не было, подросший малыш, судя по всему, устремился изучать окрестности. Эльф огляделся и припомнил, что уснул на холме в середине лесной поляны, что возле многовекового дуба, который был настолько велик, что представить себе жилья просторнее и добротнее сложно. Пока Лайнэн собирался с мыслями, хохот не утихал. Вертясь по сторонам, он вскоре понял, что звук доноситься с кроны приглянувшегося дуба.
– Мир тебе… - нерешительно приветствовал неизвестного Сувантолайнэн.
– Мир! – показал голову из ветвей светловолосый эльф. – Ты здесь недавно? – не прекращая посмеиваться, спросил незнакомец.
– Я? Ну, в общем-то, да. А ты-то хоть кто? В смысле – как тебя зовут? И вообще, чего смешного? – в небольшом замешательстве осведомился эльф.
– Кассиэль! Так меня и зови - последовал ответ – пока ты спал, по твоей щеке размазалась ягода… На мой взгляд это весьма забавно! – миг, и улыбчивый собеседник уже стоял рядом с Лайнэном. – Не обижайся, ладно?! Еще я нашел забавной твою старомодную повадку спать! Неужели ты не нашел ничего интереснее, чем это странное занятие…? Ой, прости, я совсем забыл о тактичности, вероятно у тебя в роду имели место быть люди?
– Ааа. Люди – нет, людей не было, хоть я и не уверен, я ничего не помню о своей семье. Но поспать мне показалось вполне уместным, наш учитель был судя по всему человеком - привычка осталась. Ты говоришь – ягода?
– Ага…
– Размазалась по щеке… Здесь?
– Да, все.
– Благодарю, действительно забавно. Я – Сувантолайнэн, и здесь недавно – протянул он руку новому знакомому.
– Да укажут тебе путь звезды... – пожав руку, приветствовал Кассиэль.
– Мне тоже приятно познакомиться, а как тебе, кстати, это дерево? Я не видел тебя, когда пришел на поляну…
– Зато тебя я заметил сразу! По твоему поведенью было видно, что ты не из этих краев. Особенно когда ты ползал по склону…
– Я, …изучал строение листьев и корневищ – смутился как в быдые времена Лайнэн.
– Да это и не важно.
– А вот дерево…
– Я смотрю, у тебя определенно виды на это местечко?
– Ммм, – растерялся больше прежнего эльф – это ведь не имеет значения теперь, ты пришел сюда раньше, так?
– Ну, это еще тролль надвое разгрыз – призадумался Кассиэль – ведь мне самому жилище без надобности, я как ветер – слоняюсь то здесь, то там. А место меня попросила подыскать моя сестра.
– Вот видишь – подытожил Лайнэн.
– Да не скисай ты раньше времени, сестра моя – не из простушек. Сильная духом и в бою закаленная как сталь. Она постоянно ищет себе применение в ратном деле. Так что дом ее, если таковой появиться, часто будет пустовать. На мой взгляд, такой дуб запросто можно будет поделить на две половины стеной, и уж хотя бы кто-то один из вас будет за ним присматривать время от времени, понимаешь?
– В общем да.
– А я в свою очередь уверен, что ты, как и большинство обитателей этих мест, не будешь тут засиживаться подолгу без дела. Возможно со временем… Ну да разберемся, а сейчас, я считаю просто непростительно занимать такие огромные дубы поодиночке…
Сувантолайнэн просиял.
– Как ты все лихо решил, а я было подумал…
– Эх ты – добродушно улыбнулся Кассиэль – пойдем я тебе лучше здешние места покажу.
– Пойдем.
– Ты знал, что у нас тут неподалеку есть озеро, прямо в лесу. Ты только аккуратнее – друиды заточили туда детеныша древнего левиафана под присмотр ентов. Он хоть и мал, но очень силен!
– Озеро? Не знал… Надо будет показать его друзьям. Да, друзья…
– Что?
– Кассиэль, тогда так, ты быстро покажешь, что тут к чему, и я пойду своих поищу. 
– Ага, а вы из одного леса?
– Ммм… Нет. Давай я тебе их позже представлю.
– Ладно, идем к озеру… Кстати, что-то на восточной опушке шумно, похоже там кто-то в ратном деле тренируется, хоть готов поспорить – звук напоминает  - лязг лопаты...
– Восточная опушка?
– Да, та что близ горы… Привыкай, у нас тут интересно.
Остаток дня пролетел стремительно. Сумерки опустились на Савонилу, а дождавшись Антэро и разыскав друзей, Сувантолайнэн ужаснулся тем, насколько сильно их пребывание тут было под угрозой. Эльф отчетливо видел перед собой Пончика, чешущего когтями затылок, а мысли его полнились воспоминаньями об озерной прогулке. Глядя на потупившегося, но невозмутимого Додли, мысли неуклонно уносили его к приятной дневной суете близ старого дуба и сладкому запаху огромных ягод. А потому в обвинении в покушении на драконью собственность, с которыми на них набросились хранители енты, не хотелось верить. Но поскольку весь отряд безмолвствовал, деревья несколько поумерили пыл, и вынесли решение:
– Гора принадлежит дракону, и он, как всякий хороший хозяин не мог оставить без внимания сам факт покушения на его имущество – неторопливо поскрипывал лесной страж. – Но когда он узнал о том, что вы использовали лопату…
– Кхе, кхе, Хануолави все говорит верно, так и было – вторил другой страж. – Так вот, узнав в подробностях о лопате, которую вы пустили в ход для копания горы, он захотел с вами пообщаться во время того как вы заплатите ему за разграбление его имущества.
– Заплатим? – выпучил глаза маг.
– У нас это так называется. Таков порядок – нахмурился страж.
– Вообще, на самом деле он только хотел сказать, что все это не так ужасно, как кажется. – Поправил Йоссевиле, ент помоложе. – Просто нашего давнего соседа, почтенного Вяйнемёйнэна, очень позабавили подробности этой истории, и через нас дракон попросил передать вам его просьбу присоединится к нему в небольшом походе. Сам дракон, вероятно, не сможет вас сопровождать, но он непременно вышлет своих приближенных.
– Это не только его просьба! – громко, но назидательно прервал Хануолави, страж более почтенного возраста. – В этом походе так же заинтересованы и жители леса.
– Да? А раз они заинтересованы, так пусть сами и идут… - отвернувшись, скрестил руки Додли. 
– Как знаете – сказал на прощание ент – скажите сами, он пришлет за вами поутру… - практически засыпая, пробубнил Хануолаави. – Доброй ночи.
Той ночью возобновилась казавшаяся изжившей себя традиция сбора «Совета отряда».

***
Утро. Пока эльф и ухрь забывались сонной дремотой, рано пробудившийся Додли, к своему удивлению, вновь обнаружил, что Элизиум не так далек, как кажется: здесь, в середине маленькой солнечной поляны, под деревом, розовые цветы которого выглядели как листья, он увидел агаву, о которой хоть и узнал недавно, и так много был наслышан, но так ни разу и не попадавшуюся ему вживую прежде. Близ нее произрастало дерево с его любимым миндалем. Рядом, возле кипарисов и пальм в рядок выстроились – фиговое и гранатовое деревья (любимые им не меньше),- черта с два после этого утреннего пиршества Додли возьмется за все эти яства в видоизмененной, засушенной рыночной форме… Пробираясь через сорняковые поросли алоэ, маг осознал что его поймали в ловушку – иначе как заговором это назвать было нельзя! Сложность представляло только выяснение того, кем этот заговор был организован… И вот именно в таком виде: с набитым пузом и перепачканном в соке плодов ртом, Додли приметил неспешно, но уверенно надвигающегося сквозь можжевеловые заросли старого знакомого. 
Нечастые красные пряди волос поблескивали среди черной шевелюры, переливаясь на необычной прическе, и обрамляли улыбчивое лицо Веньки. Он был одет в очень богато украшенный бордово-черный кафтан, свободные черные шаровары расшитые витым красным узором, и длинный черный плащ. Додли просиял, положив руки за голову он сел, откинувшись на ствол гранатового дерева.  Маг наиграно восклицал:
– Какой солидный вид! Скажи, а не лорд ли ты здешний часом? – проворковал явно переевший Додли. - Интересно, быстро же ты нас разыскал! Нет честно, Вень, обычно дорожные побратимства заканчиваются после прибытия, и не зависимо от того, какие испытанья приходилось проходить спутникам вместе, и какими обещаньями и клятвами это все сопровождалось – все забывается по-прибытии, ну чаще за делами просто не до благостных встреч… А ты – молодцом! Скажи, вы тут местные все такие? – уточнил приятно шокированный маг.
– А я смотрю – ты тут не растерялся! Рад тебя видеть. Все проще, друг мой… Вы готовы к небольшому походу?
– Как!!! Ты и есть тот засыльный от дракона!? Как тебя угораздило работать на ДРАКОНА?!!! – расползся по гранатовому стволу маг.
– У-гораздило… А ты с ним знаком? Потому так отзываешься о нем?
– Нет, но это непостижимо! Самый вменяемый парень из всех, что попались мне в этой местности – РАБОТАЕТ НА ДРАКОНА, на чью сокровищницу мы всю дорогу лапы потирали… !
– Ну что тут непостижимого? – улыбнулся Веня, приметив, что эльф и ухрь очнулись от грез, заслышав разговор.
– Скажи, он, верно, заколдовал тебя? Уверен – это очень хитрая тварь раз ТАКИЕ у него слуги… - призадумался маг. – Околдует еще и нас!
– Зря ты так. Просто не знаешь его, наверное, по этому так и опасаешься… Хочешь познакомлю?
– !!! – 
– За безопасность вашу – ручаюсь! – подмигнул Венька.
– Ну не знаю…
– Значит решено. Сделаем дела, и в гости, на прием!
– Даа. На пирушку в драконову пещеру! Звучит неоднозначно…
– Ох, да ладно, ты мне не доверяешь? – ехидно уточнил пришелец.
– О чем это вы там? – продрал глаза оглядывающийся эльф.
– Порядок… - кинул Додли – после вылазки – в пещеру к дракону, на пирушку!
– ???
– Да, да, Венька угощает. Он с этим хладнокровным на короткую ногу! Ну ладно, где наша карета? Дракон ведь не поскупился на эскорт? Не думаю, что ты пришел сюда такой красивый пешком…
– Вообще-то так и было. Нам тут до места идти совсем близко.
– ??? 
Эльф посмотрел на одного, потом на другого. Расширив глаза, покачал головой, и ушел на поиски вновь где-то запропастившегося Антэро… Ухрь же вообще не среагировал на новость, возможно, потому, что и не слушал… Веня не соврал – действительно пройтись надо было всего на всего до окружного разбойничьего леса, служившего границей Савонлинны, благодатного и открытого всем ветрам и течениям края. И не смотря на то, что визит носил скорее дипломатический характер – результат его оказался крайне непредвиденным.
– Так Вень, что от нас все же требуется? – принялся уточнять эльф.
– Да, введи в курс дела – вторил маг.
– Кого убить? – подытожил ухрь.
– Ам, ну значит так – отвечал Венька – разбойники периодически нападают на путников – что естественно для любых разбойников, но они мешают нам – мне и жителям леса… Ситуация не то чтобы катастрофическая, отделаться от них нетрудно, хотя некоторые потери из-за них мы все же несем. Но если честно – они просто надоели, пусть чаще их действия не страшнее назойливых мух. Безусловно, те разбойники имеют право на проживание здесь не меньше чем все мы, а потому надо с ними каким-то образом договориться, чтобы они только на чужаков нападали что ли…  Хоть они и люди - убивать их – не мой стиль, к тому же и лес считается зоной, свободной от подобной нетерпимости. С другой стороны, – о каких договорах можно говорить, когда речь заходить о разбойниках?! Как видите – ситуация непростая… Надо думать.
– Да что тут думать? Как всегда, на месте разберемся… - расслабленно отвечал маг, идя по полю, следом за всеми и разглядывая заливные луга, на которых паслись тучные коровы:
– Вень, а Вень?
– Да.
Додли сощурился:
– Скажи, а чего это севернее – точнее северо-западнее и северо-восточнее, в полях – наши земли так пустуют? – принялся тыкать пальцами маг.
Веня ненадолго приостановился, наклонил голову и осведомился:
– А подо что, по-твоему, их можно приспособить?
– Ну как, я всегда хотел замок! Лес конечно неплох – но это не мое… 
– И на какие средства? – едва сдерживал улыбку Веня.
– Путем магии! У эльфа есть мошна с бесконечными золотыми, но это его собственность. А мне азартнее свое сделать, и я над этим работаю… – замечтался Додли.
– Что? Ты вообще представляешь – насколько мощным магом ты должен быть, чтобы постоянно поддерживать эту иллюзию!?
– Нееет, ты меня не понял – никакой иллюзии – настоящий! А вон там – Додли указал на северо-восточную оконечность Савонлинны – город построю, по тому же принципу, и стану его мэром!...Вень, ты что???
Состояние их друга не на шутку встревожило мага и эльфа. Немного отстав, тот согнулся пополам, придерживаясь одной рукой за живот, другой – отмахиваясь в сторону приятелей… Наконец, Веня поднял лицо со сверкающими глазами, которые были напрочь залиты слезами. Улыбаясь до ушей, он изо всех сил безуспешно силился остановить периодически появляющиеся приступы истеричного смеха. Додли поджал губы:
– Вот и посмотрим! Время нас рассудит, я УЖЕ много достиг. 
– Как скажешь – замотал головой поуспокоившийся Венька. – Я…
Его слова прервал внезапный свист и отдаляющиеся крики. Только сейчас друзья с ужасом заметили, что ухря нет. За последнюю четверть часа, то есть все то время пока длился диалог, Пончик отсутствовал. И судя по вакханалии, звуки которой доносились прямиком из разбойничьего леса – он не терял времени. Отряд кинулся туда, и едва добежав до окраины леса – навстречу друзьям вышел Черный Ухрь, волочащий за пояс по земле неплохо одетого для разбойника парня. Дойдя до эльфа, мага и … Вени, он остановился и деловито швырнул парня на землю перед своими приятелями. Тот упал на колени, и как испуганный зверек бросился умолять:
– Разбойничья гильдия от лица Гоба, ее главы, с этого дня обязуется полностью подчиняться порядкам, установленным народами этого края – он испуганно приподнял глаза на ухря, и продолжал – все детали этого договора, упомянутые теперь же, будут соблюдаться нами неукоснительно! С нашей стороны мы просим лишь об одном: не быть пойманными и съеденными генералом Йоханессом в полном составе, а выбирать ежедневную жертву самим…
Додли открыл рот, наклонился к Лайнэну и шепнул: 
– Наш клыкастый вроде не любил, чтобы его звали по имени???
– Он не хотел, чтобы так звали его мы! Пончик не так прост, видимо, с посторонними наш друг довольно строг.
Оценив динамику переговоров, Веня ответил:
– Нам надо посовещаться!
Гоб нервно закивал головой и отполз к дереву. Выдохнув, Веня собрал отряд в круг неподалеку от дерева, под которым сидел вор:
– Пончик! Что это такое, какие еще ежедневные жертвы?! – недоумевал он.
– Я знал, друзья – не понравиться. Один вор в неделю – Пончик тоже рад!
– Хотя бы так – с облегчением пробормотал маг.
– Ааа, ладно… Какие выдвинем условия? – слегка поуспокоился Веня.
– По-моему с этим тоже все ясно: раз в неделю «генералу Йоханэссу» поставляют человека – не будет опального вора, тогда пришельца. Но все пришельцы предварительно и с пристрастием будут проверяться ентами и друидами – они тут самые умные и смогут распознать природу намерений гостей. Те из них, чьи намерения будут признаны опасными для здешних мест – к Пончику, или гнать. К тому же всех, кто местный - никто лучше деревьев и друидов не знает. Выделим по двое ентов и старцев, и откомандируем сюда, чтоб разбирались на месте. Не захотят быть тут постоянно, устроим посменную систему! 
– Ловко! – поддержал эльфа Додли. – Все согласны?
– Плохо! Пончик не понял. – подытожил ухрь.
– Понч, ты – главный, и раз в неделю будешь получать свою дань. Это все что тебе нужно знать – уточнил эльф.
Ухрь довольно кивнул.
Ошарашенному Вене только и оставалось, что подтвердить решение и с большой долей удивления признать:
– Раньше я думал, что ваша компания использует крайне кривую и неграмотную тактику, но глядя на вас, приятели – она, судя по всему – единственно подходящая именно в вашем случае! – с улыбкой сказал он. – Это я не в укор, а скорее со ссылкой на вашу гениальность. Ведь результат, несмотря на ход действий – такой, какой нужен! Вас бы всех в министры!!!
– Да ладно уж… - смутился на долю секунды эльф, и снова моментально собравшись, молвил: – Решение принято, пора завершить переговоры!
Обратный путь до леса был очень легким потому как весь прошел в разговорах, подшучиваниях и гримасничестве. Отряд, временно увеличившийся на одного человека, предстал перед ентами. Завидев их, деревья медленно и размеренно поклонились.  Рассказав о результатах переговоров, друзья оставили стражей довольными и последовали за Веней к пещере, фронтальный и видимо единственный вход, в которую находился с противоположной стороны от их леса. Отряд шел спокойно, но все кроме проводника в лице Вени и в принципе бесстрашного Пончика, пребывали в напряжении.
– Смотри, а нас тут зауважали. Может еще потрудиться на благо леса…  А что, кстати, твой меч? Давненько его не слышно… - негромко осведомился Додли.
– Ааа, Антэро. Мы с ним договорились.
– ???
– Он взрослеет, сейчас подросток. После того как пару раз здесь, в лесу, мне пришлось его искать я попросил слушать меня четко и гулять тока тогда, когда я ему скажу.
– Дааа, как дите прям! Ты с ним действительно нянчишься!!! – повысил голос маг.
– Это не на долго, уже к следующему путешествию он будет настолько взрослым, что «гулять» ему будет и не нужно…
– А щас-то он где?
– Гуляет!
– Не знаю, что и сказать, но я считаю, что ты вообще не прав!... – покачал головой Додли.
– Посмотрим… Кстати, Вень, а живешь ты там же, в горе? – Лайнэн повысил голос так, чтобы провожатый его услышал.
– Да.
– Так значит вот что значила твоя фраза «достаточно далеко»!? – с ухмылкой уточнил эльф.
Веня воровато улыбнулся:
– Именно так… Мы пришли.
Действительно, увитый узорами змей, ящериц и представителей всех четырех стихий и объединяемых в конечное изображение над аркой… вход венчало изваяние мощного злобного дракона.
– Это портрет хозяина пещеры? – подняв один глаз, исподлобья предположил маг.
– Нет, дракон – символ всех четырех стихий, дракон и есть воплощение стихий природы: лапы у него от стихии земли, крылья от воздушной, чешуя от воды, и от огня, соответственно, изрыгаемое пламя. А это - улыбнулся Веня – Кяярмэ, предок. Первый дракон из рода того, что живет здесь. В самом начале времен…
Недослушав, Додли перебил:
– Ну, Вень, что-то странно, что этот зверь просвещает в свои фамильные секреты слуг… – негодовал он. 
– Эээ – явно подрастерялся тот. 
– К чему он тебя готовит? Смотри, только почую, что он подчинил тебя магией…убью, хоть он и должен быть сильным!
– Я думаю – это лишне – заверил Веня – пойдемте! Нехорошо держать гостей подолгу у входа.
   Пещера, мягко говоря, была богатой и огромной. Высочайшие своды из мрамора и мириадов драгоценных камней, украшавших колонны, переливались, подсвечиваемые светом факелов. Между ними были свалены груды золота и драгоценностей по обе стороны длинного тоннеля. И, по словам Вени – это был всего лишь главный коридор, малая часть пещеры. Периодически попадавшиеся гномики, завидев Веньку, непременно кланялись и замирали до тех пор, пока он не проходил мимо. Вид этих гномов сильно отличался от тех, что жили неподалеку в лесу и по всему материку: они были значительно ниже, как карлики, с острыми чертами лица и непременно горбатые, что делало их рост крайне низким.
– Я смотрю, ты занимаешь тут высокую должность, ты его советник? Ах и еще, Вень, а это еще кто? Первый раз таких вижу – осведомился эльф.
– А, это редкий вид гномов – хейкко. Они используются драконами в хозяйстве для исключения возможных бунтов… Эти существа очень слабые и незатейливые в отличие от обычных: алчных и своевольных гномов. Еще вопросы? – Веня обернулся и окликнул отставшего Додли.
Тот стоял, вылупившись в сторону одного из коридорных разветвлений, и вопросительно поглядывал на Веню.
– Ах да, местная достопримечательность – улыбнулся проводник, подведя спутников поближе. – Зрите, это «Зеркальный зал», вернее огромный коридор. Как вы видите все: стены, полы и потолки его – из очень прочных зеркал без единого стыка, покрывающих всю поверхность этого прохода.
– Вень… - засомневался Сувантолайнэн. – Может нам лучше уйти!
– Чего так? – удивился тот в ответ.
– Просто чем дальше мы идем, тем больше я понимаю, насколько этот товарищ серьезный и жирный в смысле амбиций, и мне кажется, что ему будет явно не до нас… Да еще чего доброго и ты в немилость попадешь из-за этой затеи со знакомством.
Веня поднял обе руки и заверил:
– Не нужно опасений, это не моя идея, хозяин пещеры сам пожелал вас видеть и попировать вместе с вами.
– Нет, ну ты как хочешь, но звучит совсем уж неубедительно, за что хоть? За то, что я его гору лопатой копал??? – негодовал маг.
– Именно – улыбнулся Веня.
– Странно. Помни, я – на чеку! – скрестил руки на груди Додли.
Через некоторое время главный коридор закончился и перед друзьями предстал вход в огромный просторный зал. Все стены блестели подобно звездам мельчайшими серебристыми кристаллами, между еще большими грудами золота и драгоценностей чем в коридоре, заканчивающимися тут где-то на уровне потолка по четырем углам шестиугольного зала. Центр этого зала венчал огромный трон, что сработан был из камня, упавшего некогда с неба инкрустированный рубинами, изумрудами, опалом. Изображались на нем сцены из истории Драконьих воин. Чуть поодаль, недалеко от трона ребром стоял большой круглый стол, ломящийся от яств и вина. «Пир», к большому облегчению мага и эльфа - был запланирован в прямом смысле этого слова. Веня усадил гостей за стол, налил вина и неспешно пошел в сторону алмазного трона. По мере его приближения беспокойство Лайнэна усиливалось. Он посмотрел на своих спутников: Додли уминал кушанья за обе щеки и не обращал никакого внимания на происходящее, Пончик трескал зажаренного вепря, спокойно смотря на Веню.
– Вень, что ты делаешь?! – не выдержал Светлый эльф, когда Веня встал перед самым троном, и, повернувшись к нему, собрался было усесться. – Каким бы приближенным ты не был – не думаю, что хозяину это понравиться! – не переставал сомневаться эльф.
Тот только улыбнулся в ответ и, подняв руку с кубком, произнес тост:
– За вас, друзья мои! И за наш благоприятный союз.
Все присутствующие пригубили по кубку. Подняв глаза от красного как кровь рубинового вина, эльф понял, что самые большие его опасения сбылись. Покончив с вином, Веня плюхнулся в трон, и, развалившись в нем, принялся распевать песни на неизвестном языке. Это продлилось недолго… Через пару мгновений зал слегка задрожал и на месте хорошо знакомого всем Вени появился развалившийся в точно такой же позе здоровенный Черный Дракон, придерживающий в когтях малюсенький кубок с вином. Эльф подскочил на месте и принялся оценивать состояние приятелей. Вени, конечно же, нигде не было. Маг замер, от шока - он не мог пошевелиться. Только Пончик все так же спокойно продолжал есть, посматривая, как ни в чем не бывало в сторону трона. Немая сцена окончилась на том, что дракон отвлекся от песнопений и обратился к друзьям:
– Простите мне мою страсть к песням! Я часто пою, когда у меня хорошее настроение, хоть последнее бывает крайне редко, гости – не частое явление в стенах моей пещеры… Я надеюсь, что не сильно шокировал вас этим моим спектаклем. Поверьте, я честно старался подать это все как можно более мягким образом! – улыбнулся оскалом дракон – Как бы то ни было - я рад, что могу показать, наконец, мой подлинный вид. О, я вижу – вы все еще немного удивлены всем этим … Ладно, приму более привычную вам форму.
Дракон явил непродолжительную вспышку, сопровождавшуюся хлопком, и принял вид привычного, почти ничем не примечательного Вени… Рядом засуетились слуги – проворные хейкко. Он принялся степенно спускаться со ступеней своего трона с вновь наполненным кубком вина, рассуждая, и тем самым выводя своих гостей из состояния ступора:
– Итак, я не перестал быть вам привычным Веней, это действительно мое имя, более полное – Вяйнемёйнэн. Я смотрю – это не новость только для «генерала Йоханесса»! Я всегда знал, что он не так прост…
– Пончик! – слегка отошел от шока маг.
– Что? – спокойно осведомился тот.
– Как что??? Как что!!! Ты знал? И ничего не сказал!? 
– А вы не знали?
– Нет.
– Пончика не спрашивают - он не говорит… – продолжая досасывать костный мозг из здоровенной берцовой кости, отвечал ухрь.
– Отлично! – маг принялся мотать головой – теперь я понимаю, почему нам все кланялись НА САМОМ ДЕЛЕ...
– Ох, я вас умоляю! - улыбнулся, подсаживаясь, Веня – еще пара услуг здешним обитателям – реакция будет такая же. Что, Додли, все еще хочешь убить меня, или может - ограбить?
– За такие проделки – еще бы! – рассмеялся, похлопав по плечу приятеля, маг. – То-то я вижу ты маг, но какой-то не такой… 
– Не без этого – ухмыльнулся тот в ответ.
– И все же, - с улыбкой недоумевал Лайнэн – мы ни чем не примечательнее остальных здешних обитателей. Почему ты так радушен именно к нам?
– Я ждал этого вопроса… - подмигнул дракон – Не забывайте о той услуге, что вы оказали мне по пути сюда, во время нашей первой случайной встречи. И не просите!!! – предвкушая дальнейшие вопросы, опередил Венька – я не расскажу вам подробностей. К тому же, как выяснилось недавно от одного из друидов леса, обладающего даром провиденья – ваши персоны очень важны в будущем для этих земель и для меня в частности; не без вашего участия в мир придет одна из жриц, Матерей Драконов…
– Прости, что? – уточнил изрядно набравшийся Лайнэн.
– Но…Мы собрались здесь не для болтовни, а пировать! – перевел тему Веня - Ваше здоровье… 
Пирушка длилась до полуночи. По ее окончании гномы-хейкко дотащили товарищей домой, в лес.

***
Вяйнэ остался один. К ночи был трезв лишь он. Дракону невозможно опьянеть от столь малых винных возлияний. Вяйнемёйнэн остался наедине со своими думами. Это всегда  забавно, непросто и странно – играть в войну с собственными братьями… Все они как бы походя распространяли свое влияние на те или иные народы: Гилдас был силен своими орденами магов в центре материка, ново возродившийся дракон Эрхан, что явился на материк совсем недавно, патронировал силы людей севера. Вяйнэ не придавал значенья и не запоминал имена всех тех родов, будь то людей или магов что являлись лишь ничего не подозревающим мясом в этой забаве драконьих игр, но к существам на которых поставил дракон – эльфам, тот успел привязаться настолько, насколько это было возможно его натуре. Вероятно, Вяйнемейнэн видел в них отголоски собственной воли. Из всех свободных рас эльфы были сильнее, но бесспорно непокорнее и свободнее, хоть и немногочисленнее прочих… Причины могли так же таиться не в столь быстром, но очевидном, по Вениному мнению превосходстве, этот дракон был осторожен. Как бы то ни было – Вяйнэ ничуть не жалел о выборе фигур в той игре что затеял он с братьями…

***
Монотонный, хриплый бубнеж отдавался громовым раскатом от края одного до края другого уха при каждом звуке, проникающем в больную голову Додли. Все это происходило прежде чем он начал различать отдельные фразы на протяжении первых попыток тяжкого пробуждения…
– Эльф… ушел ночью… дела… до рассвета… один… Пончику… агхвы!... ловить в лесу добычу…
– Аааа, что, что такое? – через силу пролепетал маг, поворачиваясь на другой бок. – Я сплю, все, потом! Потом мы всееех убьем Пончик, как скажешь…
То пасмурное утро оказалось для Додли не из легких – через непрекращающееся кружение и во сне и в мгновенья мимолетных пробуждений, едва отличимых от сна, то кружение ни на миг не стихало. Это состояние доставляло ему на редкость приятные ощущения. Даа – маг любил «кружить». Словом, когда взъерошенный и опухший Додли пробудился ближе к наступленью вечерних сумерек, никого из его приятелей по близости не оказалось. Все что он смог выдавить – гортанный звук, вслед за которым он вновь плюхнулся на мягкую постель своей пещеры. До полуночи маг «болел», и никакого желания разыскивать приятелей у него не было. За долго до этого, еще утром, не найдя Сувантолайнэна, Пончик устроил визит в разбойничий лес. Там и задержался… Заботы же эльфа устремились к огромному раскидистому дубу, запримеченному им еще накануне.
Придя туда в предрассветную пору, Лайнэн обнаружил здесь оживленное движение. Многие эльфы, обитатели леса, поспешили собраться возле раскидистого исполина в этот час, с какой целью – Сувантолайнэну оставалось только догадываться. Он пробежал взглядом толпу и, заметив Кассиэля, поспешил к нему.
– Эх, Лайнэн, то что ты здесь видишь повторяется довольно часто - мы опять пытаемся тут собраться… По просьбе друидов, енты попросили всех эльфов леса прийти сюда для обсуждения планов на ближайшую военную компанию, или я уж не знаю ради чего именно, нам пока не объясняли. И боюсь, что как обычно – все разойдутся каждый по своим делам…
– Военная копания? Не думал, что на этот лес нападают!
– Нет, нападать – не нападают. Многие нас откровенно боятся или как минимум – опасаются. К тому же – в Савониле нет правителя, каждый сам себе правитель, что-то вроде перевала получается. Кто будет нападать на перевал, Лайнэн? – ухмыльнулся собеседник. – Ты знаешь, как…
В пол-уха прислушивался Сувантолайнэн к речам своего друга, рассеянно оглядывая собравшихся. Вместе с Кассиэлем они стояли на небольшом возвышении крыльца у самого входа в палаты дуба, что давало возможность хорошо разглядеть собравшихся. Эльфы, среди которых было приблизительно равное количество представителей обоих полов, объединялись в группы по два, три и более. Некоторые из них ходили между общавшимися, иные же попросту молча - ожидали. Певучие голоса эльфов тихим звоном заполняли тем утром предрассветную туманную поляну. Рассеянное внимание практически никого не выделяло до тех пор, пока Сувантолайнэн не встал в вполоборота и не бросил взгляд правее, в сторону горы. Там, в толпе, даже не присматриваясь, резко выделялась фигура идеально слаженной эльфийки, одетой в темные одежды. Ее внешность была из тех, увидев которую один раз, не запомнить или перепутать с кем-либо было просто невозможно. Она была высока, статна, и в меру строга, в суетливой толпе ее плавные, уверенные движения невозможно было проглядеть. Даже несмотря на то, что она обсуждала что-то, посмеиваясь, со своей подругой, было видно – достаточно мгновенья и ее изящное, но всегда готовое к внезапной атаке гибкое тело сделает смертельный выпад. Длинные черные волосы эльфийки, цвета воронова крыла, обрамляли красивое с острыми чертами лицо, а глубокие миндалевидные серые глаза горели ровным светом. Оценивающий, ее местами высокомерный взгляд западал в самую душу любому узревшему его. В ее достоинствах не было сомнений, однако общение с женщинами такого склада характера Лайнэн всегда подсознательно ограничивал. Слишком отличными были их думы и намерения от его собственных… Вот и сейчас, он продолжал осматривать остальных собравшихся, лишь изредка бросая взгляд на эту горделивую красавицу.
– … а все почему? Друиды хоть и мудры, но слишком далеки от земных вещей. Знаешь, я думаю, что все наши прошлые собранья, впрочем, как возможно и это, бесполезны, потому что старцы созывают нас здесь перед самой началом дня полного дел и забот. И больше половины присутствующих даже не дожидаются оглашенья проблем леса, уходят… Куда ты там посматриваешь? – улыбнулся, подловив Лайнэна Кассиэль – Не на Морриган ли часом?!
Эльф смутился.
– Я просто смотрел… Ты о той, что в черном? Нет, я с такими как она редко общаюсь.
Уточнение приятеля развеселило Кассиэля еще больше:
– А придется, - уверенно подытожил он – это моя сестра. Помнишь, я тебе о ней рассказывал?
– Это от разговора с ней будет зависеть моя дальнейшая судьба!? – ошарашено переспросил Лайнэн.
– Да не переживай, она такая жесткая не со всеми и не всегда. Если проявит к тебе благосклонность - будь уверен, дальше общение будет нормальным, а уж я со своей стороны сделаю все, чтобы так и получилось. Идем знакомиться…

***
Тот день под сенью дуба пролетел для Сувантолайнэна подобно мигу. Лишь под вечер, поминая опыт последних дней, он в серьез озаботился нахождением и состоянием своих неизменных спутников. Как на крыльях, в мгновение ока примчался он в глубь леса, к самому подножью горы, к пещере, что любезно выделили отряду местные Лесные Стражи. Загулявшего Пончика на месте не оказалось, но вместо него «захворавшего» мага развлекал доселе незнакомый эльфу персонаж… Ни Додли, ни гость не заметили ничем не обнаруживавшего своего присутствия Лайнэна, до тех пор пока он сам себя не выдал, поприветствовав мага и черного единорога. У них, по непродолжительным наблюдениям эльфа, состоялась битва за исполнение самой пахабной песни.
– Эй, дружище – приветствовал друга взбодрившийся Додли – знакомься, это Леммикяйнэн, мой сосед! Живет в одной из соседних пещер!!!
– Просто Лемми… - уточнил, истерично отсмеиваясь, единорог.
– Да, я смотрю – ты тут не скучаешь. А куда дел Пончика?
Маг призадумался.
– Эх, ничего не могу сказать, кроме того, что он бросил меня тут умирать!
– Да уж!!! – и твои предсмертные крики, как я вижу, привлекли знатного лекаря, пришедшего к тебе на помощь!? - рассмеялся эльф.
– Что верно, то верно. Хочешь принять участие в нашей целительной практике? Тебе не помешает, тут твоих сородичей полно, наверное, есть и эльфийки! Есть где разойтись, а!? – подмигнул Додли.
– Спасибо конечно, но у меня в этом вопросе проблем нет.
– Ого! Слыхал Лемми, - прыснул маг – Значит, пока я тут хвораю и вынужден слюни попусту пускать, этот лиходей за несколько дней нашел, чем заняться! А я то думал – где он пропадает целыми днями в этом лесу? Хе-хе. А я тебя недооценивал дружище, от твоей былой тотальной не доходчивости не осталась и следа. Признайся честно – со скольким бабьем удалось «пообщаться»!?!
– Ну, во-первых – это не бабьё. А пообщался я только с одной и то – по делу. Не переживай за меня, все нормально – я наделал не столько шума, как накануне ты со своей лопатой! – уточнил, улыбаясь эльф.
– Ой ё йой, ну конечно, какое бабьё, чтоб у меня язык покрылся прыщем!  я о барышнях!!! Что за гадкие слова, и правда?! - Полуулыбка мага наиграно исказила правую сторону его лица…
– А насчет твоих причитаний; что в болезни, что в здравии, ты все одно – СЛИШКОМ придирчив к женщинам! Помнишь Миэли? – припомнил эльф.
– Она некрасива и у нее дурной вкус – не задумываясь, парировал маг.
– А Нэйвин?
– Глупа. Постоянно что-то спрашивала. Пристально на меня смотрела, что-то задумывала, чертовка…
– Айли?
– Наступила мне на ногу, неповоротливая корова!
– Она легче тебя раза в три! А как насчет Кайи?
– Не смеши, наглая бабища, таких требовательных как она еще поискать…
– Она только хотела укрыться вместе с тобой под плащом во время ливня! – не унимался Сувантолайнэн.
– Достаточно. Они. Все. Были. Ужасны. Это не моя вина, и не поднимаем эту тему больше…
 Через некоторое время вся компания вышла на воздух, Додли решил попробовать трубку хваленого табака Лемми. Эльф вышел вслед за компанию. Пока маг и единорог пускали в воздух задумчивые колечки и представляли себе свое будущее, полное опасностей и невероятных приключений, Лайнэн заприметил движение рядом с соседней, прежде пустовавшей пещерой. Незаметно покинув приятелей возле входа той самой пещеры, ему повстречался запропастившийся на время Пончик. 
– Рад видеть тебя снова – не скрывал эмоций эльф, похлопав давнего друга по плечу. – А мы уже начали беспокоиться!
 Пончик посмотрел на него, затем на забывшего обо всем под парами табака мага, и кивнул.
Эльф неестественно откашлялся:
– А что ты делаешь здесь?  И куда пропал на весь день?
– Пончик занят, разбойники. Без меня плохо работают. Я командовал. Сюда иди. Это не ешь. Еду не портить, есть так! Без Пончика – плохо… Люди – умны как добыча! Умный Пончик решал дело, оставил наместника. 
– ??? –
Ухрь призадумался:
– Большая змея, змея из озера эльфов. Пончик не съел – змея теперь наместник Пончика! Разбойники под присмотром.
– ??? ! ??? Пооончик… Ты и до озера добрался?!!! Ходячие деревья – знают? Они знают, что их водный пленник – наместник Пончика?
– Пончик говорил – деревья не так вкусны, но Пончик есть сможет. Венька подтвердил!
– Уф, ну раз ты действовал через Веню – я не волнуюсь… Погоди, а как такое большое водное животное…
– Бочка.
– Ясно… И что ты намерен делать дальше? – расслабился Лайнэн.
Ухрь улыбнулся оскалом и ткнул, выпрямившись в порядком заброшенную, грязную пещеру:
– Генерал Йоханесс - хоромы от Вени. Подарок!
– Да, - подтвердил, улыбнувшись, эльф – Венина щедрость безгранична, тут трудно поспорить. Ладно, пойду, близится ночь, у меня еще дела. 
Сувантолайнэн поспешно распрощался с друзьями и удалился под сень плодоносных деревьев. Его серебристый плащ скользнул меж листьев и древесных стволов, покоившихся во тьме ночи. Вслед за ним блеснуло нечто, признанное ухрем  тем самым ожившим клинком, что эльф, по непонятным для Пончика причинам до сих пор так и не съел. Все те несколько дней, сколько Лайнэну довелось пробыть в Савониле, он разрывался между общением с сородичами, коих здесь было великое множество и собственным отрядом.
   В ту ночь Сувантолайнэн искал Кассиэля, его главного союзника в новой, доселе непривычной для эльфа жизни в качестве, пусть временного, но полноправного обитателя леса, и основным связующим звеном с таинственной и неприступной Морриган. Поделив дерево поровну, не считаться с мнением этой холодной гордячки было трудно, и только Кассиэль мог подсказать – как не допустить ошибок в общении с ней. Сама Морриган привлекала внимание Сувнтолайнэна не больше и не меньше прочих красавиц этого леса, но из всех женщин только с ней ему повезло пообщаться, на праздные беседы с прочими дамами не нашлось времени, впрочем, как и желания. Скорость решения и уверенность нового приятеля, слегка смутили Кассиэля, которого эльф спустя время обнаружил близ одной из плакучих ив озера, что звалось Кутамо, но в конечном итоге их разговоры продлились у озерного костра до самого рассвета. 
Ночь задушевных разговоров за полночь непреднамеренно охватила большую часть отряда. Вскоре после того как эльф и ухрь разбрелись по делам а маг Огня и Лемми перебрались во временное убежище Додли, там, в мягких подушках, на полу, утопая в табачном дыму, разговор под табак и вино клеился на редкость задушевно и естественно:
– Знаешь, Лемми, мне сейчас хорошо.
– Так это замечательно! – разогнал копытом дым единорог, в надежде разглядеть собеседника.
– Нет, не то… Я выразился неправильно, позволь разъяснить.
– Слушаю.
– Мне хорошо, да. Но велико уже то время, что я не чувствовал себя счастливым… Мне просто – хорошо, спокойно в такие моменты как сейчас.
– Не понимаю – вновь углубился в завесу дыма Леммикяйнэн.
– Друзья рядом, новые друзья появляются, близиться время приключений, но мои мечты: мой замок на холме, мое могущество, воспоминанья о былых бессчетных приключениях… Все это еще только будет! А мне хочется, чтобы времена те наступили уже. Пещера неплоха и тут можно передохнуть, но и только.
– Ааа – с пониманием протянул черный единорог – знаешь, а ведь я всегда мечтал стать мэром города! Дааа, командовать, судить, копаться в донесениях. Ох, и люблю же я все это!
– М, интересная мечта, не ожидал от тебя – выпрямился волшебник и уставился в никуда -Побыстрее бы это все! Я знаю – все это будет, только время, и… если доживем до тех дней.
– Доживем! – приободряющее призвал поднять кубок рубиново-красного вина единорог, призывая приятеля присоединиться.
– Да – весело подытожил маг. С минуту они смотрели друг на друга молча, каждый охваченный собственными думами, но разразившись диким хохотом продолжили состязания в произведеньях трактирного колорита.

***
   Насыщенность утреннего воздуха усиливалась с каждым мигом наступления нового дня. Мир пробуждался. Ночное умиротворение и дремотные грезы таяли как дым от костра, унесшийся внезапной бурей. Свежий воздух пьянил и оставлял мелкую дрожь во всем теле, а глаза достоверно прослеживали каждую частичку, каждую деталь окружающей реальности. Покуда мысли в такое время еще дремлют, плененные оковами отдохновения, одного только взгляда достаточно, чтобы увидеть насквозь все то, что окружает. Это ощущение подобно прыжку в ледяной источник в разгар беспощадно жаркого летнего дня. И можно независимо от собственных намерений и чаяний не спать сутки, а то и недели напролет оставаясь плененным таким состоянием. Желание жить в такое утро не оставит шансов нежится в плену сна. Оно не задумываясь бросит того, кто попадется в врасплох Духам Жизни в руки собственной судьбы, что сама решается пойти навстречу пробудившемуся в тот час от Времен Сновидений...
Едва подумав о делах, эльф отметил что состояние, переполнявшее его совсем недавно, отступило, и теперь не захватывает его сознание целиком, но оно не исчезло – только ушло и осталось где-то в глубине его естества, мигая спасительным маячком в неизвестности окружающих форм. И это, по-видимому, было тем необходимым, ради чего он испытал единение с Духами самой жизни. Пущенной стрелой, добрался Лайнэн до старого дуба. Солнце начало укреплять свои позиции на небосклоне, в час, когда эльф замедлил шаг, и украдкой, с замиранием сердца, постучал в запертую дверь палат дерева. Не сразу Морриган отворила дверь, но увидев, кто пришел – смягчилась.
– О, а я подумала, что опять «Великий Совет» собирают…! Последнее время эти советы стали так суетливы и устраивают значительно чаще, чем прежде – улыбнулась, облокотившись на отпертую дверь эльфийка. - А мой брат не говорил мне, что ты колобродишь. Пропадаешь по ночам…
– Мы с ним засиделись у вод озера. Время летит слишком быстро в этих местах, пока мне еще трудно властвовать над ним – нашелся, улыбнувшись и наклонив голову эльф. – Впустишь?
– Но как? Как мне тебя пустить, если даже время не слушает тебя? – вопрошающе опустила лицо Морриган и, закрыв глаза руками, наигранно съехала по стене дверного проема. – Ну, ладно! Не буду более держать тебя у входа. – Улыбнулась она в ответ удивленному взгляду Лайнэна - ты поднял мне настроение этим невеселым для меня утром, а потому раздели со мной трапезу, я сготовила отличный травяной настой – потянула Лайнэна за руку мгновенно поднявшаяся с ног эльфийка…
– О боги, что это у тебя за спиной? – удивленно воскликнула красавица.
– А, это мой Антэро!  – повернулся боком эльф, представляя Морриган, уснувший в ножнах, что располагались за спиной живой меч.
– Какая тонкая работа. Подумать только, как же похоже передали твою внешность… - протянула было ладонь она.
– Осторожно, ты его разбудишь.
– Теперь ты смеешься надо мной… – улыбнулась Морри.
– Это не так. Я говорю правду…
– Ага, конечно, и не можешь доказать что он у тебя необычный, ТОЛЬКО потому что сейчас какой-то неподходящий момент?!
– Да, ведь если он проснется, нам не удастся поговорить… - наивно подытожил Сувантолайнэн.
– А я то думала, что лишь нерадивые маги находят причины такого рода… – рассмеялась та. – Но ладно. Заходи! – позвала легким кивком в палаты эльфийка, плавно растворяясь в глубине комнат.
Солнечные часы, что были в доме каждого уважающего себя колдуна, были опрокинуты и показывали ровно четыре часа светового дня. Щедрый Леммикяйнэн уже покинул пещеру Додли, предусмотрительно прихватив многочисленные остатки всего того что принес накануне. Разбросанные подушки, в которых обнаружил себя маг, все еще хранили запах пролитого вина и крепкого табака. Солнечные лучи проникали в щель, прикрытую добротной паутиной между каменных валунов в изголовье постели колдуна. Грязные горшки и миски валялись кучами по всей пещере. И звук. Именно странный звук разбудил Додли в тот затерявшийся во времени из-за падения солнечных часов миг.  Он, щурясь, повернул голову к двери пещеры – шкура прикрывавшая вход была откинута, и снаружи в солнечном свете что-то томилось в невозможности пройти через слишком маленький для этого существа вход. Звук, издававшийся незнакомцем, был смесью хруста и странного кряхтения.
 Маг откашлялся, приподнявшись на локтях, он с усилием продрал глаза, так что брови забежали далеко на лоб и пристально уставился, пытаясь понять, что происходит. За дверью стоял недовольный ент. Из-за своих размеров тот не мог попасть в убежище волшебника. Осознав ситуацию, Додли решительно плюхнулся обратно, потянулся, сощурился, икнул и пополз в сторону выхода…
А в это время в палатах старого дуба точные песочные часы, что разграничивали время эльфийскими письменами, и имели обыкновение переворачиваться в назначенный срок под тяжестью последней упавшей песчинки, красовались над круглым столом в скудно обставленном красавицей Морриган жилищи. Над чашками с травами вился дымок, лучи солнца ткали из него витиеватые узоры, а настрой Лайнэна поговорить по душам сбивал хоть и приободрившийся в эту пору, но все же печальный вид Морриган. 
– Тебя что-то тревожит? – украдкой поинтересовался он, отхлебнув из чашки порядочный глоток.
– О, извини, то все невеселые думы – нашлась эльфийка. – Там будут твои палаты – указала рукой Морриган, - вскоре я поставлю перегородку, и не буду стеснять тебя. Места там достаточно… Второй этаж я пока оставила не обжитым.
– Что ты, мне хватит угла, скорее я боюсь стеснить... Я верно неуместен с вопросами, ровно как и с визитом…?
– Нет, нет, будет тебе – улыбнулась она – у меня как раз настроение выговориться, хотя, признаться, уж не упомню, когда я последний раз это делала.
– Я к вашим услугам, моя госпожа – улыбнулся в ответ, слегка наклонившись в ее сторону Лайнэн.
– Благодарю – поднесла к губам кружку отвара Морриган и замерла, задумчиво всматриваясь в никуда, и взгляд ее прекрасных серых глаз вмиг ожесточился. Она не знала, как сказать, только будто бы шептала слова, так и не сорвавшиеся с ее губ. Эльфийка смотрела сквозь, и не решалась произнести вслух, то, что тревожило ее в течение последних двух десятилетий жизни юному и полному тяги ко всему, что его окружало Сувантолайнэну. Как мог понять он, что неживой себя чувствовала рядом с ним, ровно, как и с прочими Морриган. Задеревенела, за последние годы, да так что едва ли что-то, что окружало ее, трогало, и никому не доверяло сердце холодной красавицы до конца. Она так старалась быть сильной, независимой в этом жестком мире, что мнилось ей порой, что она слишком переусердствовала в том. И думать кроме как о проблемах и их решении Морриган давно перестала. Не жила она еще и потому что все эти сражения, военные компании, без них ей и правда уже не представлялось существованья. Но тех забот было не просто много– они занимали большую часть дум и действий Морри. Как объяснить это все, такому светлому и одухотворенному Лайнэну, что, даже отдыхая, мысленно она там, на поле боя, постоянно думает о тактических приемах, и всех проблемах, которые могут возникнуть при маневрах, да и просто в жизни. Но хотя и не собиралась эльфийка отказываться от того чем жила сейчас, все же она упорно чувствовала что чего-то важного давно лишилась…Той легкости что была у нее прежде, до гибели ее подруги. То было до времен прихода Черной Луны. Тогда, сама Морриган и ее ближайшие сестры по духу, уже успев избавиться от той беспечности, что бывает лишь в самом рассвете молодости, но все еще сохранив с той поры вдохновенье, силы и решительность, сплотились, став близкими по духу. Вместе им было не страшно все то, что предстояло в туманном будущем. Сама судьба объединила их вместе, так что больше это походило на случайность. То была мощнейшая поддержка, и ценность ее была в том, что не кровные узы, замешанные на родстве, или какие-либо связи обусловленные жизнью, а именно духовные, не требовавшие никаких обязательств связывали троих подруг. И если бы любая из них захотела  вдруг уйти и оставить прочих ради семьи, желаний, сменившихся ориентиров, остальные лишь радовались бы – и это было действительно так, хотя никогда не предавалось огласке… Ведь когда держишь кого-то любыми связями, какими бы благими мотивы ни были - только неволишь дорогого тебе. Напротив – великая радость, когда не обремененный ничем, такой же сильный, как и ты, свободный, родич по духу находится с тобой, хотя мог быть где угодно и с кем угодно. Их разные энергии сливались в едином потоке в танцах у костров, помогая все лучше понять самые глубины и причины всего того, что лишь тенью отражается в воплощенном мире любого существа. Всем тем, кому доводилось видеть подруг и находиться среди них какое-то время звали их кланом, потому что одного только взгляда было достаточно, чтобы они поняли друг друга и, не сговариваясь, начинали действовать в унисон. Каждый раз, когда девушки собирались вместе, все те проблемы и тяготы рутины что окружали их в ту пору, начинали казаться временными и проходящими, и уныние летело проч. Будто его и не было. Видевшим это оставалось лишь дивиться. Так, в потоке вдохновенья, создавались прекрасные танцы, насыщенные полотна и росписи на стенах, мешковине, где угодно…Эльфийки знали, что все, что их окружает в повседневной жизни со временем отрежет остатки крыльев, что удалось сохранить доселе, и в невозможности изменить мир, решили в будущем обзавестись семьями, и, собрав родичей по крови сокрыться небольшим поселеньем в несколько домов со всеми близкими в далеких прекрасных лесах. И в отличие от прочего это было им по силам…
Именно сосредоточившись на борьбе, конкретных решеньях, не терпящих отлагательств Морриган вывела себя из того ужасного состояния что неподъемным камнем легло на нее в те годы, когда судьба ударила больнее всего. Тот случай разрушил все опоры что у нее были, забрав все вдохновенье, выбив почву из под ног. Это было подобно концу мира, которого кроме нескольких человек никто не заметил вовсе… Чувство вины, что глодало Морриган и беспомощность во все те моменты, когда она не успела дотянуться и спасти подругу, как и тогда, когда никак не смогла повлиять на наказание виновных в ее смерти, беспомощность перед судьбой в часы тяжелых переговоров с кровными родичами духовной сестры,  которые, увы, не понимали и даже не знали свою дочь настоящей, хоть их самих, с их обзора эльфийка и понимала их прекрасно… А все те что окружали Морриган тогда просили чего-то конкретного, обычного не видя что на самом деле мир ее рухнул и так как раньше уже не будет никогда… В те дни все что она чувствовала было подобно болоту, вязкому, топкому, не отпускающему болоту, из которого видно все - видно что и как надо бы делать, и даже возможно были еще и желанья, мелкие, вроде того чтобы попытаться вытянуть руку из окружающей топи, а из-за того что вязнешь в том болоте долго – времени очень много, но сделать все равно ничего нельзя, ведь твои руки и ноги обездвижены, а ты сама чувствуешь что можешь из него и не вылезти вовсе, не зная надо ли, когда вокруг пепелище, а все тропы и пути исчезли в нем.
Все то время, пока Сувантолайнэн внимательно, но ненавязчиво наблюдал со стороны за не решающейся выговориться эльфийкой, он невольно всматривался в каждую черту ее лица, лишь бы не забыть, и оставить в памяти как можно отчетливее ее образ, мня, что эта встреча может быть последней. И как знать – может ему и не доведется увидеть ее больше. Но то было не из страха, а только из желания урвать у судьбы этот миг, каким бы превратным не обернулось будущее… Она определенно ему нравилась, но в первую очередь своей силой и независимостью, отнюдь не как объект воздыханья.
Едва откинувшись на стул, Морриган вдруг резко выпрямилась и пристально посмотрела в сторону окна исполинского дуба. Разговор по душам так и не состоялся…
 – Не может быть, мое чутье еще никогда не обманывало, я чувствую стороннее присутствие, здесь, посреди леса – это что-то непонятное, не эльф, не человек и УХРЬ, и движутся прямо сюда, они уже близко! Как енты могли допустить такое!? – мгновенно выпрямившись, схватилась за эфес меча Морриган.
– Нет, нет– принялся ее останавливать не растерявшийся Лайнэн, поняв, что разговор не состоялся. – Я кажется знаю в чем дело… Это, мои … друзья. Я пойду посмотрю.
– Чтоо? - округлила и без того большие глаза эльфийка.
Еще до того, как добраться до дерева, Додли с Пончиком увидели бегущего им на встречу, слегка обеспокоенного приятеля.
– Ну что, застали тебя врасплох?! – недвусмысленно намекнул колдун. – Не знал до этого, что обскачешь меня в выборе дамы сердца. При таком раскладе мне тебя и в жизнь не обогнать… - засмотрелся было через спину Сувантолайнэна маг – Но к делу! У Веньки опять что-то случилось, просил нас дойти до него как можно скорее, и ты не представляешь, как дерзко относятся здесь бесцеремонные деревья к волшебникам со слабым здоровьем вроде меня… - сокрушался Додли, делая порядочный глоток воды из фляги – а Пончика найти было попроще тебя, по крикам лесных разбойников, что он гонял по полю.
– Ты поторопился, мы всего лишь живем поблизости… – закрыл тему Светлый эльф.
Оценив беглым взглядом вид потрепанного Додли, Лайнэн мгновенно прочувствовал состояние друга, послужившее накануне причиной его недуга, и тут же со смехом стукнул мага по спине, который в тот момент опять приложился к фляге и от неожиданности принялся хрипло откашливаться, придерживаясь за плечо Пончика. Тот лишь безучастно пережевывал тучную муху, которая на свою беду лениво пролетала мимо его морды. Позади эльфа, в дверях обжитого дуба, стояла ошарашенная эльфийка с мечем наперевес, которая вышла из оцепенения и приблизилась лишь после того, как маг, весело помахал ей, и кивком позвал присоединиться. Она подошла и, заслышав одни только обрывки разговоров отряда, призвала всех присутствующих к вниманию.
В последний раз, оглядев с прищуром всех троих, Морриган молвила:
– Я даже не буду вас расспрашивать, о том, как судьба свела столь непохожих спутников как вы вместе, это как я думаю, история не из коротких, но раз вы здесь, полным составом и почти в центре леса, оставим это на усмотрение нашим Стражам Леса. Меня же интересует то, что вот этот… – она кинула подозрительный взгляд на мага.
– Додли! – ничуть не обидевшись на холодное обращение, представился маг.
– … Да, так скажи, Додли, что ты упоминал о драконе, что живет поблизости в нашем лесу?
– Венька… Он нас звал к себе посовещаться – незатейливо произнес в ответ, опухший от недуга Додли.
От этих слов молодая воительница заметно пришла в замешательство, но справившись с эмоциями, нашлась:
– Поймите меня правильно, – тщательно подбирала слова Морриган – дракона мы почитаем и уважаем, но и относимся с опаской. Я знаю, о чем говорю, я осведомлена о политике материка и давно наблюдаю за ней, и с драконами ВСЕГДА все не так просто, как кажется, - потому-то мы и создали Сбор, на котором пытаемся придти к решению, что не нанесло бы ущерб ни одной из сторон… Не зря Вяйнемейнэн устаивает сбор за сбором все последнее время. Мне понятно, что объединив силы всех обитателей леса, и провозгласив себя независимыми, мы и вправду будем очень сильны, и для процветания этих земель это будет на пользу, хоть и с ущербом нынешней свободе, но зачем все это дракону, сидящему в своей горе. В чем здесь его выгода – этого мне не неведомо…
– Не доверяешь Вене…? – уточнил Лайнэн.
– Возможно – задумалась Морриган. – Просто хочу понять, что он задумал на этот раз… Пока у меня удалось подловить его лишь единожды, когда не за долго до вашего прихода он обрел бессмертие, каким-то образом обойдя своего брата Гилдаса…
Услышав эти слова, Додли округлил доселе скучавше изучавшие дремлющую на дереве сову глаза, и резко перевел их на эльфа, тот кивнул в ответ, и попросил продолжить Морриган.
Она сдвинула брови и продолжила:
– В ту ночь была ужасная гроза, но молнии не переставая били только в гору, из которой доносился страшный рев… Почти никто не обратил внимание на агонию доносившуюся из  горы, но чуть занялось солнце, я пошла на опушку к старейшему из друидов этого леса – Хирви, он поведал мне о том что все то что творилось той ночью – признаки обретаемого драконом бессмертия. Он ответил мне лишь по тому, что наши семьи были знакомы еще до прихода сюда, и поведал обо всем том, что я рассказала вам сейчас. Прошу вас в свою очередь держать это в тайне. Все эти вещи серьезны, и сказала я вам о них только потому, что, как вы – никто из здешних мест не общается с драконом близко и напрямую.
– Мы понимаем – с благодарностью улыбнулся Светлый эльф. – Не тревожься, я наведаюсь домой сразу, как только вернемся, нам выпадали и потруднее испытания, справлялись! Справимся и тут. 
– Тревожиться?! – с улыбкой заявила она, будто меряясь предстоящими испытаньями, лукаво поглядывая, засмеялась эльфийка.
В тот час, в равной степени и Лайнэн и Морриган, не питавшие доселе чувств друг к другу, забыв на время о том, что находятся тем светлым утром на поляне ни одни, и к недоумению присутствующих, из-за глупой причины принялись за шуточную перепалку, продлившуюся, впрочем, недолго, и вот почему: шутки шутками, но когда доводится, коснувшись настроения азарта подшутить над кем-то, требуется время, для того чтобы отсмеяться и сомкнуть уста, отвлекшись на что-то нейтральное. На этот же раз после одного из высказываний оба они, не сговариваясь, посмотрели прямо в глаза друг другу, и улыбки невольно стали опускаться. Последовал долгий взгляд. Сувантолайнэн никогда не испытывал подобного – все мысли быстрыми птицами разлетелись по сторонам света. Все что окружало его - поплыло и только взгляд, ее взгляд, и больше ничего не существовало рядом, в этом мире. Он видел уже не ее, а что-то там в самой глубине. В глазах Морриган отражалось все и ничего одновременно. Мысли путались в невозможности собраться воедино. То был сон наяву, полный неизвестных ощущений описать словами, которые не смог бы никто. Достаточно всего лишь раз в жизни почувствовать единение душ, и спутать его невозможно уже ни с чем. Казалось, даже если бы мир вокруг начал рушиться в этот момент, это не имело бы никакого значенья. И момент этот стоил того, чтобы следующего не существовало вовсе. Неведомо, сколько это продолжилось бы, но эльф наконец заметил шальную мысль, что запоздало явилась в его сознании: «что происходит, это не правильно так смотреть, что же я делаю?» он пересилил себя и отвел взгляд напряженно улыбнувшись.  Когда он пришел в себя, Морриган уже не было, она растворилась так же стремительно, как те грезы, что посещают сновидцев по утру, перед самым пробуждением. 
На вопросительный взгляд поутихший маг только ответил, что та спешно попрощалась и удалилась в палаты дуба. Друзья не стали временить, и последовали в сторону пещеры.
– Ты помнишь, что она сказала? - через время поинтересовался маг.
– Да да, именно бессмертие мы подарили тогда нашему чешуйчатому другу… – вдумчиво продолжил его мысль спутник. – Но я считаю, лучше не выдавать ему того, что мы знаем. Веня – хороший товарищ, но скользкий как прочие ящеры, вижу я что это нам лучше оставить при себе и не выдавать того что мы знаем, до времени пока он не упрется своей волей вразрез нашей, и прочих доводов уже не будет. 
– Согласен! – удовлетворенно подытожил колдун. – Моя дипломатия…!

***
Дым – это мудрость. Додли был уверен, что на переговорах с драконом без мудрости точно не обойтись. Он извлек из поясного мешка трубку и сквозь дым в который раз увидел мир, какой он есть… Волшебник отстраненно наблюдал за тем, как ленивые витиеватые узоры табачного дыма спорили с яркими лучами сильного, но не палящего поутру солнца, разжигавшего возню мелких грызунов и птиц в высокой траве поля, где к его удивлению переговоры и состоялись. Ветер пригнал воздушные потоки с моря, пустив по полю легкой рябью волны луговых трав…
– … орден Черных магов – Симби всерьез взялся за покорение всего материка и всех свободных народов, населяющих его. Остановить их будет нелегко, маги орденов – сильнейшие в этой части мира. Всего в башне магов четыре ордена, сам Симби, как вы поняли орден Черных магов, орден магов огня – Согбо, орден Стихийных магов – Огун, и Дамбала… Чем занимаются послушники ордена Дамбала, я так и не понял, что-то связанное с ментальными энергиями, но не важно. Так вот – каждый из орденов назван так по названию тех четырех сфер, что питают их. Но Симби знают, что не получат власть, даже выкрав все четыре сферы. Все те сферы орденов как тень, что была создана для отвода лишних глаз. Каким-то образом они узнали о главной сфере, той, что питает все остальные. Она зовется Сатаа, и находится в недрах монолита, в Пещере Забытых Снов. Лучше всего эту сферу уничтожить, но вы можете и забрать. Даже не представляете, что сейчас твориться – войска со всего материка стремятся туда, а... Додли – Веня, скрестивший ноги в кругу собравшихся, немного наклонился в сторону явно отсутствующего мага – Ты меня совсем не слушаешь!
– Я
– Ты не понимаешь, как все серьезно, да что с тобой!
– Он болеет –  кинул эльф.
Глаза дракона слегка расширились:
– Опять пил… Ты бы уже перестал так расслабляться – улыбнулся он – сейчас совсем не то время.
– Да я…
– Да ты! Так слушай же, более не повторю.
  Дракон в своем привычном будничном обличие человека засуетился ознакомить Додли  с картой, разъяснив:
– Вот Савонлинна – это ты знаешь, мы здесь на юго-востоке. Нам надо в центр материка, в пустыню.
– Ты пойдешь с нами? – уточнил эльф.
– Н-нет. Я буду присоединяться время от времени, у меня много дел…
– А как она зовется, та пустыня? 
Веня опустил глаза:
- Какая разница. Хаукана, но это сейчас не важно – на карте есть все названья, изучите по пути. Так вот, в сердце пустыни стоит огромный монолит, и над ним, в магическом измерении, невидимом глазу,  располагается башня магов…
– Так как же мы ее найдем…? Просто мой Учитель был родом с земель пустыни. Интересно – Каукар из Хауканы, звучит…
– Да, Додли, я все предусмотрел – дракон отбросил карту прочь и явил из дорожной мошны плоский, стеклянный глаз, цвета утреннего неба. – Вот это то, с помощью чего можно увидеть саму башню и проходы, ведущие к ней. Я специально, в тайне ото всех собрал вас здесь, чтобы быть уверенным, что хоть один отряд из тех огромных сил, что были брошены на это дело, достигнет цели. Они меня не слушают – досадовал Вяйнэ – я с самого начала говорил, что не нужно посылать легионы вооруженных воинов на приступ той башни. А чем отряд будет меньше – тем действеннее!
– Да ладно, ладно… -  успокоил дракона Сувантолайнэн, задумчиво вертя в руке магический глаз… - нам все равно нужно все продумать. Да, мы туда придем, и мы увидим, как добраться к этому месту, а дальше… Тут никак не сработает наша тактика – разберемся на месте!
– Здесь вы уже сами… Я не в силах предложить большее.
– Так мы идем спасать мир!? И когда? – вопросил вдруг вмешавшийся Додли.
– Именно, и чем скорее, тем лучше – подтвердил Веня, собираясь. – Пончик, а к тебе у меня особая просьба, ты мне нужен здесь… 

***
   С ледяной тоской ее глаза смотрели на север. Матерь дракона севера Хельга, шаманка из племени сумуа, живших с начала времен в Крае Горных Облаков обучала молодого Инеистого дракона в премудростях охоты и выживания в условиях дикого холодного севера. Издавна, матерями драконов становились те женщины, коим единственным безраздельно доверяли эти древние ящеры. Дракон – порождение стихий природы, сама природа, но в этой части мира они не появлялись на свет привычным путем, просто случалось так, что вдруг где-то появлялось яйцо этого существа. И раз за разом так случалось именно в местах где прежде были водоемы, а затем вода ушла… А потому женщина, дарительница жизни, что связана с природой и мятежностью нрава и своей непостоянностью – прямое отражение сил, порождающих драконов.  Хельга не могла быть той матерью, что наставляет лишь советом, лаской и поддержкой, подобно другим матерям драконов. Эрхан был слишком юн и неопытен. Зачастую, из-за неудач воспитанника ей приходилось добираться санями на зимовки к рыболовам и охотникам, и выменивать для него мясо оленей и крупную рыбу в обмен на соль, орудия охоты, южные сорта храмового вина, редкого в тех краях… 
Но со временем та необходимость стала отступать – Эрхан окреп. Не смотря на принадлежность к влиятельному в тех местах сословию шаманов, Хельга жила уединенно, как было принято у сумуа. Ни что не должно было отвлекать от камланий шаманку. А к приходу в ее обитель воителя знатного рода Хийси, заручившегося ее поддержкой все необходимое доставлялось к Хельге при первом же упоминании. К великой радости Хийси, выбранная союзница оказалась не только одной из самых влиятельных шаманов севера; живший при ней Эрхан, развеял последние сомненья военачальника в правильности выбора союзника. С той поры дракону в дар доставлялось лучшее мясо северных земель.
Хийси был юношей среднего роста, хорошо слажен для своего молодого возраста, из-за этого он казался старше своих шестнадцати лет. Он пользовался успехом у женщин, не только статью и притягательной внешностью, но и внутренним огнем, что оставляло малое количество дам без вниманья к нему. Впрочем, все они были для Хийси не более чем развлечением. Никто другой как он не ценил настолько силу. Хийси всегда находился в авангарде своей армии. С шести лет, еще мальчиком он был натаскан на ближний бой с врагом насмерть. Его отец, Мурсу из рода Виекас, из родового замка Виилея, всегда располагавший к себе малознакомых людей на деле был жестким воителем, желавшим видеть сына достойным воином, и учил всегда ставить долг и честолюбие превыше всего любыми способами. Он ломал и лепил своего отпрыска с раннего детства, руководствуясь лишь своей волей, порой даже ценой переломанных костей мальчика. Отец преуспел в этом так сильно, что в итоге сам стал страшиться его гнева, когда ребенок вырос.
Мать Хийси – Эстэри, когда ее сын был еще мал, часто предупреждала Мурсу о том, но советы ее не были услышаны, пока Хийси не вырос, и его отец не убедился сам в правильности слов жены.
Битва длилась почти всю ночь. Вновь и вновь на пики понимались тела, обрушивавшиеся на головы сражавшихся воинов. Кровь заливала глаза, но как прежде Хийси не чувствовал ран и в этот раз… Его когорте, уменьшившейся за неделю боев вполовину до двухсот с лишним душ, оставалось совсем немного до полного разгрома войск очередного противника, отделяющего Хийси от прямого недельного пути к подножьям монолита Вуори. Воин прокладывал путь в сердце материка, за бесценной Сатаа…
– Мурсу выделил пятьсот воинов – всего одна когорта для сложнейшей военной компании, о чем он думал?  -  сокрушался старый тучный воин, присоединившийся к Хийси на вершине холма.  Вместе с молодым военачальником он наблюдал за остатками армии бегущего в панике противника.
– Не беда, Кеннетх, в следующий раз нас испугаются… Прикажи подготовить за войском стадо лошадей что везут провиант и запасных скакунов – рассудил командир - гоните их всех по флангам, как только увидите мой знак во время переговоров с противником. Пусть думают, что нас – больше, а как начнется битва, вели слугам перегруппировать тех лошадей, для прикрытия наших лучников. Также прикажи воинам встать шире и взять по два копья. Из тех копий, что принадлежали павшим товарищам… - добавил напоследок сосредоточенный и задумчивый Хийси.
– А если не подействует? Мы должны придумать дополнительный стратегический ход, если…
– Видишь те болота? – прервал его военачальник.
– Да…
– Каждый из воинов принесет оттуда по одной змее, наши запасы окончены… Утром мы их пополним в Авоинее, а опустевшие ныне горшки вели заполнить до верха змеями, что они принесут… Плотно закройте те сосуды. К вечеру мы не только пустим по флангам скакунов, чтобы преувеличить наши силы в глазах неприятеля, но и отправим к нему катапультами змей, если демонстрации нашего числа будет недостаточно. Я не могу терять больше воинов…
– Будет исполнено – закряхтел старик Кеннетх, удаляясь.  – А нечистоты? Наполнять ли те сосуды еще и нечистотами выгребных ям, вместе со змеями? – резко остановившись, обернулся советник.
– Как пожелаешь.  – безучастно ответил даже не обернувшийся Хийси. – «Что бы ни сделал враг врагу или же ненавистник ненавистнику, ложно направленная мысль может сделать еще худшее» - припомнил военную мудрость молодой военачальник. Отправь в расположение нашего следующего врага еще одного шпиона, на этот раз не наблюдателя, отправь живого – пусть расскажет им про нас побольше небылиц за бутылочкой красного храмового… Важно иной раз распустить слух... Хитрость эта часто приводила меня к успеху. А войнам предложи отдохнуть, пусть насладятся победой, сегодня эти земли наши. Нам еще миновать пустыню, и возвращаться с победой домой…

***
  У входа в Венину пещеру на горной вершине Илимэ была заметна суета, хейкко безостановочно сновали от входа в глубь пещеры и обратно. Подошел срок, и маг с эльфом поспешили к палатам Вяйнэмёнэна. Вечернее солнце, что привычно отдавало в красноватую рыжину сиянья, приятно пригревало их кожу. Дракон задерживался… Отряд прибыл налегке, - только набитая до отказа походная сумка отягощала плечи Додли. По его признанью, в мошне было полно магического барахла и безделиц из награбленной некогда сокровищницы, так что готов волшебник был ко всему. Сувантолайнэн ограничился лишь сопровождением Антэро. 

Дракон затягивал с отправлением, посему эльф уступил магу партию в кости. Не было сомнений, что Додли зачаровал свои кубики, ведь он обходил Лайнэна в десять раз, а каждая победа мага давала тому лишний повод погримасничать над приятелем. Эльф спокойно воспринимал проигрыши. Внезапно длинная тень заслонила игроков.
– О, Веня! Наконец-то ты почтил нас своим присутствием – обрадовался колдун.
– Я с вами! – улыбнулся, присоединившись к игре тот – в моей пещере сейчас перестановка, я ангажировал Пончика помочь, а то мои гномы слишком слабы, а мне одному трудно управиться со всем этим, не возражаете?
– Нет, нет. Раз он согласился помочь, мы то что – парировал маг.
– Он присоединиться к вам позже, если мы успеем все здесь разобрать…
– Ага, а когда выезжаем-то?
– Терпение Додли – улыбнулся в ответ Веня, протянув красивый флакон с синей жидкостью, в которой расползались красными нитями ингредиенты более плотного порядка – попробуйте, сперва, это…
– О, я так и знал, как же не напиться на дорожку!!! Сильная вещь? На чем поедем-то? – пригубил флакон он.
– Тебе будет достаточно глотка! Куда так много?! Оставь Лайнэну!
– Ах, простите – оторвался от напитка маг.
– Я только попробую. А что это, Вень? – пригубил эльф.
– Поможет в путешествии – улыбнулся дракон – я сам вас доставлю…
– Мечта моей жизни! – вскочил было Додли – всю жизнь мечтал полетать на драконе!!! Правда на своем… будешь моим драконом, Вень?
– Рад бы, да не могу – нас слишком мало на материках, чтобы принадлежать кому-либо, разве, если ты станешь моей Матерью Дракона…!
Последняя фраза заставила рассмеяться всех, кроме самого мага.
– Легко! – тут же нашелся он – У меня есть пояс, меняющий пол!!!
Тут рассмеялись даже хейко, что суетились близ главного входа в пещеру.
– Мы это еще обсудим, – пообещал Веня. И это было последним, что услышали приятели перед тем как провалиться в глубочайший сон.



***
В ту предвечернюю пору, одевая изящные латы искусной работы здешних мастеров Морриган с тяжестью в сердце собиралась в свой последний поход. Горько было осознавать то эльфийке, но не только подругу унесла у нее в былые времена Черная Луна. Враг оказался хитер, ей самой он оставил подрезанные связки на обоих коленях. Конечно, врачеватели- друиды в свое время ослабили боль и сделали все что могли, но такие раны не могли уйти бесследно и лишь оттянули время, за которое она могла жить как прежде. Теперь, только пребывание в покое палат могло снизить ту боль, что поражала ее ноги. О предстоящих битвах не могло быть и речи, в противном случае Морриган знала, что лишится ног вовсе. В тяжелых думах Морри бросила рассеянный взгляд в окно. Там, на вершине горы Илимэ, становился на крыло Черный дракон. 

***
   Палящий зной пустыни, сменился холодом, пронизывающим до костей. И только полная луна, не отбрасывая тени, провозглашала пробуждение укутанного в плащи отряда… Печально, что товарищам так и не довелось увидеть того исполина и весь край при свете дня, на закате и в пору захода солнца… В самое славное время для знакомства с теми красотами. Ведь громада имела свойство менять цвет в зависимости от времени суток. Днем цвет этого вытянутого творения природы не разнился с высохшей землей медовых оттенков, что разбегалась трещинами по всему ландшафту. В полдень монолит наливался красноватыми отсветами пологих склонов и покатой вершины, с тенями в округлых пустотах, над которыми работали все ветра материка. Те пустоты преображались водопадным каскадом, когда в сезон дождей гигант Вуори сменял свой доспех на серый-синий цвет дальних холмов, в кои те кутаются в непогоду на привычных землях материка Тэрвэуола. Многие говаривали что монолит, что зовется Вуори – только верхушка поглощенной песками пустыни исполинской горы.
– Надеюсь, вы извините меня, я не стал разводить костра, дабы не привлекать лишнее внимание.
– Мы что, уже на месте? – недоумевал уставившийся на громадину монолита Додли. Под полной луной высился необъятной величины гигант, что стоял в окружении казавшихся игрушечными редких голых деревьев, подчеркивавших его гладкие, покато уходящие ввысь грани.
– Твоя правда – ответствовал Веня – ну что ж – я свое дело сделал, дальше действовать будете сами… Ты сохранил Глаз…? – обратился к Додли дракон.
– Но, мы пока ничего не обдумывали, не советовались, как действовать… – смутился Светлый эльф, теребя в руках ножны с Антэро.
– Нет, нет – перебил его маг – я все придумал – подмигнул он дракону – и Лайнэн не сможет отказаться, врят ли ему придет в голову что-то более действенное… Но меня волнует другое, ты что – усыпил нас?!!!
– Мне пришлось – без тени сомнений отвечал дракон.
– И можно ли узнать – почему же?! Мало того, что ты отказался быть моим драконом, так ты еще и не дал насладиться полетом, о котором я всю жизнь мечтал не меньше, чем о собственном драконе!!! Подумать только, я летел на спине дракона – и при этом – спал как младенец! Да ты меня убиваешь всем этим – продолжал все больше яриться Додли.
– Так, остановись – принялся усмирять его пыл Веня – во-первых я нес вас в лапах. Это необходимость потому как в состоянии бодрствования от сильных потоков встречного ветра вы задохнулись бы, и сюда я принес бы вовсе не жильцов…  Лапы хоть как-то закрывали вас от смертоносных потоков, ведь я летел очень быстро. А ваше состояние глубокого сна позволяло вам дышать настолько мало, насколько возможно…
– Красиво поешь, Вень! – не унимался маг – И я бы охотно поверил. Но не забудь – мы не люди! Возможно, с человеком и было бы так как ты говоришь, но мы не так немощны как они.
– Нет же, нет – закрыл глаза и принялся мотать головой Черный дракон, что принял человекоподобный вид, присев к Лайнэну, он продолжил. – Ни одно из живых существ не способно выдержать полет дракона, когда он летит в полную силу… Я обязательно прокачу тебя как-нибудь потихоньку, но только Матерь Дракона может выдержать всю…
– ОПЯТЬ эта Мать! Вот уж спасибо, что снизошел до милости ко мне, но не нужно… - продолжил спорщик уже более спокойным тоном – растолкуй лучше про…
– Да, да, мне тоже было бы интересно узнать, что это за Матерь Дракона, о которой ты время от времени вспоминаешь. Мы ведь сейчас не торопимся? – вторил эльф.
– Верно подметил – согласился ящер – чем дольше мы тут сидим, тем больше это на руку вам! Ближайшее войско людей находится в неделе пути отсюда, а маги ордена Симби празднуют свою легкую победу в этой области мира, и изрядно сейчас заливают глаза вином. Что для них эта горстка людей, собственно, как и прочие, они уже считают себя победителями. Так что сейчас самое подходящее время обойти их хитростью. И вы здесь для этого.
– Напиваются, говоришь… – призадумался маг – а какие женщины нравятся их вожаку?
Веня немного удивился, но ответил:
– Эээ, ему нравятся блондинки… грудастые! Ты… что хочешь наколдовать такую? – усмехнулся дракон.
– Почти.
– Но они сами маги – усомнился Сувантолайнэн – я, конечно, уважаю твои уменья, но едва ли ты сможешь провести своими чарами, пусть даже ужравшихся, но все же САМИХ Черных Магов Совета Ордена…
– Да – согласился чешуйчатый, вопросительно взглянув на ничуть не сомневающегося в себе мага.
– Так, у меня все под контролем, просто доверьтесь мне!
– Как скажешь – успокоился дракон, чего было нельзя сказать о напрягшемся Лайнэне.
– Так ты нас не будешь сопровождать? – уточнил приунывший эльф.
– Н-нет. Сейчас не могу, возможно, позже будет помощь…
– Ну ладно, тогда лети… Только расскажи про Мать! А то опять улетишь от этой темы…
– А ты дотошная задница, Додли! – расхохотался дракон – так вот, Матерь Дракона самое близкое, что может быть у любого из нас. Матерь это та единственная, кому каждый дракон доверяет безоговорочно, она связанна с нами духовно и никогда не навредит, это противно ее природе. Сама судьба посылает ее в нужный срок. А поскольку, появившись здесь, никто из нас не имеет сородичей родителей, эта матерь приходит в любом виде – женщины человека, эльфийки или же мага-шамана, опять же – женщины, она и становиться самым близким, что есть у любого из моего вида. Мне повезло меньше… Два других дракона что обитают на материке уже обрели матерей.  Да, я теперь не самый младший, старшие ушли – улыбнулся Вяйнемейнэн, продолжая задумчиво – у Эрхана Мать появилась с самого рождения, Гилдас тоже при Матери… И только я, с детства сам по себе…
– Прости, что напомнили – посочувствовал Лайнэн.
– Да все не так плохо – подбодрил того дракон – по знакам она должна будет скоро явиться на свет! А мне, и правда пора… - закончил разговор Веня.

***
– Я ТЕБЯ НЕНАВИЖУ! 
– Да брось, все сработает, так как надо! Или же у тебя есть чего предложить? А??? – тащил за собой Додли Сувантолайнэна, преобразившегося в миловидную пышногрудую эльфийку, с гривой прекрасных золотых волос. Миновав вход монолита, маг отслеживал тонкую нить хода в башню через подгорный лабиринт, раз от раза просматривая ее в зачарованный синий глазик. 
В отместку Лайнэн нагрузил его так же и своим отнюдь не легким Живым мечем, мирно спавшим в ножнах, сославшись на то, что в противном случае будет разоблачен. Теперь маг безропотно истекал потом под тяжестью не только одного своего набитого мешка, но еще и меча эльфа. Обозленный спутник умышленно шел медленно, что вынуждало мага тащить еще и …её.
– Что ты злишься? Все ведь просто, – истекал седьмым потом Додли, искоса поглядывая в свете факела на обманчивые рожки и перепутья проходов, что насчитывали порой до семи восьми разветвлений в разные стороны, а то и уходили вниз или вверх пространства монолита. Обозначались те пути лишь неведомыми ни одному из спутников рунами. А разнились не только цветами, но и едва понятным начертанием – я же не прошу соблазнять его на самом деле! Ты совершенно замечательно умеешь спаивать…
– Ты путаешь меня с собой! – озлобленно отвечал эльф.
– Но все равно – меня ты знаешь давно, отличный опыт, доставшийся тебе даром! Время перенимать навыки – это будет в твоих же интересах…
  Эльф резким движением выдернул руку. Обернувшись, маг осознал, что злее, чем сейчас своего приятеля не видел никогда. Пусть тот и выглядел иначе, чем его привык лицезреть Додли все это время – но в одних только глазах «красотки» все было явно видно. Надо было срочно найти хоть какое-то утешение уязвленной чести спутника, чтобы тот продолжил путь хотя бы на шаг.
– Да поверь, что я и не думал с самого начала посылать на это именно тебя! – впервые умоляющим тоном заговорил колдун – я и правда решил использовать этот меняющий пол пояс, но если бы дракон сказал что этому Мэтсясике, тупому барсуку, нравятся брюнетки – как думаешь – кто бы в итоге напялил этот пояс?!
  Заметив потепление в бушующем взгляде, теперь уже, временно, эльфийки Сувантолайны, Додли принялся ковать по горячему:
– От тебя только требуется обвести его вокруг пальца, и не дать себя в обиду. Клянусь! Ни кому и слова не скажу о том, как именно мы одержали победу в случае благоприятного исхода!!! Ты ведь подумай – ты в отличном положении! Ты – красотка, да еще и эльфийка, отправленная в дар будущему королю из маленькой провинции, в знак преклоненья перед новым правителем. Это я в этой истории – жалкий слуга, пусть и маг, но посланный лишь для того чтобы такой ценный дар как ты доставить невредимым. Да я и сам был бы не прочь обвести этого дятла вокруг пальца заняв твое место…
– Довольно!!! – Сувантолайна тяжко выдохнула и обреченно поплелась за чуть опережавшим ее приятелем.
Отвернувшись, Додли облегченно выдохнул – дело сделано.

***
Минуло двадцать зим, для того чтобы найти – кто же она теперь? Морриган все еще помнила времена, когда она знала это. Но сейчас, в ночи, в пылу боя в предгорье цепи гор, что звались Куха, близ городка Кура - все расступались перед решившейся на последнюю схватку воительницей, сражавшейся в привычной пляске кинжальных шагов. Снова она была одна. Лицо тех дней, когда вокруг нее были друзья, безвозвратно ушло из памяти. И сейчас ее легкий меч пел свою песню, сменяя выпады на череду неуловимых, но неизменно глубоких ударов. Она не могла идти домой одна, снова… с тех пор как глаза перестали возвращать ее к прошлой счастливой жизни. Племя эльфов - илвэс, что жили по ту сторону горной гряды от города, и выходили некогда Сувантолайнэна и Додли, не поделило горы с жителями Куры, вскоре после того, как Черные Ухри, родичи Пончика ушли из этих мест в неизвестном направлении… Так Куряне привлекли на свою сторону союзников из родов людей. Эльфы же, не смотря на немногочисленность их племен, но будучи всегда сплоченными, заручились поддержкой своих сородичей, в число откликнувшихся из которых вошла и Морриган. Подобно остальным эльфам воительница чтила воинское учение о «Месте смерти» зародившееся у эльфов с самой зари времен, суть которого заключается в том, что когда воин подвергается смертельной опасности – он не боится ничего; когда у воина нет выхода, он держится крепко… По этой причине войны без всяких внушений – бдительны, без побуждений – обретают энергию; без уговоров – сплочены между собой, без всяческих приказов – доверяют своим начальникам. «Место смерти» это и есть «Место жизни» - когда воины считают смерть в бою – неизбежной, чаще всего остаются в живых. В сущности – так они просто становятся готовыми ко всему, а потому не испытывают страха.  А с тех пор как враг сыграл с ней злую шутку, обрекая на не скорую, но неминуемую смерть в качестве война, Морриган чувствовала себя лишь ненужной подделкой, что развалится раньше других. А потому один такой воин как она решивший отпраздновать свой уход из ратной службы подобным образом, в ту ночь полнолуния считался за десятеро…

***
   Отряд был близок к цели. Закончились обманные проходы в никуда, и пространство недр монолита значительно расширившись, уводило приятелей все глубже вниз, в самое сердце пещеры по единственной широкой тропе. Тот путь, не смотря на размах в пятьдесят локтей, был крайне витиеватым, неровным и бугристым. Становилось все прохладнее, так что уже не верилось, что место это, находиться в середине единственной и потому самой знойной пустыни материка. Поражающие размерами громадины уходящих пиками и свисающих с потолка пещеры накапов и натёков, походили на зубцы нерукотворных башен, сотворенных самой природой… Но вот впереди показалась последняя, самая глубокая палата пещеры.
- Ты уверен, что нам туда? – проговорил фальцетом Сувантолайна.
- Я уже ни в чем не уверен… - сбросил тяжкую ношу уставший маг – полезу, посмотрю…
Додли отдышался, и взяв только факел принялся аккуратно пробираться внутрь, по скользким ступеням монолита. Лайне показалось, что его нет уже долгое время, когда, теперь уже она всполошилась и принялась окликать приятеля, чей факел был едва виден в темноте пещерного углубленья. 
– Сюда, иди сюда! Ты должен это видеть!!!
– Как я спущусь туда без факела!? – рассержено возразила Сувантолайна – я испачкаю или порву платье!
Ответом послужил дикий хохот, что, исторгнувшись из горла волшебника, тут же был подхвачен громогласным затихающим под куполом пещеры эхом:
– А ты точно уверен, что хочешь после снять этот пояс?! – вопрошал чуть тише Додли.
– Не смешно! – последовал подхваченный эхом женский визг – что скажут эти свиньи, когда им доставят «подарочек» - весь в ссадинах и в порванном платье???
– Ты прав, прав, – все, иду! – недолго пробирался маг обратно, по уже знакомому пути.
Освещая Лайне путь факелом, он взял с собой все их вещи, решив сделать привал прямо на том месте, что так впечатлило его. И вскоре эльф понял, что именно так взбудоражило его друга. 
– Я конечно немного в тупике – признался маг, перед тем как осветить алтарь, и все, что было на нем, сотворенные, как и прочее находившееся в этой части подземелья самой природой – до этого времени глазик вел меня только сюда – и это - единственный проход. Судя по Вениным описаниям – мы в Пещере Забытых Снов… Но теперь та нить, что помогала нам до того взмывает прямо вверх, будто по воздуху нам полагается взлететь… Но с этим мы разберемся позже, смотри же!
У Лайнэ перехватило дыхание – никогда он не видел ничего подобного. Перед ними стоял алтарь в пять больших шагов вверх, пирамидальной формы спиралью сужающийся к верху, на вершине которого покоилось очень напоминающее фигурку девушки изваяние. 
А вокруг, подобно звездам, мерцали бессчетные едва движущиеся вдоль стен сине-серебряные порой зеленоватого оттенка огоньки. Целыми созвездиями млечного пути и яркими светилами мерцали они под потолком среди обрамлявших их растений, росших сверху вниз подобно тончайшим сосулькам с капельками воды. Запах болотистых мхов наполнял воздух. Додли распахнул широко глаза, мня, что так запомнит увиденное как можно дольше, Лайна невольно встал на колени. Неизвестен тот срок, сколько отряд простоял бы так, прежде чем приятелей окликнул приятный женский голос. Оба от удивления вжались в основание алтаря, а Додли принялся панически освещать то место, откуда послышался голос.
В свете факела, у стены, виднелась фигура невысокой рыжеволосой девушки, голову которой венчали перья. Она была боса, юбка ее была грубого пошива перехваченная ремнями, вдоль которой свисали хвосты тех животных, что обитали в округе и окрест пустынной местности. Шея незнакомки была увешана украшеньями из кости разных животных и птиц. Спину ее укрывал плащ магов.
– Кто ты? – слегка осмелев, произнес маг - мы не причиним тебе вреда.
В ответ та лишь заливисто рассмеялась:
– Обычно те, кто сюда приходит, просят меня быть милосердными к ним… – ответила, расслабившись, девушка – Так что лучше ответьте, кто вы? И что забыли в моем доме?
– Мы – пропищала Лайна – пришли спасать мир. Остановить орден Черных магов… - начал, было, эльф.
– Так, так, а ты меня провел! – из дальнего угла комнаты девушка тут же материализовалась подле приятелей и нависла в воздухе, оценивающе уставившись прямо глаза в глаза эльфу – ты – мужчина, – потянулась было снять пояс она, но не успела – Додли упрямо перехватил ее руку.
– Ты помешала нам представиться, хоть сама и спросила. Так вот я – Додли, Великий маг! А это, – кивнул в сторону Сувантолайны колдун – Светлый эльф, и этот карнавал нам нужен для того, чтобы остановить проклятых чернушников, которые захватили Сферу. 
Девушка успокоилась, высвободила руку из цепких пальцев мага, так что он даже не успел того заметить, и спокойно встала на расстояние трех шагов:
– Мне нравится твой пыл, очень полезно для того, что вы задумали. Но как ты собираешься двигаться дальше? Ты не Великий маг, только им будешь… не сразу, но будешь…
– Нееет, – немного пришел в себя завороженный на время глубиной зеленых глаз незнакомки волшебник – ты так и не сказала, кто такая! Тут не очень-то подходящее место для жилья, так что не надо таиться. Говори, кто ты и почему здесь?
В ответ девушка сложила руки и кивнула на вершину алтаря, туда, где стояла фигурка женщины.
– Не может быть… – только прошептал, поняв, Сувантолайна.
– Вы верно догадались прежде, и сейчас вы находитесь в Пещере Забытых Снов. Я – дух этой пещеры, представший в образе, что напоминает человеческий, мое имя Вель, и я Матерь Дракона, что обитает в этом монолите.
– Так ты Дух? – приподнял бровь Додли.
– Уже давно я – сама сопричастна магии, ее сути, и долгое время помогала дракону беречь Сатаа, что вы пытайтесь отобрать у мятежных послушников ордена Симби…
– Они мятежники? Но раз сферу охранял дракон, почему бы ему самому не поставить их на место? – отозвался Лайна.
– Они выбрали правильное время – подытожила с сожалением Вель, – Гилдас отлучился на этот раз надолго, и потому самый амбициозный Мэтсясика не упустил времени и воспользовался положением. Я вижу, что вы посланы сюда с подачи дракона… - прочла в глазах эльфа Вель.
– Гилдас, да мы виделись с Гилдасом – призадумался маг, как раз тогда они с Веней… И почему Венька рассказал столько подробностей, но забыл упомянуть, что этот монолит – дом его братца? Мессир хитрожоп!
– Веня? – ухмыльнулась Матерь – так это он послал вас в помощь? Тогда не удивительно, что вам удалось пройти так много – хмыкнула она.
– Ты нам поможешь дойти до конца? Твоя Пещера Забытых Снов прекрасна, но нам необходимо достичь места что мы ищем так долго – спросил с надеждой Сувантолайна.
В ответ Матерь, сперва с сомнением глянула на обоих, после чего полностью расслабилась и повисла в воздухе, закрыв глаза. Тело ее осветилось золотистым светом. Вель перетекла вертикальное положение, и, открыв зачарованные зеленые глаза, просветила для себя все, что было у эльфа и мага как на уме, так и в памяти. В какой-то момент, читая Лайнэна, она в удивлении отпрянула, и тут же, с надеждой вновь припала к его глазам. 
Когда эта часть знакомства окончилась, она слегка устало, но уверенно произнесла:
– Я помогу вам.
Вскоре Вель начала подготавливать все необходимое для подъема в башню.

***
   Тихая безлунная ночь. Запахи мелеющего озера, становящегося прудом в этой части водной глади Кутамо висят пологом в непроглядной тиши одинокой беседки – единственного места встреч жриц храма с родичами и близкими… Украдкой порхают светлячки, в унисон с падающими маленькими звездами, разрывая темноту ясными сполохами, недостаточными, чтобы осветить всю местность целиком.
– Мы с матерью волнуемся, ты здесь совсем одна, милая…
– Все мы, на самом деле – одиночки – объясняла Алтэя отцу причину своего ухода в храм, что сама же и создала. Кроткая жрица устало выдохнула - Даже в семье, с друзьями и любимыми. Ведь каждый из нас сам приходит в этот мир, один и уходит, даже те, кто случается, приходят или уходят одновременно – все равно с разными чувствами, впечатлениями… Одновременно, но не вместе. 
– Но это не совсем так… – отвечал эльф.
– Да, одиночки мы все, но разнимся в своем одиночестве – ты прав. И одиночки различаются между собой, да так, что, различая те порой не оставляют им возможности ужиться. Безымянные часто наведываются сюда и во многом, не во всем – наставляют нас… 
– … Безымянные?
– Да, отец. Лишь недавно, придя сюда, я заметила, как вечернее солнце конца лета вдруг стало отдавать серебром. Здесь очень мирно и прекрасно. Да, днем здесь такой спокойный цвет, действительно хорошо начищенного серебра. Но даже тут незримое, но неизменное присутствие безымянных все так же чувствуется. Они присматривают за нашими местами, причин не говорят, они безмолвны по отношенью ко всем так же и потому что мы, и в большей степени – люди, не просто не слышим, но в большинстве своем не можем воспринимать все, что нам говорят не от своих мыслей, а с чистого листа. Даже то, что случается с другими, совершенно отличными от тебя людьми ли, эльфами… не имеет значения с кем… Большинство же, если не перенимает полностью на себя, но пытается представить – чтобы чувствовали, попадая в эту ситуацию. – Алтэя опустила голову и заговорила тише - когда вспоминаешь о безымянных – все, что тебя окружает, отходит на второй план, так же, как и их ничем не приметные, схожие с человеческими фигуры. Все плывет в молочно-серой дымке, и единственное, что приковывает внимание, оставляя мелкую дрожь – их лишенные зрачков глаза, негасимыми свечками проявляющиеся из тьмы туманов… И, хотя пламя свечи издавна и почитается символом надежды – но не с ними.
 Ведь с безымянными невозможно договориться, от них нельзя откупиться, безмолвные – присутствием своим они вершат судьбы. Им глупо и невозможно поклоняться – ведь безымянным все равно. Эти существа не обладают ни чувствами, ни эмоциями, все это им чуждо. Поначалу они меня пугали, но даже нет… не пугали, а просто не хотелось находиться рядом с теми, кто по природе своей не способен испытывать ничего… Безымянные не говорят, они всегда безмолвны. 
И лишь изредка, мысленно скажут они есть то слово, что им было необходимо передать. Создания эти и есть та энергия, что лежит в основе токов всех религий, культов, верований и столь многих убеждений, коими обзаводятся массы. Именно Безымянные есть те, что под действием силы мыслей, а в том более прочих преуспели люди, становятся божествами, наделенными формой и качествами. Они ни в коем случае не просто равнодушны. Ведь любой равнодушный, хоть в чем-то, но имеет искус и слабину. Но не Безымянные, ведь у них нет собственных стремлений и целей. Они – последний аванпост перед Пустотой, той, что есть все и ничто – одновременно. Страх и пустота – вот что чувствует большинство столкнувшись с ними, так как весь их опыт – не имеет значения для безымянных, и в свою очередь тем не с чем сравнить себя. Более терзает лишь страх того, что существо, лишенное чувств и эмоций, может сотворить с тобой все, что угодно… НО ОТЕЦ, ЭТО ВЕДЬ И ЕСТЬ САМА ЖИЗНЬ!.. Вот и получается, хочешь посмотреть в глаза жизни – взгляни на пламя двух свечей. Безымянные, поблескивая ровными свечками своих глаз они - недвижно, беспристрастно, молча вершат судьбы живых существ, исполняя лишь то что должно. Научившись у нас чувствованию, сопричастию ко всему окружающему, взамен они наставляли и нас, то том, что: одни – те одиночки, что венчаны с ветром. Незатейливые из таких живут по наитию, и жизнь заносит тех туда, куда позовет ветер. И как бы ни повернулась судьба именно, то, что такие души пожелают в тот момент что застанут – для них - свято. Беззаботные, они прекрасны, наслаждаются сиюминутными желаньями, не стремясь душей ни к каким горизонтам. Одиночек таких большинство, они живут себе спокойно и живут, и именно это их правда, но часть из них все-таки нуждается в смыслах их пребывания здесь. Такие уже избирают несколько сторон жизни, останавливаясь на них, и находят главные смыслы в войне, ценностях рода, правдоискательстве, торжестве истины, безостановочном празднике или таком же общении, иногда даже в ценностях духа, а порой в том какими должны быть все, в законах, правилах, во многом стараясь соблюдать все то, что нашли для себя важным. Хоть те и счастливы, но и венчанные с ветром разнятся. 
Самые старательные из таких становятся духовниками орденов, военачальниками или просто вершителями своих идей призывают других принимать то, что для них священно… Некоторые из одержимых костными и односторонними идеями бытия иногда даже часто духовными его вопросами, и ставят их выше прочих, подчас могут быть опасны для всех кто рядом. Их протест слышен громко, и достаточно громко для того чтобы найти последователей.
 Иные, это те, что венчаны со свободой принимая жизнь и свободу остальных не меньше чем собственную, а потому никого не осуждая, живут, находя радость открытые всем идеям, но принимают из тех идей лишь те, что близки именно им. Такие, не чужды к жизни, но все же важнее для них стремление духа, а потому и жизненные неурядицы скорее, как суета, что порой отвлекает от важных исканий себя в глубинах своего естества, ровно, как и среди окружающего мира. Странными таким душам кажутся однозначные стремленья самых беспокойных из венчанных с ветром. Те находят счастье в творении и развитии и охотно делятся своими знаниями.
Но среди душ тех есть и такие, что видят в своем танце со свободой, то самое главное для чего они живут. Они не опасны для других, в отличие от заигравшихся из венчанных с ветром. Их расстраивает все то что видят они вокруг себя, но призыв венчанных со свободой тих, из уважения выбора других они просто делают то что должны, не насаждая, а только общаясь с окружающими обнажая в образах то что чувствуют: слагая песни, что трогают самые сокровенные струны души, стихи, проникающие в естество услышавших их, картины, что завораживают, танец что уносит в самые дальние дали… 
Все то, что я тебе рассказала не так легко, ведь в течение жизни немало и тех, кто переходил от одного венчанья, с ветром ли, или со свободой в другое, и в разные их проявления. Как немало и тех, что мечутся между своими истинными желаньями и теми правилами, что тоже приняли некогда для себя в равной степени со свободой. Отсюда и все то, что творят они. Причин творчеству полно - и их так же много, как и живущих. Грубо говоря - самые загнанные - ради почитания себя обращения на себя внимания. Есть и те, что без какого-то внутреннего порыва – творят для того, чтобы заниматься хоть чем-то. Фанатичные и властные - придумывают себе что-то, чтобы захватывало массы и управлять ими. Увлеченные, творческие - творят для себя, выражения того что сидит глубоко внутри и самими ими не осознается. Компанейские - порадовать плодами творчества друзей... 
Ну а увидевшие и чувствующие в этом свое предназначение - пишут такие картины, сочиняют такую музыку и прочее, что не оставляет равнодушными никого - даже самых черствых из столкнувшихся с их плодами, потому как не просто ищут, а уже каким-то образом нащупали в себе ту суть всего того, что несет в себе этот мир и выпускают ее через себя как через воронку...
   Но одиночки все – именно потому, что переубедить и заставить отвергнуть свои идеи - ни венчанных и со свободой, ни с ветром невозможно. Ведь даже самые беззаботные не изменят себе и не станут слушать других, покуда сами не захотят того… Не тревожься за меня, я делаю то что должна… Ведь я сама создала все это, потому-то подруги что пошли за мной, назвали меня Верховной Жрицей этого места. 
– А как же любовь, рано или поздно тебе мог бы встретиться тот единственный – заговорил смутившийся отец…  – Ведь твое решение приведет к тому, что ты будешь одна…
Отец и дочь присели на скамейку.
– Уверенность в выборе моего пути нарастала во мне постепенно, не сразу, отец. Еще в юности я знала твердо, что нужен мне спутник, идущий со мной по жизни под руку. Будем мы друг другу опорой и теми, кому можно будет полностью довериться, и нет никаких секретов. Они были бы для обоих смешны, лишни, неуместны. Ты, отец, входишь в счастливое исключение, нашей маме с тобой и правда повезло. Моя мать сильная женщина. 
– Эльф кивнул, добавив – Она сильная, и кроме того – горит ярко. И ты сильная. Но и спокойная, выдержанная. 
В ответ Тэя молвила:
 – Но исключение – не правило… Прочие устроены иначе. Сильной женщине нужен еще более сильный мужчина, более сильный ее духом. Более сильный, но не подавляющий и истинно любящий. Только с таким сильным и любимым спутником можно смело идти по жизни, бросая вызов самым трудным препятствиям. За время, проведенное в раздумьях у этих берегов, я многое смогла осмыслить. Знаешь отец, - продолжала она – ведь очень высоки мои ожидания к любому, кто захочет быть со мной…
– Поясни, милая…  я все же поспорил бы с тобой… – не хотел мириться отец, чувствуя, что в какой-то степени теряет свою дочь, избравшую совершенно непривычный эльфам образ жизни, в особенности таким молодым.
– Ты давно смотрел на небо? – внезапно, подняв голову, спросила Алтэя.
– Милая, говорят… только дети смотрят туда… – растерявшись, признался тот.
– А я смотрю, часто… Ведь все ответы на самые важные вопросы, не тут на земле, а там – улыбнулась молодая эльфийка.
– Правда? – взбодрился отец – так что тебе сказало небо?  – улыбнулся он. 
Промолчав немного, она продолжила:
 – По-настоящему любящая девушка, отец, сделает ВСЕ ради любимого. Она убьет, отречется от себя, разделит лишения. Происходит это, потому что именно женщина склонна ставить чувства, своего мужчину безусловно высоко. Но мужчины… – Тэя чуть заметно сдвинула брови – они не таковы. Не считая исключений, они ради любимой ни за что не пойдут на такие лишения, и меня это очень сильно останавливает от союза с кем-либо. Мужчины иной народ, ими зачастую движут их принципы, это и не хорошо, и не плохо. Такова их природа… Даже если мужчина и жертвует собой ради любимой, происходит это в таких случаях не из чувств к ней, но из принципов, его собственных.
– Но что здесь не так? Я ведь тоже… То есть какая в сущности разница, если результат – один? Из любви ли или из принципов, избранник в итоге пожертвовал многим ради тебя.
– Вот видишь, отец, и ты не идеален! – рассмеялась жрица храма. – то-то и плохо, что на моем месте в таком случае могла быть любая другая, я знаю – мой нареченный был бы готов на все эти подвиги так же ради нее. А я такого не хочу.
– Тэя, ты жестока, как же тогда? Но как же честь, неужели это не то, что должно быть главным у любого мужчины? Его кодекс, его лицо…
– Ты прав и не прав, - подловила эльфийка – Да, ВО ВСЕМ, с чем приходиться сталкиваться в жизни настоящий мужчина должен сверяться со своим кодексом чести, во всем – кроме любви, отец! Настоящий поступок для меня только тогда, когда мужчина, что всю жизнь следовал принципам и не собирался их предавать, но все же поступиться ими ради любимой, и не потому что заранее так решил, и тем самым обезличивая избранницу, а именно из важности именно той, что полюбит по-настоящему. Но хуже другое. отец… Со временем мужчина думает, что любит избранницу, а на деле лишь привык и ему удобно. Знаю, ты возразишь, что привычка неизбежна и ничего плохого в том нет, и это правда, но не в том случае, когда девушка – просто подошла некогда по нужным параметрам, а потом на смену этому пришла привычка и удобство! И даже встретив в будущем ту, что доведется полюбить по-настоящему. Мужчина скорее останется с той, что привычна, обманывая обеих. То все очень удручает меня. Ведь должно-то все быть не так…
   Никто не может принадлежать другому. Все может измениться в любой момент, в любую минуту. Счастье, если тот, кого ты любишь, так же любит тебя и он с тобой. И зная, что нет оков, тем ценнее любое мгновение, проведенное с любимым. Это и есть жизнь, а не существование. Конечно, всегда хочется надеяться на лучшее и верить в то, что это чувство продлиться сколько возможно долго, лишь надеяться, искренне чтобы не спугнуть ту птицу что приносить счастье, осознавая это все. Это только кажется, что тот кто рядом не меняется и никогда никуда не денется. Ведь день за днем все мы видим что-то новое говорим друг с другом и едва заметно, но все же меняем свои мысли и суждения. 
   Уверенность душит, обязывая. Делает таинство – рутиной, лишает свободы, полета. Но и грань тут зыбка… Ведь такая свобода дает путь маневрам, таким как - обмани сам себя! А тут открыт путь подменам понятий и изменам. Но тем ценнее понимание того, что, не смотря на свободу, лишенную условностей, твой спутник действительно видит ценность именно в тебе. Это и есть истинная – свободная любовь, а вовсе не распущенность, ошибочно принимаемая за любовь без условностей. Ведь к чему тогда быть вместе, когда есть потребность во многих? А особенно напрасно – улыбнулась эльфийка – уличать мужчин в обмане, лжи о их чувствах к тебе. Мужчина ни в коем случае не врал, когда говорил о своих чувствах к тебе, но стоит помнить, что слова эти были применимы ТОЛЬКО к тому отрезку времени, когда он делился своими чувствами. И это вовсе не значит, что через год, два, через неделю, месяц, или считанные часы — это не перемениться. Вот очень частая ошибка, на которую напарывается большинство женщин.
   Помня это, разочарования от неоправданных ложных ожиданий не будет таким горьким. И тем ценнее длительность этих чувств, что идут они вопреки привычке, страху одиночества и удобству, сопровождающим этот союз. А потому и связывать свою жизнь с кем-то я могла бы только при уверенности в том, что именно этот человек просто мой. 
Вот и получается, что дружба остается самым подходящим исходом взаимодействия с большинством из них. Ведь именно дружба, поддержка и отличается простотой суждений, нет и истеричности. Многому можно поучиться у мужчин. Хуже, что большая их часть не видит необходимости водить дружбу с женщинами на равных, не в мелочах, а именно с доверием, без игр, обмана и недосказанности, а жаль… союзы часто рушатся, расстраиваются, распадаются, а друзья – остаются. Ведь по-настоящему важного мужчину, пусть без чувств, но и правда – интересного, всегда хотелось бы сохранить на года…  Вот и получилось – те, кто и в правду любил меня, любили не на столько, так как со мной ли без меня – у них все равно останется их дело и будут они в нем преуспевать. И для того чтобы мне не быть подобно другим женщинам страдающей от любви и несчастной в жизни, я поступила так же, как и они. У меня есть мой храм, и я счастлива независимо от того есть в моей жизни любимый или нет. Даже больше, теперь, когда я привыкла к тому, что у меня есть сейчас, я никого уже не хочу подпускать ближе, это хлопотно, и скорее лишне. Не теперь…
– Знаешь, а ведь ты права… Пусть так, но я вижу, что ты и правда не страдаешь – улыбнулся задумавшись эльф – по крайней мере, теперь я за тебя меньше волнуюсь… пойду успокою мать. Береги себя и возвращайся домой, и тогда, когда захочешь, и, если случиться так, что захочешь – обнял Алтэю на прощание отец.

*** 
   Застолье уже заканчивалось, маги совета удалились в свои обиталища, пожелав всех благ их главе. Комната была огромной, весь пол ее покрывали узорчатые ковры и подушки бордово-красноватых оттенков. Большие полукруглые окна были занавешены легкими, но непрозрачными нежно-алыми занавесками, что были всего на тон светлее нависающей ткани потолка. Никогда еще в своей жизни Лайнэн не видел подобного убранства – от краев стен к куполу комнаты пологом провисала, проходя по всему пространству потолка аккуратными складками ткань, внезапно поднимающаяся и перехваченная в центре красивым продолговатым светильником, что дополнял главенство красного цвета этой обители. Именно этот светильник и превращал полог в… трудно сказать, во что именно он превращал собравшуюся по центру потолка ткань, но выглядело то очень красиво. Вообще все, что находилось тут - было выдержано в бардово-алых цветах, и как орал весь вечер сам идиот Мэтсясика – выбрал цветом он – цвет крови специально, чтобы помнить, во что превратит этот презренный мир своими деяниями. Однако комната показалась эльфу, вопреки кровавому настрою Черного Мага скорее умиротворяющей. Понравилась Сувантолайнэну, и та странная трубка, что маги звали кальяном. Попробовав ее из вежливости, тот понял, что кальян ему даже понравился. В центре комнаты, рядом с маленьким фонтаном в форме цветка стоял небольшой стол, за которым и просидели пировавшие весь вечер. 
И вот дождавшись ухода последних участников застолья прекрасная Сувантолайна, обольстительница, что весь вечер больше подливала верховному магу ордена Симби чем пила, умело увиливая от грубых объятий Мэтсясики уговорила, наконец, гордеца, оказавшегося к тому же и «Магом Времени» показать ей «ту штучку что заставила восстать народы всего материка». 
– Я Маг Времени! И именно это мнее… – заикался тучный красномордый от обильных винных возлияний старик – я изучал магию Времени последних девятнадцать леееет! И я самый…
– Ты лучший, и так молод и красив, время, которым ты повелеваешь – воистину не оставляет на тебе своих следов! – заискивающе восторгалась перебравшаяся, наконец, за другую строну опустевшего стола Сувантолайна, предусмотрительно промолчав безбородому лысеющему магу о том, что во всех древних трактатах говориться о том, что ни пространства, ни времени не существует, и в действительности они – не более чем иллюзия, и его магия времени - ерунда. – А у тебя правда есть эта штучка, или несметные войска напрасно идут сюда со всех сторон, а найдут, придя только обманщика?!– продолжала сладко мурлыкать Лайна.
– Если я покажу свою «штучку» сейчас – тебе понадобиться время чтобы успокоиться! – приподнял брови развалившийся в подушках «Великий Черный Маг Времени».
В ответ эльф поперхнулся, смирив приступ накатившей тошноты – воображения Лайнэну было не занимать, и сейчас оно было против него.
«О Боги, я догадывался, насколько мерзки эти похабные намеки девушкам, но не думал, что НАСТОЛЬКО …» – пронеслось в голове у эльфа, но спустя секунду он нашелся что ответить, отвлекшись на осмотр убранства комнаты:
– Я люблю растягивать удовольствие, милый… - продолжала, наигранно мечтательно Лайна, застенчиво поглядывая на него.
– О, строишь из себя монашку?! Я люблю игры!!! – облизнулся Мэтсясика.
Лайна едва заметно вздрогнул.
– Тебе холодно, я могу согреть… – заискивающе продолжал Черный маг.
Эльф покраснел, хоть и от злости, но сработало это в неожиданно лучшую сторону. 
– Ты не представляешь, какому властителю тебя отдали в дар!!! – перевалившись на колени, попытался встать Мэтсясика. – Весь мир будет у моих ног, а ты, ты будешь моей королевой, если понравишься мне и будешь слушаться! Ведь я… - встал, наконец, в полный рост Черный Маг Времени. – Я буду повелевать теперь не только Временем, но и Пространством, пространством всего материка!!! – поднял покрасневшие глаза к потолку Мэтсясика, кинувшись к одному из узоров ковра на стене. Он навалился на северную стену комнаты и принялся, пыхтя, сдирать один из ковров. 
В задумчивой дымке кальяна Сувантолайна смотрел на неуверенные потуги Мэтсясики, успевшего за вечер стать для эльфа омерзительнейшим существом из живущих. Убедившись, что тот полностью увлечен делом и не обращает на него никакого внимания, Лайнэн в который раз с надеждой посмотрел на спасительную дверь, за которой, он надеялся – все еще был Додли… Задумавшегося эльфа отвлек дикий рев «его господина».
– Чтоооо!!!
   Подскочив на месте, он обернулся на издавшего вопль Мэтсясику. 
– Что ЭТО, я спрашиваю???!!! – заорал тот, уже встретившись глазами с красоткой Сувантолайнэй. 
Тот тайник, что был за ковром – оказался пуст…
На крик тут же вбежал обеспокоенный Додли, со всей поклажей.
– Наложница не смогла угодить моему господину? – принялся кланяться маг Огня – Чертовка! Что за дурное поведение, как я тебя учил?!!! – принялся отчитывать Лайнэна маг.
Но Черный Маг Времени уже трясся от злости:
– Проклятые воры!!! Кто вас подослал???!!! Я вас УБЬЮ!!!
– Ну что Вы, что Вы? – раболепно принялся уговаривать Додли, косящийся попутно на эльфа, пытаясь узнать, в чем дело разными положениями глаз.
– Вы еще и продолжаете сговариваться?! Проклятые твари!!! Я не могу понять как из земель итайны, с моей собственной родины могли прислать… ! Эй! Ведь ближайшая оконечность итайны находиться в двух неделях пути! Вы не могли добраться за такой короткий срок, да и к тому же – кто вас пустил?!!! 
– Эээ, магия, я же маг… – ответил Додли.
Мэтсясика подскочил к нему:
– О, Живой меч! Я слышал о них много, только вот почему на нем не твое лицо, а лицо какого-то эльфа, похожего на мою красавицу? – презрительно уставился на Лайнэна глава ордена.
   Не дождавшись ответа, Маг Времени отшвырнул Додли к стене, и принялся творить одно из смертоносных заклятий из своего арсенала… 
Мэтсясика сбивался, медлил, вино все еще не отпустило его, а потому переключился он на более простое заклинание, что зовется «виденьем» - способность распознавать влияния магических заклинаний и вещей, что позволяют навести морок. Додли он не стал трогать – тот был проверен его сподвижниками еще по прибытии, а вот с Сувантолайнэна спала пелена его женственности, выдавая предательским свечением пояс, меняющий пол…
Медленно закипая от ярости, Маг Времени приблизился с сидящему Сувантолайнэну и прошипел:
– Я Маг и вижу, и я определяю. И у меня ошибок не может быть. В таком случае, я не буду магом. Я знаю движение материи, оно идет на тонком уровне и обычные люди это не видят. А точнее, не замечают. Я обладаю этим зрением и поэтому я всегда увижу приближение чего-либо. И всегда предупрежу человека. Ну, а у человека всегда есть выбор. Послушаться меня или нет. В основном, слушаются.
– Я не человек…

– А есть, которые начинают спорить со мной, вот тогда их жизнь и бьет ключом. Только по голове и большим, железным. И не один раз. Я знаю законы притяжения… И ты будешь проклят с этого дня, каждый твой день будет проходить в мученьях, так, что ты будешь молить о смерти, я… - только и успел сказать Мэтсясика, Великий Черный Маг Времени… за миг до того, как Пончик, вломившийся в палату ордена, безвозвратно откусил ему голову.
– Пончик! – радостно выдохнул Сувантолайнэн, снявший, наконец, ненавистный пояс. Додли, которого после удара об стену в очередной раз сильно оглушило, поприветствовал спасителя полуулыбкой и кивком.
– Как тебе это удалось – даже не вопросом а скорее мольбой молвил контуженный маг Огня.
– Веня принес, и леди.
– Леди? – уточнил пытавшийся понять Додли – помоги мне! Нам бы теперь убраться отсюда, да поскорее. И знать бы как.
– Леди!
– Что? Где ты выучил это слово? – слегка ожил Додли, вопросительно глядя на поднимавшего его ухря.
– Сама удивляюсь! – послышался легкий смех в углу одной из стен. Сгустившийся туман явил уже знакомого друзьям духа монолита Вуори, Матерь одного из драконов – Вель.
 – Он не называл меня по-иному весь тот непродолжительный срок, что нам довелось пообщаться… – улыбалась загадочная красавица.
– Нам нужна помощь, ты поможешь нам? – затаил дыхание эльф.
В ответ Вель внимательно, но не долго осмотрела собравшихся и молвила, открывая портал в одной из стен:
– Вы отправитесь прямо домой. Я вижу, Сатаа похитили не вы, но в любом случае я благодарна, что вы уничтожили этого… Мэтсясику, он мне уже порядком надоел. Только одна просьба.
– Все что угодно! – ответил без тени сомнений Сувантолайнэн.
– Вели Морриган прийти на поляну Уураинэн, сразу как встретишь ее. Она знает, где это…
Эльф тревожно взглянул на нее, не понимая, причем здесь его Морриган, и какой интерес к ней у их новой знакомой.
– Не тревожься. Она сама потом тебе расскажет то, что сочтет нужным.



***
 Вяйнэмёнэн ликовал. Бороздя небесные выси, его переполняло счастье в полете домой, прочь от песков знойной Хауканы, в сердце которой время назад он доставил ухря. Пончик помог Вене разобрать глубинные катакомбы его горы Илимэ, дабы тот смог узреть самые скрытые палаты своего обиталища. Зачем было сделано все то – генерала Йоханесса не интересовало, а потому, как только ухрь справился с этим делом – ящер доставил его к друзьям, к подножью монолита. Дракон порхал бабочкой, поворачиваясь в воздушных потоках с боку на бок и подергивая от удовольствия лапками, в оной из которых ящер нес очередной источник своего вожделения, что не давал покоя Вяйнэмёйнэну все прежние зимы.

***
   Выход из портала оказался как раз на краю поля, близ владений разбойников леса. Хоть и близко это было по меркам материка, но все же уставшему от подвигов отряду и тот остаток пути был ощутим. Несмотря на то, что предстояло друзьям тащить Додли на себе – все понимали, что скрытность в эту пору важнее удобств. Они горячо отблагодарили Вель и принялись неспешно преодолевать последние остатки пути. Вскоре эта долгая ночь должна была закончиться. Ветер стих, унеся за собой последние облака, что были в небе над Савонлинной, таким родным краем. Сейчас, за несколько часов до восхода солнца части небес сильно разнились. Небесный свод был темен лишь с одной его стороны, с другой же – добротная половина неба так и простояла всю ночь, кутаясь в полумрак. Никто из отряда не догадывался о том, что знали местные жители тех мест - так всегда бывало в той части света, однако маг, эльф и ухрь сочли это за добрый знак. И вот, уставшие от славных трудов, друзья побрели пустой дорогой через поле. Уже успела выпасть ночная роса, щедро промочив обувь путников насквозь по самые колени. Но и то оказалось не самым досадным – уже у самого леса, их дома, дорога становилась сухой и с каждым их шагом в воздух поднимались облака сухого песка, что облеплял их дорожные ботинки целиком.
– И это у самого дома! – принялся было сетовать изнемогающий от невыносимой головной боли Додли.
Лайнэн остановил его причитанья изнеможенным взглядом.
– … тебе легко! А у меня голова сейчас разойдется на лоскуты, – стонал маг – да так, что вот-вот грохнет, будто букахи носятся… да так много! и почему в знойной пустыне таких проблем не было? А у самого дома – получите… – только пробубнил маг прежде, чем снова едва волоча ноги обмякнуть на плечах приятелей, что были ему костылем.
Телепортация продолжалась. Но вовсе не та, что привела эльфа со спутниками к родным землям с самого центра материка.... 
Сувантолайнэн совершенно не помнил, как он устроил своих друзей на ночлег в палатах их домов. Не помнил и пути к собственному дому… И только когда из дверей родного раскидистого дуба выбежала и прижалась всем телом прежде ледяная Морриган, ошарашенный эльф наконец очнулся от грез наяву.
– КАК ТЫ МОГ СОГЛАСИТЬСЯ НА ЭТО? 
– Я…
– Молчи, прошу… Я уже и не надеялась встретить тебя снова! Почему не сказал?! Какой же это поход? Он оправил вас на смерть!!! Я была готова пойти и разделаться с этим драконом теперь же… Никогда, слышишь меня – никогда не утаивай от меня своих деяний! – уже холоднее произнесла Морри, блеснув острой сталью глаз.
– Тихо, тихо… Я здесь. Я вернулся. Я с тобой, и никуда от тебя не денусь! – зашептал, крепко обнимая дрожащую Морриган Светлый эльф – Веня сделал для нас все что мог. Он, он ведь здорово помог нам на месте, мниться мне, что дракон догадывался, что та хозяйка пещер Вуори - Вель поможет нам, она хотела видеть тебя на поляне Уураинэн как только сможешь придти туда…Почему ты вдруг стала бледна?... 
– Не тревожься, это моя очень близкая подруга – справившись с удивлением, улыбнулась решительно собравшаяся эльфийка – судьба разняла нам руки. Было много забот всю эту пору, тогда мы и потеряли друг друга. Не могу поверить, что снова увижу ее! Мне надо идти, а ты дождись меня в палатах и отдохни… 
   Накинув плащ, она велела молчать и оставить все разговоры до пробуждения. Для Лайнэна та долгая ночь, наконец, завершилась…

***
   С возвращения из похода минуло семь ночей… Так часто бывает - тяжкое время бременем лежит на шее и потому каждый миг обманчиво тянется подобно целому дню. Другое – отдых, приятные хлопоты, за которыми проноситься сонм событий, нещадно съедаемых временем. За неделю, что отряд мирно и степенно провел в прекрасном лесу – Савонила, в том полюбившемся краю благодатных земель, что так щедро преподносит пропитание живущим в нем, произошло много событий… Додли вылечился от недуга привычными ему регулярными винными возлияниями, не без помощи знающего в них толк приятеля, лучшего по мнению мага, когда дело доходит до вина - Леммикяйнэна, черного единорога. Пончик пропадал целыми днями в окружном лесу, погруженный в дела по подготовке разбойников к пиру по просьбе Сувантолайнэна, лишь вечерами ухрь навещал своих друзей. 
Сам Сувантолайнэн не разлучался с вошедшим в полный возраст Антэро, воительнице чуть ли не впервые пришлось признать свою неправоту, что заставила ее некогда усомниться в словах Лайнэна о происхождении и особенностях его Живого меча. Целыми днями вместе с Морри и Антэро они проводили время втроем, увлеченные обустройством уютного садика с фруктовыми деревьями, что росли здесь в изобилии и небольшой поляной целебных трав сразу за дубом, в котором они жили теперь вместе. Эльфийка дала согласие стать Сувантолайнэну женой, когда тот обратился к ней на следующий же день после возвращения из похода за так и не найденной Сатаа. Подготовка к торжеству шла полным ходом… 
   Существует древняя эльфийская традиция, по которой три дня и три ночи новоиспеченная жена должна сопротивляться посягательствам мужа на исполнение семейного долга. Это делается для того, чтобы запутать злых духов, и потому все эти три дня решено было провести три свадебных празднества. Первая часть церемонии, самая многочисленная – для жителей леса, окружных земель и друзей-приятелей; на опушке, разбойниками уже готовились столы, что будут всего через несколько дней валиться от обилия яств и еще большего обилия бочек с вином. Словом, для всех тех немногочисленных гномов леса, и таких как Додли, со своим другом Лемми, кто неустанно горланит о том, «как прекрасно было бы забыть, как меня зовут на твоей свадьбе!». Мало из тех, что будут пировать в тот день, смогут пировать и дальше… А потому следующая церемония для родичей со стороны Морриган, эльфов лесов Тапиола, где какое-то время жил Сувантолайнэн и всех эльфийских племен материка с главами которых невеста так или иначе состояла в родстве. Свадьба эта полагалась по всем традициям эльфийского двора центральных районов материка Тэрвэуола. И наконец, на третий день – скромная свадьба, только для ближайшего окружения Сувантолайнэна и Морриган, именно так как они сами этого хотели, сокрытая, в тех же разбойничьих лесах. Немало больших огней и костров будут зажжены в ту ночь и будут они крутиться и вращаться огненными мастерами, бои барабанщиков и неуловимые танцовщицы будут приглашены со всех уголков Тэрвэуолы, дабы подтвердить тот союз перед духами предков и самой природы…
   Додли же, в день, завершающий семь ночей переполняло чувство собственной гордости от того, что он узнал из письма, принесенного почтовым голубем. От представлений о том, каково будет лицо Сувантолайнэна, когда он поведает тому о своей неслыханной удаче. На радостях он в кой-то веке взялся за изучение своих заклинаний колдовской книги, книги магии, которая, к его удивлению, все еще не была им потеряна! Так он просидел почти половину дня, ковыряясь в заклятьях, что писались по мере увеличения уровней едва понятными рунами древних утраченных языков. 
   Едва заслышав знакомые нотки, Додли захлопнул книгу, поднялись в воздух облака пыли, освещенные полуденным солнцем…
– Но мы всегда будем верны вину, винууу, кто бы нам не говорииил… – послышались запевания Лемми за окном.
Маг отложил книгу и опередил неспешно надвигающегося приятеля, откинув шкуры и встав в самом проходе в палату пещеры:
– Нет, нет, мой дорогой друг, сейчас я занят, меня ждут очень важные дела! – Додли знал, было необходимо обезоружить винного приятеля еще на подходе, чтобы не пасть жертвой лихого забытья на неопределенное время, а перед забытьем этим - он то знал - что был силен не более чем щепка против песчаной бури.
– Как, как же так? – округлил глаза озадаченный единорог, чья черная грива была еще чернее, чем он сам, и только серебристый рог и ярко синяя пара глаз контрастировала с его обликом – со мной бочка лучшего храмового, урожая еще…
– Все, все, все, довольно, я слаб чтобы сопротивляться, оставим этот дар богов до вечера, я все расскажу и повод на этот раз будет не из тех, как когда мы отмечали «день Манала» или «день освобождения от Людей с головами свиней»!
– С головами свиней? – просиял Леммикяйнэн – это верно история к сегодняшнему пиру, точно говорю! Мы его еще не отмечали… А… что за люди такие?
– Ну это та самая байка, которую Венька как-то травил у костра, когда мы еще ехали сюда впервые. Не делай такой удивленный взгляд, я всем ее уже рассказывал! – усомнился Додли в неосведомленности друга.
– Да нет же! Как раз это ты мне сейчас и должен поведать во всех красках! – откупорил бочку вина, плюхнувшийся на ветхо сработанную скамью Лемми, не оставив магу пути для отступления. Сегодня, их беседа с самого начала настраивала обоих на возвышенный, далекий от трактирного гудежа лад…
– Ну ладно, – уже принес деревянные кружки колдун, расползшись по скамейке – значит так, история эта произошла век или два назад, в землях итайны, в неделе, двух ходьбы от западного тракта в болотистых лесах местечка Кальвэтта – задумчиво пережевывая травинку начал Додли – будто появился там в то время очень самоуверенный парень, и звали его не то Джек, не то Джо. И путь его подвигов, что уже грезились тому парню, пролегал как раз по тем лесным болотам. И будто не успел он и войти в глубь леса, как понабежали вдруг откуда-то люди, с головами свиней – в количестве несметном и не поддающемся счету, словом не было у того парня никаких шансов. Но они не убили его, как бы ты мог подумать – нет, а просто ограбили его и раздели до гола, похитили уйму ценных для него вещей, в том числе и магического толка, вероятно парень был магом… И вот так, в чем мать родила, бросили в глубокую яму, и … просто убежали!
– Во свиньи!!!
– Дааа, не даром видимо у них были свиньи головы! – расхохотался Додли – так вот – нескоро выбрался парень из той ямы и озлобленный вернулся домой. Там он набрал оружия, и оружие то разве что не из штанов у него сыпалось, и решился Джо мстить «свиньям»! Но только парень добрался вновь до тех мест, как снова набежали Люди Свиньи… и словом сказать – все повторилось!
– Аааахаа, вот ведь не везет!!! – утирал слезы смеха Лемми.
– Дааа – подытожил маг - это она из тех историй, что вроде нашего Манала, проклятого Джо, который, по словам некоторых, и был тем Джо что из истории про «Людей свиней», и таких всяких небылиц, которые рассказывают у камелька или у костра да веселят ими народ, и истории те, по правде не редко оказываются не такими уж и выдумками…
– Это вроде как про «Лес Живых Мечей»? – отхлебнув порядочный глоток, уточнил Леммикяйнэн.
– Что что? Что еще за история? Не слыхал такую…
– А, недавно бытует совсем – махнул копытом единорог – поговаривают, будто есть в небольшом лесу, что окрай Великих равнин по местному наречью аурингон лакиессы, что южнее восточного тракта небольшой лесок. Там, в предгорьях гряды, что зовется Кухой…
– Куха?! Знаю эти горы, мы их пересекали…
– … да, такие небольшие полески возле тех гор неподалеку от них – не редки. Но один из них – просто кишит бесценными Живыми мечами, что почти не попадаются на нашей Тэрвэуоле. И многие пытались попасть туда и похитить или там приручить несколько хоть коих из тех мечей, но все смельчаки так и не вернулись… Еще говаривали будто, ну они же говорящие, как и у нашего эльфа – всегда удивлялся, как ему удалось раздобыть такую диковинку… так вот говаривали будто нападая те выкрикивали что-то вроде «За свободу!» и «за Ёукахайнэна!», … что бы это значило?
– А «за Сюэтар!» они не кричали? - ухмылялся довольный маг.
– Ккричали… а ты откуда знаешь? Если ты уже слышал ту байку, отчего не сказал? Иногда не понимаю тебя…
– Да потому что я знаю начало этой истории, а ты – продолжение – подмигнул собеседник – я сам и создал случайно этот твой «Лес Мечей» …
Леммикяйнэн пригубил вина и склонил голову на бок.
– Да, Ёукахайнэн – был моим Живым мечем, что достался мне еще от родителей, которых я вообще не помню, а Сюэтар – его подружку мы с Лайнэном и Пончиком нашли в пещере с сокровищами, которые не охранял никто кроме убогого Живого Золотого Пельменя, чтоб его! Отвратительнее изврата еще не видел… Потом они стали у меня на редкость быстро плодиться, меч нашего эльфа кстати – это их первенец, я ему его и отдал! И мне ничего не пришло другого в голову как распустить их… Так и было.
– А я… на самом деле… – еле сдерживался от взрыва хохота Леммикяйнэн – медведь из пещер!!! И под моим началом несметная армия гигантских лягух, коих никак не истребить, покуда они не проглотят тебя, и лишь тогда… Ахххааа … распоров им брюхо изнутри мечем – ты сможешь их убиииить… аааааа!!! – принялся бить копытом по старой скамейке покатывающийся от смеха «пещерный медведь». Скамья в свою очередь не заставила себя долго ждать – зашаталась и завалилась на бок в неспособности сдержать бурю эмоций седоков…
Додли, по счастью, не повредил себе на этот раз голову, лишь Леммикяйнэн сильно ударил копыто о камни пещеры, спасая вино от расплескивания.
– Так, все – ты – лечись, – воспользовавшись потерей бдительности черного единорога утвердил маг, поспешив уйти – а мне пора по делам, пока я окончательно не захмелел до времени. 
  Прихватив свой магический фолиант и заветное письмо, Додли надвигался прямо к дубу, в котором обитал его незаменимый спутник. Завидев приятеля издали тот собрался было выйти навстречу, но был опережен порывом пылкого Антэро, что подлетев, приветствовал мага поклоном и эльфийским приветствием, признав гостя за своего.
– Ооо, а он у тебя отменно действует – призадумался вслух волшебник – все же может, стоило и мне оставить кого-нибудь из них…
– Рад служить – отвечал голосом Сувантолайнэна, поклонившись вновь Живой меч.
– У тебя не хватило бы терпения – похлопал по плечу давнего друга эльф – вспомни, как все начиналось и сколько длилось…
– Даа, твоя правда, разве что Ёукахайнэн, с ним было меньше забот, взрослым уже был! Он теперь как бы король кстати…
– Король?
– Да, позже расскажу, в дороге!
– И куда нас опять посылают? – нахмурился эльф, – у меня свадьба скоро.
– Именно – строго подтвердила подошедшая Морриган.
– Нет, нет – обезоруживающе расплылся в улыбке маг Огня, – на этот раз это даже не путешествие, так, приятная прогулочка – потряс в подтверждение своих слов письмом Додли.
  Все трое внимательно прочли письмо и озадачено посмотрели на колдуна.
– Да, меня приглашают в орден магов Огня – Согбо! Как раз в том местечке, что мы взбаламутили на той неделе… - расплылся в победной улыбке Додли.
– А что, если это ловушка? – усомнилась бывшая воительница.
– Я… предполагал, и поэтому пришел за Лайнэном. Тем более что вот тут – маг ткнул на едва различимую приписку в конце письма, на котором болталась веревочка от надломленной печати – просят и его присутствия, ровно, как и Пончикова, словом всех освободителей Орденов от гнета чернушников Симби…
– Я его – не отпущу – категорично заявила Морри.
– Пончик уже отказался, он тут заходил ко мне утром… – примирительно возвел руки в ответ тот - Я думаю, никто не будет против, если ты, Лайнэн, явишься с невестой.
  Слово за слово – было все же решено отправиться вчетвером: а именно Додли, Лайнэну, Морриган и уснувшему Антэро, мирно покоившимся в ножнах эльфийки. Так эльфы оставили на время свои заботы о саде и последовали за магом, который настаивал на том, что сосредотачиваться на сотворении портала ему проще возле собственного обиталища. Долго им пришлось прождать, прежде чем заклятие приняло силу и явило среднего размера портал, поблескивающий перламутром, в который пройти предполагалось, сильно наклонившись и повернувшись боком из-за его неестественной кривизны.
– Я, конечно, не сильно разбираюсь в магии, но ты уверен, что не напортачил? – оценил результат Светлый эльф.
– Да хорошо все будет. Иду первым! 
Не успели все опомниться, как Додли уже безвозвратно скрылся в творении рук своих… Остальным ничего не оставалось, как последовать его примеру, и за последним же из спутников перламутровый портал свернулся.
   А в том неожиданном месте, куда их выбросило, царило провинциальное мракобесье. По всему центральному району материка у крестьян в ту пору была пора сенокоса, но в той деревне, в центр которой отряд забросил портал… нееет. Тут время застыло в непонятной точке… Никто не занимался покосом и запасанием трав, и каждый, в крайнем раздражении выполнял совершенно бесполезные дела, поминутно распаляясь, но отнюдь не на результат: бабы таскали воду в ситах, перестирывали тряпье, давно не годное в одежду, просто так гоняли кур и прочую птицу. Мужики рубили дрова на маленькие щепки неописуемо долгое время, а затем, выкидывая под ноги, перекладывали навоз из одной кучи в другую и обратно, щипали мелкую траву, что у дома - руками, собирая в маленькие подобия стогов, а детвора, никем не поучаемая, завидев такие стога утаскивала их в выгребную яму - и все жители деревни чуть ли не поминутно отшвыривали от двора ко двору огромный странный мешок… грязно выругиваясь совершенно неуловимой для слуха фразой, и сплевывая. А если мешок не был откинут, то пропадал на время и вновь появлялся у кого-то под руками… 
   В единственном трактире – все бочки пива и эля, что стояли вдоль стен стойки были порожними, говор в этом селении был таков, что понять друг друга могли только сами жители деревни, и получить сдачу с серебряника в баре было просто невозможно. Драки в пивнухе «Костыль» не прекращались вовсе, попеременно вспыхивая в разных ее частях. И место это было будто бы создано для тех, кто не понимает, когда по-настоящему «плохо». За вход в «Костыль» никто не платил мзды, однако вознамерившимся выйти полагалось заплатить сотню серебряников, либо быть жестоко избитыми…
– Ууу, вот ведь будет история для Лемми сегодня к вечеру… ! – присвистнул Додли, пытаясь найтись перед друзьями и сгладить столь сильный промах места назначения – Эй, там, в шапке! Да ты!!! – приветствовал он крестьянина, который, как и прочие только что в который раз избавился от ненавистного мешка – Как зовется это селение?
   В ответ тот лишь состроил недовольную гримасу, сплюнул и принялся за свое нескончаемое и совершенно бесполезное дело. После такого ответа отряд поспешил покинуть селенье и вновь попытать удачу с порталом уже за его границами. Выйдя, наконец, из странной до безумия деревни окруженной лесом на воротах при въезде, в которую попросту не было названия, они двинулись по направлению к мосту, через маленькую речушку. Там, на берегу, какой-то деревенщина ловил на удочку лягушек, и тех из них что вылавливал – тут же съедал, выкрикивая ругательства так, что в отличие от односельчан те были понятны за много лиг окрест. И когда в какой-то из очередных моментов удочка зацепила край мешка, из которого торчала нога, крестьянин ухватился за него и с силой и негодованием отшвырнул тело прочь прокричав: «Опять этот проклятый Джо!» у Додли не осталось сомнений – они оказались в «Деревне Проклятого Джо», что на деле вовсе не было безобидной чудной историей для камелька…
– Ох, и разгневалась Вереса на этих деревенщин… – пробормотала Морри, оценив то, о чем знала прежде лишь со слов. – Мне нужно навестить ее и пригласить на свадьбу. Скоро торжество.
Додли с явным любопытством принялся уточнять все то, что спутница его могла знать обо всем этом деле.
– Вереса – моя духовная сестра – начала та.
– Еще одна? Вас ведь вроде было трое!!!
– Четверо. Вереса – моя кузина и самая первая из сестер. 
  Хоть маг и поторапливался тем утром, но все же историю создания «деревеньки Проклятого Джо» тот жаждал услышать еще с тех пор как покойный Учитель упомянул о том вскользь… Додли никому не признавался, но со времени знакомства с Леммикяйнэном, из простого любопытства у мага вышло дотошное увлечение – собирать все какие только есть небылицы, проверять их, и при случае находить причины, что дали жизнь всем тем странностям, коими полниться мир. С недавнего времени Додли тайно гордился и тем, что именно он дал жизнь одному из таких чудес – «Лесу живых мечей». Но оставалось еще немало запутанных историй, и к пониманию одной из таких его сейчас как раз и подвела Морриган.
 Из рассказа Морри оказалось, что Вереса была полуэльфийкой по крови, а близ деревеньки, которая теперь вот уже триста лет была известна под именем «Деревни Проклятого Джо». В лесу жила та Вереса около пятидесяти лет до событий с печально известным и поныне Джо. Так как Вереса была эльфом лишь на половину, это не мешало той воплотить свое призвание, по коему она была лесной ведьмой. И по окончании посвящения, по традиции Вереса пустилась на поиски ее собственного «места силы», и нашла, наконец, огромный раскидистый дуб. Неподалеку лесная ведьма построила маленькую избушку, полную запасов сухих трав и мухоморов - для пропитания. На беду, некий Джо, по истечении пятидесяти лет соседства обитателей безымянной деревеньки с ведьмой, случайно наткнулся на дуб Вересы, коий приглянулся тому на дрова, и срубил дерево на корню…
    Вереса разгневалась – и убила его, упихав в мешок. В деревеньке прознали о гибели Джо. И если раньше все побаивались соваться к Вересе, то теперь селяне решили сжечь ее, но ведьма опередила их, наслав с той поры проклятие на всю деревню. Так и живут они и поныне – в безвременье и невозможности пересечь границы села, либо хотя бы испустить дух вот уже несколько сотен лет…
Додли прикусил мизинец левой руки, задумчиво оглядывая окрестности:
– Но она ведь была всего лишь лесной ведьмой! Как же смогла так жестко и продуктивно проклясть ЦЕЛОЕ селение? – слегка усомнился волшебник – я вот, и сейчас сомневаюсь, что так могу!
Эльфийка пикантно намекнула:
– Ей помогают…
Додли прошелся взад-вперед несколько шагов, склонив голову и напряженно о чем-то думая, потом обернулся, уточнив:
– Не расскажешь, кто за ней стоит?
– Вереса не скрывает – улыбнулась в ответ та – в ее большое зеркало заточен демон. Тот инкуб имел неосторожность заявиться к ней посреди ночи с желанием забрать ее жизненные силы, не предполагая о ее роде деятельности, за что и поплатился в результате пленением.
– Ну, все понятно… Только что ты так странно улыбалась, когда говорила… ооо, вот оно что! Так она его пленила и не выпускает, а если и выпускает – то заставляет делать только то, что ей захочется?!
Морриган, обнимавшая чуть поодаль Лайнэна вновь улыбнувшись, утвердительно кивнула.
– Вот ведь чертовка-то! – рассмеялся маг, воображая незавидную долю в прошлом могучего, а ныне несчастного заложника любовных утех – ну да ладно, что-то мы заболтались! Ты иди, к… кузине на часок, а я пока еще попытаюсь явить портал поскладнее. 
   Вторая попытка мага, удалась на славу Додли знал и без карты, только по байкам о том, что та странная деревня находится аккурат на полпути от нужного им места, южнее от городка Гелиодор. Управившись где-то через час солнечных, и полтора по обозначению песочных, эльфийских часов, к компании из эльфа и мага присоединилась, возвратившаяся к условленному сроку Морриган. 
  Образовавшийся правильной формы и нужного размера портал доставил приятелей как раз по назначению, к фронтальным ступеням входа в башню магов, в своеобразное место ожидания. Вокруг башни, посреди пустыни раскинулся чудесный оазис, монолита не было видно, так как все это пространство висело над ним. Пальмы, кокосы, снежно белый песок, приятный морской бриз и… море! Даа, маги создали себе море посреди пустыни… После небольшого совета отряда было решено по настоянию Сувантолайнэна, отправиться внутрь лишь им двоим с Додли. 
   Морриган же, не сразу, но согласилась подождать их на побережье, с одним лишь условием, - что эльф не задержится там дольше, чем на срок, отведенный на его чествование. С этим решением согласились все.
   Уже поднявшись по лестницам в самую верхнюю башню, место общего сбора представителей всех Орденов, путь к которому был заботливо выстлан магами невесомой дорожкой из блестящих свечений, выделявшихся среди скупости стен и убранства самой башни. Додли вопросил, наконец, у Лайнэна, не потому ли тот настоял на ожидании невесты за пределами башни, что не желал, чтобы она знала подробностей о его подвиге и роли в той истории пояса, что меняет пол? Получив утвердительный кивок, маг пнул ногой створки роскошной залы, в которой их уже ожидали маги Орденов…
   Не стоит и говорить, как долго и с вдохновением колдуны восхваляли деяния пришельцев, подмечая хитрость и изворотливость их пытливого ума вкупе со смелостью и решительностью в попытке наладить равновесие меж их Орденов, да так что друзья поняли, в конце концов, что не так магов беспокоила судьба Сатаа, как судьбоносное избавление от непомерно деспотичного и могущественного Мэтсясики, негласно считавшегося в их кругах сильнейшим из магов Орденов… И прежде чем направить Додли вместе с другими представителями Ордена Согбо, для принятия мага Огня в сам Орден, промолвил давно знакомый, но замеченный приятелями лишь сейчас змееглазый «маг», что сидел во главе стола. А попросту – золотисто-перломутровый дракон Гилдас, принявший приближенный к человеческому облик:
– Для нас будет великой честью, что ряды одного из Орденов Великой Башни пополнит такой замечательный маг Огня, что будет трудиться на благо всего материка и в трудах своих устремиться помыслами к хрупкому равновесию мира в наших землях, тем более, что пришел он из тех земель, где обитает мой заклятый брат – Вяйнемейнэн, которому он с его двумя представленными тут приятелями, с легкого плеча, даровали Бессмертие вместо меня! НО, я не держу обиды, вашими деяньями вы заслужили мое прощение, тем более что Бессмертия я тоже уже достиг – посмеялся вполне дружелюбно, с хрипотцой Гилдас – вообще мой братец часто обо мне заботиться в последнее время, правда, от золота, что он прислал мне накануне - я мучился жутким несварением…
– Так вот почему драконий род неравнодушен к золоту, вы его едите??? – опешил маг.
– Конечно, а иначе – зачем оно нам, но тут дело не совсем в еде, все мы, безусловно предпочитаем мясо, а золото – плавиться у нас в желудках, так, что случается изжога, и мы изрыгаем пламя. Впервые это случилось с одним из нас случайно, однажды, и только от золота. Но, то было не только сильнейшим недугом, но и поистине разрушительным оружием. С тех пор - если дракон не поест золота перед схваткой – пламени и не будет, вот почему мы сидим по пещерам с сокровищами, а отлучаясь, съедаем пару сундуков на всякий случай… Но к делу, - переключился Гилдас - прежде чем сопроводить тебя в Орден, Додли, позволь обратиться к твоему спутнику. Светлый эльф Сувантолайнэн, ты проявил себя в этом деле не менее почтенного Додли, коему даровано место в нашем Ордене, а потому – проси, чего пожелаешь! Все что угодно, мы выполним любое твое желание… - Гилдас на мгновение затих, выражение отсутствия осветило его взор, свечение под капюшоном доселе не замечаемой Вель, что скромно стояла, укутавшись в плащ и капюшон возле одной из стен, выдало их мысленную беседу. Вернувшись же в себя через скорое время, он продолжил – а коль скоро грядет важное событие, торжество в честь твоей свадьбы – прими от нас три любых дара из всего, что пожелаешь – тебе самому, вам с нареченной на свадьбу, и славному ухрю, что не смог в сей день явиться сюда. Желай, чего хочешь, безо всяких ограничений, и выбери дар ухрю, тебе больше известно, чего там может хотеть этот воин…
   Повисло напряженное молчание…
– Генерал Йоханесс, ухрь, – любит человечину, от чего страдают подчинившиеся ему разбойники лесных угодий, угодья те окружают и служат границей Савонлинны, нашего края. Прошу дать ему в дар заколдованного для него человека, вроде того самого проклятого Джо, коего он будет съедать, а тот вновь будет после этого появляться снова и снова. Да так чтобы он не был настоящим человеком из когда-либо живших в этом ли мире, либо в других мирах, и не имел бы души, только тело, но сам Пончик этого понять никак не должен…
– Ахааа, истинное дитя природы! Одобряю… – обрадовался такому неожиданному повороту Гилдас – продолжай!
– К свадьбе, уже сейчас у нас часто приходят гостить, разные гости …я решился бы просить возле гостевой скамьи нашего с невестой дома, той скамьи, что на улице, перед входом – наколдовать костерок с шашлыком из зайчатины. Всегда – будто только приготовленным, и чтобы, взяв одну из палочек – на том же месте непременно появлялась бы новая с таким же, только что поджарившимся сочным шашлыком. – в палате поднялся удивленный ропот, не обращая на него внимания, эльф продолжал - Использованные пруты, на которые были бы нанизаны те куски шашлыка, отбросив на землю, исчезли бы как слово… А рядом пара гамаков, что невозможно повредить, как раз против скамьи с тем костерком и – ручеек, что пробивался бы с задней части холма, пересекал наш сад, питая деревья и травы влагой. Его я видел бы огибающим скамью с шашлыком, и, спустившись с холма – тот ручей уходил бы прямо под землю. И желал бы что все то было реальным, но с тем же – не убывало в лесах материка, мира, миров или откуда то ни было несчастных ни живых животных, ни древесных прутьев ни поныне ни во век. Вот мое пожелание к свадьбе.
   Дракон задумался. Потом, собравшись с мыслями, вновь молвил:
– То, что ты хотел бы – прекрасно! Я и сам, признаться и не вылезал бы из того места что ты пожелал. Никто из магов еще не догадался о подобном… но что поделать, они озабочены другим и редко заводят семьи… Да почти никогда! Создают холодные гулкие замки, и только. И все же – странно твое желание, в час, когда можно исполнить все что пожелается! А потому как -  легко, да проще некуда, мы все это тебе даруем.
– Мне не нужно другого – улыбнулся в ответ эльф – у меня есть все. А что до вашего визита, будем рады посидеть вместе у костерка!
– Эххх… – протянул Гилдас – время, друг мой, так часто у меня его нет… Всё заботы. Будет случай, поймаю время за хвост – прибуду к Вам, слово дракона! Только если это хвост не окажется моим собственным!!! – гулко просмеялся ящер. – И что же ты пожелаешь для себя? Мне даже трудно представить…
– Есть одно желание… – ударился в раздумья Сувантолайнэн – возле той же скамейки…
Человекоподобный дракон прервал его просьбу поднятием руки:
– Быть может тебе нужно подумать, взять совета хоть бы у невесты? А то, как бы торжество не расстроилось из-за твоих решений…
– Нет, не думаю, почтенный Гилдас – уверенно промолвил светлый эльф.
– Тогда… если, правда – твоя, и так случиться, как ты говоришь - не упусти такой невесты! Ни за что!!! Продолжай…
– Близ той же скамейки, себе, я хотел бы неувядающей такую трубку этих земель, что отличается от нашей, деревянной, кою забивают табаком, и курят в Этэлье, то есть на юге, - поправил себя эльф, полагая, что дракон может не знать того, как зовутся стороны света на эльфийском наречии.
– Ахааа, неужто ты думаешь, что я не различу – Яаата, Этэлья, Аурингон лакиесса, и Итайна (север, юг, запад, и восток)?! Кальян! Бесконечный кальян – твое пожелание?!! – моментально догадался проницательный ящер – Прошу! Исполнено сейчас же, да и еще с любыми вкусами, которые сам не пожелаешь, и при желании, опережу твои помыслы – сможешь сам готовить и поменять его, с бесконечного на обычный если захочешь! Ведь со временем поймешь – и приготовление и срок жизни кальяна – это все правильно и в том есть скрытый смысл, как и в смене времен года… А сделав именно кальян бесконечным – лишишься этой мудрости своевременности и разности, так таинство утратиться… то же свойство заложу и в другие твои желанья. По твоей просьбе все предметы смогут приобрести свой обычный вид в любой момент, когда захочешь того!
В ответ эльф почтенно поклонился, и собрался под ропот магов, было, уходить. Но Гилдас что подал знак остаться, отвечал на его поклон так:
– Все то, что желал ты – слишком мелко по меркам магов, и не видим мы, что достаточно наградили тебя за наше благополучие. И раз все твои желанья были таковы, а одно из них было для друга - исполним третье желание лично для тебя. Признавайся, есть ли еще что-то, последнее, что захватывает твои думы?
– Да – утвердительно кивнул эльф, на этот раз уже в безропотном пространстве палат Башни – чуть поодаль от входа в мой дом, с другой стороны холма, я хотел бы видеть идеально Круглый стол, чтобы вмещал в себя любое количество собравшихся, хоть сотню, хоть больше, любое количество. Чтобы сломать его было невозможно… В лесах Савонилы постоянно возникают проблемы со сборами, Совета ли нашего отряда, ровно как и Совета жителей леса…  и в центре того стола была бы выгравирована ладонь, и только я и моя будущая жена, соприкоснувшись с ней и убрав оттуда кисть руки являли бы любое количество бочек лучшего храмового вина из всего, что есть на материке. И чтобы вино то – ни от кого не убывало из живущих как ныне, так и в другие времена.
  На этой фразе весь зал буквально взорвался диким воем одобрения – конечно же, в своих замках все они могли наколдовать что угодно, но беда в том, что маги Ордена по собственной воле проводили все свое свободное время здесь же, в стенах Башни, все совершенствуясь и совершенствуясь в своих умениях. И не для кого было им закатывать такие пиры. Маги больше склонны к одиночеству и недоверчивы к себе подобным… 
Некоторые даже принялись одобрительно присвистывать, да и самому Гилдасу понадобилось время, чтобы урезонить послушников, магистров и адептов Орденов, заверяя, что в их родной Башне таких «винных Советов» им не светит уж точно! «А если когда-то и будет что-то подобное – то только с его, драконьей лапой в центре стола…» маги уныло поохали, но само собой не стали перечить. А Додли, с его отменным воображением, все это время внимательно ловил все желанья эльфа, и под конец вообще расползся по стулу, уже купаясь во всех этих благах, что будут с этого дня сопровождать его денно и нощно – и как не крути, а лучшего места для их с Лемми возлияний было и не придумать…
  Итак, в час, когда Доли приступил к скучному посвящению в орден магов Огня, и ознакомлению с его правилами и обетами, счастливый Лайнэн, вернулся на берег моря к своей нареченной и нашел Морриган за тем, что та неспешно подбирала и выпускала морские звезды, выброшенные на берег обратно в море.
– Ты сдержал слово – улыбнулась она ему – я ждала совсем недолго. Смотри – протянула она любимому одну из подобранных на берегу морских звезд.
   В ответ эльф легко подхватил ее на руки и принялся кружить в пенных брызгах прибоя. Они смеялись как дети, ничего веселее этого момента в их совместной жизни еще не успело произойти. Остановившись через время, Морриган молвила:
– А я ведь не считаю людей хуже нас… Знаю, что наш Додли так не думает, я не решалась говорить того при нем, но я отношусь к ним как к равным нам, и даже как к более свободным чем мы, будто бы как к баловням богов... Мне доводилось слышать много сказаний людей, и в одном говорилось про морские звезды, вот и попробовала повторить… - впервые разоткровенничалась с Сувантолайнэном эльфийка.
– Расскажи, я ведь тоже не питаю ненависти к людям, скорее жалость…
– Напрасно – задумалась Морри, и начала повествование – там говорилось, что один человек шел однажды по берегу моря, после страшной бури, и бессчетное количество морских звезд было выброшено на берег, он увидел, как другой неспешно поднимает одну из звезд внимательно рассматривает, жалеет, и отпускает гладя, будто дитя, обратно в море… Тот, что увидел всю картину, разыгравшуюся в ту пору на морском берегу в непонимании вопрошал другого человека – в чем важность его деяний, ведь всех звезд все равно не спасти? И тогда тот ответил, что это важно именно тем из морских звезд, коих он спас и выпустил обратно в океан…
 Лайнэн ненадолго смутился:
– Люди способны создавать такие сказанья? Думаешь, они не подслушали их у нас?
– Нет, любовь моя, сами…
– Когда мы вернемся в наши палаты, тебя ждет дар, коим маги щедро одарили нас, но это тайна, и я ее сохраню! – сиял эльф, предвкушая предстоящие радости невесты от устройства их гнездышка.
– Но откуда узнали они о нашей свадьбе – на минуту задумалась красавица – Ах, Вель!
– Вель – кивнул, улыбнувшись, эльф, и тут же в задумчивости отвернулся, припомнив, что сразу по возвращении из похода за сферой Морриган виделась с Велью.
– Что беспокоит тебя? 
– Ты ведь виделась с подругой сразу после того как мы вернулись из похода, и я забылся грезами? – вторил глубокий голос эльфа звукам накатывающих на берег волн теплого моря.
– Потому ты и оставил меня здесь, чтобы я не узнала о том поясе, что меняет пол? – рассмеялась Морриган.
– В думах моих ты могла бы, узнав это, отвернуться от меня…
– Я знала то с самого начала, и душа моя едина с твоей, и нет ничего важнее в этом мире, того, что я тебе сказала, все пустое – и, сомкнув уста, на диком пляже бескрайнего моря поплыло в тот час сущее из-под ног их, и мир пал под бременем границ, покуда пришедший Додли не собрал все как было вновь. 

    ***
  Свадьба – всегда праздник для желающих нагуляться на славу гостей, но никак не для жениха и невесты, какими бы благоприятными ни были условия. Волнения, хлопоты, подготовка, лица женихов что бледнее белоснежных скатертей… И только сами молодожены как никто другой могут поддержать друг друга на этом первом испытании их будущей совместной жизни, что зовется – днем свадьбы. Сувантолайнэн прекрасно знал, что его ждет, и дабы не поддаться беспокойному состоянию до времени, за несколько дней до самих церемоний углубился в прочие дела, вверив все приготовления с радостью взвевавшемуся помочь Кассиэлю, который планировал после свадьбы сестренки отбывать в странствие. После битвы при Куре, участие в которой приняла накануне его невеста, значительная часть воинов из племен эльфов пожелала жить в Савониле, а обстановка на материке, полнящемся людьми все больше навевала им мысли об объединении. Лайнэн так же провидел, что после столь пышного торжества, как намечающаяся у него с любимой - число эльфов кои захотят населять лес, близ горы в столь благодатных местах как Савонлинна, непременно прибавится. Полниться будут так же притязания людей на эти земли, а памятуя, что и в мирное время – не должно расслабляться – эльф занялся военными вопросами. Сувантолайнэн не забывал присказку, что, смеясь, время от времени ему говорила его нареченная, о том, что «лучшим средством не на что ни решиться, это – собрать «Военный совет»!», и с тем оставил лишь «Совет Мудрейших», а военные вопросы решал исключительно с друзьями, невестой, Кассиэлем и несколькими воинами на коих указала Морри, поддерживающая жениха во всех его начинаньях. К овальному столу могли присоединиться любые, но неизменно все же ими были из эльфов: степенный Ильмаринэн, стойкий духом Куллиан и непревзойденный военачальник Киайнэн – славные воины эльфийских племен, доказавшие не раз свою отвагу и знание ратного дела впервые восседали на столь непривычном «Военном совете». 
Никогда прежде не доводилось им наблюдать за ходом такого совета как этот…  Воительница Морриган, что призвала их всех сюда и ее кровный брат – Кассиэль еще не подошли к круглому столу, но маг Огня Додли, воспользовавшись моментом и дымя трубкой, уже вовсю обсуждал с присутствующими собственные планы на будущее:
– Я уже пытался разговаривать с Веней, но он только смеется, негодяй! А я вот там, севернее от Савонилы – город поставлю… Поля там обширные – места много, а отчего нет?
– Богат? – осторожно осведомился Ильмаринэн.
– Нет, … пока! Да я одной только магией все сделаю – улыбнулся, развалившись на роскошном стуле, мечтательно промурлыкал Додли – Виераном назову, стану большим человеком, градоначальником стану!
   Дождавшись уточнений, эльфы лишь тактично спрятали улыбку, к столу уже поспешали припозднившиеся члены Совета… 
   Основная сцена сражений приходилась на землю по всем направлениям за пределами разбойничьего леса. Так разбойники под командованием генерала Йоханесса становились последним и главным аванпостом, призванным не допускать любого противника дальше. В текущей ситуации недостатки в тактике войск людей давали отличную почву для маневров: при общепринятой недисциплинированности и неуправляемости человеческой армии затяжные битвы были фактически невозможны, а оттого жителям Савонлинны было необходимо выложиться главным образом в начале сражения – стремительными натисками и скоростью нападений. На безупречных эльфийских лучников возлагалось основная надежда, их искусно изготовленным лукам уступали лучшие тисовые луки людей. На защиту стрелков шли единороги и гномы, периодически менявшие построение. Основную ставку составлял ударный отряд, созданный на подобие подсмотренного у людей скара. Он включал в себя десяток воинов-профи с той разницей, что использовался во время боя с целью помощи тем частям войска, где враг брал верх. Достигалось это при направлении к слабеющим местам войска специальный воинский отряд старейшеим из друидов леса – Хирви и его подмастерьев, находящихся в тылах. Дополнительным устрашением, при возможных затяжных атаках людей, был немногочисленный запасной авангард  воинов на пегасах, крылатых конях, а так же единорогах, кои водились в небольшом количестве в лесах Савонилы. После такой атаки – паника среди людского войска, состоящего до сей поры из пехоты, предполагалась обязательной. А на крайний случай, в авангард заступал сам генерал Йоханнес…
  Сувантолайнэн был неподдельно рад. Эльф очень хорошо помнил самодурство духа леса. При всей его мудрости и опыте дух леса Випунэн, хозяин Тапиола, лесов, бывших прежним домом эльфу все же был не без причуд; требуя порядка от стражей, сам старейшина был весьма взбалмошен и неаккуратен, что часто вело к сумбуру в заведенном им же порядке вещей. Зачастую Дух требовал суеты там, и тогда, когда это было совсем не нужно. По-видимому, тот полагал что так что-то из его собственных промахов сможет сгладиться само собой… Совсем иначе было теперь в Савониле, где не было ни короля, ни вассала, который мог бы отдавать бессмысленные приказы…
   По окончании «Совета Мудрейших» к незнающему количества Круглому Столу призвали по представителю от всех свободных народов леса, да и просто – всех, кто пожелает. Ведь места на бесконечно-вместительном столе хватало любому количеству желающих. Те отзывались об уже сработанной системе, вносили коррективы, и всем Советом прорабатывали тактические тонкости. В пылу работы Маг Огня незаметно отцедил себе добротную фляжку из неисчерпаемой бочки Стола Советов и незамеченный никем удалился… 
   Как и ожидалось – первая церемония эльфийской четы, расположившая большинство гуляющих в окружном разбойничьем лесу громыхала аж до пределов городка Морион. Жители процветающего города до полуночи думали, о том, чем грозят им крики, доносящиеся с южных пределов и не усилить ли охрану собственных земель. Но гонцы, что были посланы Тамми, почтенным мэром торгового Морина, за неслыханно быстрые сроки были доставлены в телеге, запряженной единорогами обратно, и уже пьяными настолько, что уложены были в повозке на манер дров… Ошарашенный мэр, увидя, что близ его владений расцветает один из немногих эльфийских городов материка, а он Тамми того и не заметил - не стал терять времени и моментально назначив ответственного в свое отсутствие старшего из отпрысков - Фридера, сам вместе с ближайшими советниками, запрыгнул в телегу, что несли единороги, прихватив с собой из семейных лишь младшего сына – Петри со всеми полагающимися мамками- няньками для присмотра за малышом. Распорядившись прислать вдогонку свадебные дары, мэр поспешил на праздник. Случилось так, что именно на том пиру завязался самый крепкий межрасовый дипломатический альянс Савонлинны и Мориона, что впоследствии оказалось крайне выгодным обеим сторонам. 
   Прибыв на место, Тамми чуть не выпал из телеги, увидев столь обильное количество бочек вина. Тут были и спонтанные силовые состязания между гномами, главной задачей которых теперь, к середине ночи, было уже не повалить на землю противника, а не свалиться первым опершись головами друг на друга. Было и крушение порожних винных бочек об спины худших из бардов округи, коим предварительно были высланы очень красивые пригласительные свитки с аккуратно приложенными к ним мешочками щедрого аванса. Эльфы допустили то безобразие лишь по тому, что бездарные барды разнесут потом по материку песни об опасностях, что подстерегут каждого кто явиться в земли Савонлинны… В центре столов стояло все еще не съеденное главное блюдо вечера, присланное в дар драконом Гилдасом от магов пустыни Хауканы. Это был целиком зажаренный верблюд, при этом внутри у него находился жареный баран, внутри которого были жареные куры, начиненные жареной рыбой, а рыба – вареными яйцами. Множество разбойников было тут, с недавних времен казалось, исчезнувших, и кои в былые времена немало досаждали Тамми. Теперь же те ходили строем под командой победителя, коего за этот вечер еще не перепил никто – генерала Йоханесса, Черного ухря! И скованные волей ухря запрещавшей им непристойные разгулы на чинном празднике его верного друга, разбойники все же вынуждали крестьянок, набежавших из окрестных деревень бить их по лицу, дабы хоть как-то развлечься. Ухрь понимал разбойников, но и уважал традиции друзей, хоть и видел, что это все - ил;ла (на ухрьском наречии – ненужная ерунда). 
Ведь по обычаям ухрей - хочешь жениться, принеси невесту в свое племя! Для того необходимо было развязать охоту на невест.
   В течение нескольких дней жених выслеживал свою избранницу, после чего в удобный момент, подкравшись сзади, бил ее по голове дубиной и в бессознательном состоянии уносил в свою стаю, предварительно дав ей понять, что избранница она – полагалось кидаться в невесту яблоком, или любым подвернувшимся под лапу ухря съедобным предметом. А если поешь с будущей супругой пищу на глазах у других членов стаи, то после такого обряда пара считается женатой… 
     Но самое главное мэр Мориона заметил, что во главе столов виновников торжества – просто не было… и никто, за залитыми вином глазами совершенно не было до этого никакого дела! 
  Чья-то рука легла на плечо нежданного гостя, и улыбчивый эльф, представившийся Кассиэлем предложил владыке место поспокойнее. На холме старого раскидистого дуба, того леса, что лежит за кольцом разбойничьего, где скромно пировали большинство из эльфов леса, укрывшись от своих лихих земляков наряду с уставшими виновниками торжества... Здесь, вкрадчиво и удивительно гармонично были сработаны светильники, разливающие сияние нежных оттенков, а одетые в праздничные белые одеяния эльфы этих земель праздновали за круглым столом, вознося кубки лучших вин за союз соплеменников. Прекрасные и торжественно-легкие танцы соединялись хороводами и чистые голоса эльфов лились в летней ночи. Так, Тамми стал первым человеком, ступившим в недра Савонилы. Именно на том пиру был скреплен межрасовый союз, по которому эльфы Савонлинны дали слово держать почтенного Тамми в курсе о делах края, и засылать гонцов с торговыми предложениями, по мере их появления. 
  В обмен глава Мориона, чьи земли располагаются севернее вглубь материка, обещал присылать почтовыми голубями всю информацию об армиях, перемещающихся окрест тех мест. Мэр Мориона, вдохновленный красотами лесного поселения, в свою очередь, без нареканий принял условия, запрещающие людям его города, кроме его самого и его потомков посещать пределы Савонлинны.
А в это время к торжественной церемонии назначенной следующим днем поторапливались прибыть сестры Морриган – Вереса и Вель.

 ***
  И опять было утро, утро новых клятв, обещаний себе и на этот раз даже, пребывающему в человеческом обличие уже который день, Вене. Додли уверял, что больше не сорвется и перестанет так тесно общаться с вином. Колдун клялся светом солнца, священностью озера Кутамо, его вод, и деревьев что окружают сии воды. Словом, всеми связанными с благим озером священными проявлениями. Веня лишь отстраненно слушал, в кой-то веки и он занемог от вина, и непонятно зачем, устало кивая головой, запинаясь, говорил магу важную стратегическую информацию… 
– Ты не представляешь, Додли, этот Хийси, он – неистов… Его люди завоевывают все больше территорий севера, движутся к югу, Хийси взбесился, что зря погнал людей за Сатаа., потеряв их в количестве весьма ощутимом… Их стратегия, еще когда количество армии было не велико, их военачальники велели привязывать к конским хвостам здоровые ветки деревьев, и те, волоча их по земле запугивали врага якобы огромным количеством, куда большим, чем на самом деле было воинов у этого Хийси, а во времена лишений и нехватки провизии войны просто ели павших лошадей, варя похлебку в их же желудках, вместо котелка… И конечно же и съедалось все вместе с этими конскими желудками…
– Вень, – Додли приподнял бровь и не соображающим взглядом одарил ящера – какие Хийси? Чего хоть… ?!? Чего ты там бормочешь?
– Ну, а… ничто! А ко всему, я куда-то потерял подарок брачующимся!!! – досадно махнул рукой тот, опершись на перила невысоких ограждений дракон. 
   Оба устало стали смотреть в сторону любознательного мальца. Неподалеку от того местечка, заросшего деревьями на берегу озера, что посетили не проспавшиеся товарищи. Тут же, совсем рядом стояли и няньки Петри, сынишки мэра Мориона, поучаемые той из нянек, что была оставлена старшей. Словом, малыш был предоставлен сам себе и как раз стоял рядом с магом и перевоплотившимся драконом, держась, как и они за небольшие бортики, окружавшие озеро в самых неудобных для купания местах. Ничего не предвещало, когда как из-за дерева медленно и лениво выплыл труп утки. Следом за дохлой уткой, выплыла обычная. Приблизившись к трупу, кряква принялась спокойно щипать, потрошить и есть свою мертвую соплеменницу. Малыш Петри напрягся, округлил глаза и от удивления подался чуть вперед к краю бортика. Дрожащим голосом, на грани истерики он стал истошно звать одну из нянек по имени, прося подойти теперь же, но кормилица была слишком занята поучениями и лишь отмахивалась от малыша впервые покинувшего стены замка и столкнувшегося с реалиями жизни. Он кричал и кричал, и когда нерасторопная нянька все же подошла – весь театр каннибализма неторопливо уплыл дальше по течению, за соседнее дерево, укрывшее от глаз все действующие лица в своей густой зелени.
– Вы звали, сэр Петри? – степенно поклонившись, спросила кормилица наследника.
– Ауне! А ты знаешь, что едят утки!?!
– Да, сир, хлебушек… ну еще, пожалуй, водоросли…
– НЕТ! – перебил криком, шокированный малыш – ОНИ ЕДЯТ ДРУГИХ УТОК!!!
    Главная из нянек Ауне никак не смогла переубедить ребенка. Теперь ей не оставалось ничего кроме как увести и попытаться успокоить малыша, в голове у которого в одночасье перевернулся весь мир, а виной тому было ее, главной няньки, собственная халатность…
   Картина эта изрядно позабавила Веньку и Додли.
– Священное тут все, говоришь? – Веня с ироничным вызовом зыркнул на колдунца. – как и твои горячие речи! Ахааа. Додли, да ты из колдунов самый…
– Могущественный. Да знаю… – подхватил выпрямившийся маг. – я скоро вон там город наколдую, махнул рукой позади себя маг.
– Город? – Вяйнемейнен закачал головой, но все же уточнил – я помню ты что-то подобное про замок выдавал… действительно, что может быть проще… Название-то придумал? Это ведь самое главное! А то что там город магией отстроить… Вот название!
– Да, есть, Виераном нареку! Замок – Варкаунд! Но это потом, как на покой уйду… Надо бороду отпустить.
– Ох… – Венька понял, что рассмеялся бы, но сил нет – ладно, пойду, поищу, куда дел вчера дар для Лайнена с супругой. 
   По церемониальной свадьбе с уверенностью можно было заметить, что свадьба и впрямь – вовсе не событие для жениха с невестой. Целый день и ночь, неспешно длилась красивая веками просчитанная до каждого шага последовательность таинства. И когда уже затемно церемония завершилась спуском лодки новобрачных в воды озера Кутамо, и дальнейшим обменом церемониального браслета, что издавна носил название «Слияние миров», Вяйнемейнэн, стойко выстоявший весь день, к своей радости нашел все-таки свой дар на свадьбу. Нашел не он сам, но один из его гномиков хейко, коим приказано было прочесать всю пещеру вдоль и поперек, в поисках … пластины, это была платформа, вроде шахматной доски, на которой были расположены искусно сделанные из неизвестного материала фигурки двух армий – эльфов и людей, сошедшихся в битве и застывших. В настоящий восторг привело молодоженов и присутствующих тот факт, что, тронув одну из стрел, они все приходили в движение, и перед присутствующими разворачивалась битва. И каждый раз – исход был новым, в зависимости от тактики, по которой предварительно были расставлены фигурки, притом добавлять можно было и камни, и ветки, и любые произвольные предметы, тем самым – не только красоту битвы, но также и тактическую функцию нес этот дар… Воистину, то был один из самых ценных подарков того вечера. 
   Как задумано, прошла и третья свадьба. То было празднество душ, вверен который был близким подругам Морри. Как и много десятков лет назад участок леса был заполнен кострами, факелами, движущимися огнями в руках мастеров огня, били барабаны, привезенные вместе с их владельцами с разных концов света, ровно как и танцовщицы, выбивающие ритм бедрами, извиваясь подобно змеям, и только длинные их собственные тени от пламени костров смогли перетанцевать танцовщиц той дикой, объединяющей все народы материка ночью. Там и тогда праздновало союз двух душ перед самой природой и духами именно племя. Пусть лишь на одну ночь, но столь разные и непохожие души признали родство меж собой ради благословления Сувантолайнэна и Морриган в их союзе. 

***
  Случилось именно так как предвидел прежде свадебной церемонии Светлый эльф Лайнэн. И не только огромное количество эльфов пожелало поселиться в Савониле сразу же после торжества, но и едва миновало семь ночей, как появились и первые посягательства на благодатную землю. 
Небольшие, всего лишь несколько особо сильных путешествующих отрядов. Их удалось отбить довольно просто, но количество желающих поживиться эльфийскими богатствами, к радости желудка генерала Йоханеса все множилось. Не помогли в этом деле даже издевательства над бездарными бардами на сыгранной накануне свадьбы... Успокаивало одно – набеги эти были не иначе как попытками отчаянных искателей приключений. 
   Так, в относительном спокойствии, земля Савонлинны просуществовала еще семь лун, покуда за одну ночь, уже к утру на северо-востоке в пределах внутренних земель края, что сразу за разбойничьим лесом в полях не появилось нечто. 
Прежде, лишь тучный скот пасся там, где нынче возвысил свои стены и пики прекрасный город, со стражей из Черных ухрей на стенах его. Пустые просторные улицы, так же пустеющие прекрасные дома и жилища, величественные статуи и фонтаны на перекрестках мощеных улиц… 
   Срочный созыв «Совета» был неминуем… Близ круглого стола, оставив хлопоты о фруктовом саде, слегка суетливо летал Антэро, чувствовавший явное напряжение. Оттого Живой меч усилил свою бдительность в разы тем ранним рассветным утром.
– Додли!? – начала было совет Морриган…
– А что такого? Не только эльфов, но и людей, которые хотят жить у нас – прорва! А жить им негде, и только потому мы их гоним… – буркнул качающийся на стуле, без малейших признаков переутомления за минувшую ночь колдун. Он скрестил руки, покачиваясь на стуле, как некогда на табурете в своем родном доме.
– Нет, погоди, то зачем ты это сделал – потом выясним… – улыбнулся ошарашенный не менее прочих членов совета Сувантолайнэн. -  Меня интересует – это ПРАВДА ТЫ все это создал!? Додли, как? Там не иллюзия! Ты даже в Совете магов недавно, да и то - прогуливаешь постоянно!  И к тому же - с каких пор ты печешься о людях?
– А я сам учусь, дома, по своей книге. А про город, что создам и нареку Виераном я всем уже давно говорил! 
– Говорил-то говорил, но кто же знал, что ты сможешь?!!! – не выдержал представитель от гномов Тиит, вытаращив на того глаза.
– Люди – слабаки, но я смогу о них позаботиться. – продолжал, чуть замечтавшись волшебник – По крайней мере за теми из них, кто решит проживать тут. Вот я и взялся. Это странно: я людей так-то само по себе ненавижу, но столкнувшись с кем-то из них лично – жалею. В них же как в виде – говна – воз целый, в душах. Есть конечно да, крупицы чего-то прям драгоценного, только вот не могу до конца понять – стоит оно того чтобы с ними возиться или нет? И при этом еще и свободы через край, пришли, загадили все и умерли! И гори все синим пламенем… Лайнэн, подумай сам, ты постоянно решаешь со своими сородичами как держать оборону края, Пончик руководит разбойничьим лесом, Венек… он – дунет, вся армия сгорит… А я? Мне-то куда??? Кстати, Вень, а зачем мы вообще волнуемся – тебя одного выпустить – так ты всех наших врагов положишь! Скажи, отчего мы все вообще тут дергаемся?
– Нуу, нельзя – нас всего трое тут, с братьями… Вот вы заручитесь моей поддержкой, они, например, кого из моих братьев приволокут. Убивать друга нам не хотелось бы совсем, мы с самого начала и решили помогать прочим народам разве что советом… – поперхнулся оторванный от вина внезапным вопросом ящер.
– С вами все ясно – цокнул маг.
– Все равно Додли, непонятно… НЕВОЗМОЖНО только читая книгу в перерывах между пьянками достичь такого… – никак не мог понять эльф – Ты ведь видишь, какими проблемами, не только благами нам это грозит? Да, наладится торговля, мы станем еще богаче, но и доля нападений увеличится!
– Вот я не понимаю, Лайнэн, у нас такие блестящие военачальники тут собрались! Пока все это доводится до ума, как раз все спланируйте. У вас полно времени, для того чтобы учесть все изменения. – пробубнил маг. 
– Да мы то спланируем – скрипнул зубами Тиит – но какого рожна не посоветовался с остальными!?!
– Оп, оп – вскинул руки Додли - я говорил ВСЕМ, тут меня не обвинить, и никто не возражал. Но раз вы так все волнуетесь, растолкую – вообще-то это в ваших интересах, господин гном! Я для гномов выделил целую улицу, «улица Звонкого молота» … А многие из улиц и в честь почтенных земляков, с их статуями в центре. Даже, в честь Вени есть «улица Скользкой непосредственности», в честь тебя Лайнэн, «улица Отсутствующих рассуждений», ну и в честь меня конечно – центральная улица…
– Скромная? – наиграно пытаясь угадать, приподняла бровь Морриган.
– Нее, «улица Могущественного властителя», мои горожане должны быть грамотны, и всегда помнить в лицо, кому обязаны своим счастьем… Конечно же, решать вам – перебираться ко мне или остаться тут. И вообще, народ, аууу, я создал город – за ночь! Неужто вы думаете, что я не смогу с легкостью отбить львиную долю нападений теперь? Давайте уже оставим это все, тоже мне – проблему придумали… Идемте я вам то что насоздавал лучше покажу! Там и рыночная площадь будет, Лайнэн твой сад! Ты ж там вроде как много всего выращивал?! Вот и будет где торговать теперь... 
– Ну это то да…
– Воот, словом так, - хлопнул по столу Додли – заканчиваем этот глупый разговор и идем смотреть, что я там придумал, а все хлопоты по этому вопросу – отныне на мне! Но сперва – посидим как следует и отметим – подмигнул собравшимся маг.
В ответ представитель от гномов Тиит лишь тяжело вздохнул.



***
  Наступила пора, которую охотники издавна называли «сытным сезоном». И в то время как в морях северных земель рыбаки выходили на рыбный промысел так далеко в море, как поднимается лосось, в южных же землях Тервэуолы, лишь этой порой цветет маракуя. Здесь, на юге, ее ароматные плоды напоминают романтикам о всех приятностях любви, а философам о многогранности мира. 
   Отъевшиеся куропатки, в эту пору, вставая на крыло, безуспешно силились подняться в небо, от того каждый разбойник или заплутавший путник мог с легкостью подстрелить себе дичь. Друиды же и знахари в сытный сезон неизменно выбирались ближе к природе в поисках волшебных грибов. Их особо ценили как сами чародеи, так и народы по всему материку. В реках рыба шла на нерест, и, оставив икру, умирала, с чувством, что жизнь ее имела глубокий смысл. По крайней мере, так о мыслях рыбы говорили все те из собирателей, кому уже посчастливилось разыскать волшебных грибов... 
И именно в эту пору был послан в дальнюю дорогу странник Рул. Путь предстоял неблизкий, и лежал он через пол Тэрвэуолы.  О землях наиболее диких мест материка Рул слышал много историй. Это были рассказы об ухрях, людях-свиньях и прочих отвратительных тварях. Но это его не пугало, ведь другого выбора не было. 
В этот раз пришлось идти одному. За долгое время, но торопясь, как только возможно странник обязался попасть в Савонилу, к столу «Совета Мудрейших» со свитком, что передала путнику ведьма Вереса через неделю после посещения свадьбы кузины. Сведенья те были секретными, но при этом прочитаны со скуки Рулом уже раза три…
Минуло два дня. Бредя под уже заканчивающимся дождём, через чащи попадающихся лесов, странник решил подыскать место для ночлега. Он поймал себя на мысли, что становилось прохладно и довольно темно. Найдя подходящее место, Рул скинул сумку, меч, лук и с довольной ухмылкой размял плечи. Для обогрева и приготовления горячей еды нужен был огонь, а к костру необходимы были сухие дрова, за которыми Рул нырнул во тьму крон окружающих деревьев. Бродя среди кустов и озаряясь по сторонам, странник заприметил как под ногами захрустели подходящие ветки. Охапкой взяв эти сучья, он пошел назад к своим вещам. 
Собирая костер, путник раздумывал о словах Вересы. Осмотрев свои карманы, он нашел все что было нужно для розжига. Это были пара кремней и кусок свитка (ну, не того, что необходимо было доставить на этот раз). Дождь закончился, в тучах появился кусочек звездного неба. Высеча искру на обрывок сухого листа, Рул добился появления пламени и поднёс его к собранному заранее костру, сооружать который его научил отец ещё в детстве, когда они ходили на охоту за грибами... Загоревшиеся сучья осветили все вокруг, разогнав тени.
 Усевшись поудобнее, странник заглянул в сумку в поисках съестного... Из еды там нашлась только тушка подстреленного в пути зайца, черствые куски хлеба и ароматные травы, найденные в пути. 

Долго не думая, он достал, освежевал и разделал тушку. Странник приправил куски мяса и нанизав на найденную ветку, Рул поставил их на две рогатины, вбитые по сторонам от костра. Вскоре мясо заскворчало.  Ароматы жареного зайца распространялись всё дальше и дальше от костра. В предвкушении пира сладко потекли слюнки. 
Пламя костра дрожало, дым, извиваясь, напоминал силуэты танцующих девушек. Захотелось в Хаукану, к пескам знойной пустыни, что ночами сковывала холодом. Тогда, как помнил странник из своих первых путешествий ночь на пролет и плясали, греясь в танцах прекрасные красавицы востока. "Танцевли" и деревья со своими тенями. Уютом наполнялось всё вокруг. Отойдя от ностальгии, странник снял шипящий шампурок с огня, и жадно впился в горячий кусок мяса. Жареный заяц был настолько удавшимся, что был съеден моментально. Обсасывая косточки, нашему герою захотелось пить, для чего пришлось полезть жирными руками в сумку, за флягой. Немного испив, и убрав обратно сосуд с живительной влагой, Рул решил подготавливаться ко сну. Но перед этим необходимо позаботиться о безопасности, а именно установить ловушки и расставить силки. 
Это дело у него получалось как нельзя лучше. Закончив приготовления, он расположился на подстилке из листвы, прикрытой плащом. 
Глядя в звездное небо, сон пришел к Рулу быстро. Во сне привиделась миловидная девушка, с длинными ниспадающими волосами и странным, звериным взглядом. Она кружила вокруг стоянки, но не отваживалась подойти близко. Казалось, что она хотела пообщаться с незнакомцем, предостеречь от грядущей в пути опасности. Однако, так и не осмелилась. Парень проснулся, когда солнце стояло уже высоко, зажмурившись от бьющих в лицо лучей. Из головы не выходил образ девушки из сна. Тревожные мысли не выходили из головы. Уж очень притягателен был образ этой дикой ночной гостьи. 
Она напомнила его возлюбленную, с которой они не виделись уже очень много лет... 
- Как она, где сейчас и все ли у нее хорошо? - думал он, поднимаясь. - Почему же она так запала мне в душу, не могу забыть, ведь мы не виделись уже так давно? Так, надо взять себя в руки и проверить ловушки, вдруг кого поймал.
- Хорошо бы поймать такого же славного зайца, что вчера был на ужин! - с этой мыслью он направился проверять капканы.
Осмотрев ближайшие к стоянке, путник не нашел ничего, кроме ежихи, которую сазу же отпустил. С дальними силками, что располагались чуть вглубь леса, дела обстояли иначе. Найдя несколько сломанных, стало ясно, что здесь был кто-то. Осмотрев следы, Рул понял, что это, а кто-то из собачьих. 
- Скорее всего волк, - подумал он. - Если это так, то мне очень повезло, эти твари очень опасные и тихие охотники. 
Пойдя по следам, он услышал вдалеке вымученное рычание. Подойдя еще ближе, стал заметен силуэт волка. Путник в спешке побежал за мечом к месту ночлега. Лихо вынув меч из ножен, он поспешил к добыче. Завидев Рула, волк заметался, пытаясь освободиться. Путник подходил все ближе, метания животного сменились рыком, а взгляд с отчаяния сменился на агрессивный.
При ближайшем рассмотрении стало ясно, что это крупная молодая волчица, лет трех, с натертой веревкой лапой. Было очевидно, что она рвалась на волю, но крепкая веревка не пускала. Было непонятно, что же с ней теперь делать - убить было жалко, да и мяса столько он бы не осилил. Пока странник рассуждал, волчица успокоилась и стала принюхиваться. В итоге принял решение оставить пока ее на привязи, и для успокоения дать оставшихся от зайца вчерашних костей. Пусть их немного, но на какое-то время хватит.
- Вот так денек! - усмехнулся путник, видя в установленных неподалеку от волчицы силках зайца. - Видимо за ним то и охотилась волчица. Будет сегодня ужин из двух блюд. 
- Это хорошо, но нужно и делом заняться, стрелы то заканчиваются. 
С этой мыслью он пошел к месту ночлега и аккуратно убрал меч в ножны. 
- Для стрел мне нужны хорошие ровные древки, а я как раз видел подходящий куст неподалеку от места ночлега… 
Взяв нож, Рул направился прямо за ними, срывая по дороге с кустов съедобные ягоды. Проходя мимо, он обратил внимание на свежие волчьи следы. Видимо, ночью тут пробегала стая волков. По следам было заметно, что они искали себе пропитание. Среди них были и молодые волчата, их маленькие следы пестрили на тропе по которой шла стая.
Орешника в лесу было предостаточно. Кусты росли и напоминали раскидистые пальмы южных земель, куда держал путь Рул. Длинные тонкие прямые молодые стволы подходили для стрел, а толстые, слегка изогнутые – были вполне сносны для изготовления "лёгких" луков. Но нужны были именно стрелы. Подходящие "будущие стрелы" срезались без особого труда. Сок стволов стекал по лезвию ножа как роса по листу подорожника ранним утром. С лёгким хрустом падал двухметровый кустарник под натиском стали. Укоротив стволы до необходимого размера и собрав древки, странник отправился к месту ночного отдыха… Надо признать, что, не смотря на богатый опыт путешествий и столкнувшись с многими переделками за всю жизнь, опытный странник Рул в этот раз все же дал себе слабину. Он не выдержал и все же отвязал ту волчицу, что была поймана им накануне, предусмотрительно вскарабкавшись на дерево, к которому была привязана его пленница. И как выяснилось в последствии – та волчица оказалась занимавшей далеко не последнее место в стае. К утру, в сопровождении сородичей, волчица бесшумно принесла к шалашу Рула тушку зайца. Не стой он неподалеку от того места, так и не узнал бы откуда она появилась перед его шалашом. Волчица пристально взглянула на прощание своими желтыми глазами, и убежала прочь за стаей…

***
 Виеран, город мага, получился удивительно красив и причудлив. Весь он был выдержан в черно-белой палитре цветов, каждая из мощеных камнем улиц украшалась пестрыми флагами, отмечающими ее название, принадлежность и предназначение. Один из друидов леса – Рейро – по собственному желанию даже был назначен отвечающим за флаги, их вид и размещение, в то время как еще трое из числа друидов были приглашены в разбойничий лес – проверять намеренья претендентов на обжитие в новом городе… 
   Так же, небольшая часть жителей леса пожелала перебраться в Виеран и стать полноправными его жителями. Первые покупки домов позволили открыть начальные взносы в городскую казну, а торговые отношения уже спешили завязаться с отправкой почтового голубя, как и было оговорено накануне к Тамми, мэру торгового Мориона, что был ближайшим от Савонлинны. Безусловно, первым помощником мэра Виерана и его наместником стал Лемми, Леммикяйнэн, черный единорог, неизменный собутыльник Додли, который и остался сидеть за Додли в главном, тронном зале, пока тот с великим нетерпением показывал членам Совета Мудрейших и всем желающим создание рук своих прогулкой по Виерану. Но, в то утро магу так и не довелось заняться прямыми обязанностями мэра, так как уже днем он был в срочном порядке вызван к магам Совета…
   Случилось так, что уже к этому времени, орден Магов Совета претерпел значительные изменения. После истории с пропавшей Сатаа около тридцати лун назад. Пропажа головной сферы повлияла на силы волшебников всей Тервэуолы. Слабея, они стали терять свои магические способности. Все… кроме Додли - самого безалаберного, безответственного и ленивого из всех магов материка! Из-за слабости магов Совета даже сам Совет был теперь устроен прямо на улице, возле величественного монолита Вуори… Силы колдунов было уже недостаточно для поддержания самого воздушного невидимого замка. 
До самого вечера весь Совет Магов полным составом мучил Додли расспросами, специальными заклятьями, заставляющими говорит лишь правду, и даже привлекли Вель, послав за ней в Пещеру Забытых Снов… Результатов не последовало. Додли знал причины происходящего послужившие стартом его величаю не более остальных. Усталый волшебник вернулся в свой город к вечеру. Заставив своего наместника Лемми бросить заботы о Виеране, друзья расположились в одной из красивейших комнат дворца градоначальника, и маг всю ночь сливал бурю негодования и неодобрения к окружающим, решительно не желающим, его, «Величайшего из магов», понимать. 
    После уже пятой бессонной ночи, оставив собутыльника Додли пошел сперва навестить Пончика, а затем устремился отдыхать на лесную поляну Савонилы, к своему другу эльфу, а не выспавшийся Лемми вновь приступил к делам градоначальника. Заботы эти давалось черному единорогу с легкостью, так как были мечтой его с давних пор… 
– Странно, Пончик… – задумчиво проговорил эльф, оглядывая окрестности заповедного леса. – Ведь сейчас осень. Так отчего же в наших землях все так же по-летнему тепло и благодатно?
– Маг гонит тучи… – непривычно задумчиво пояснил ухрь, дожевывая вечного мужика, дар некогда могущественных магов Совета, который, как и все прочие дары своей силы так и не утратили. Судя по всему, нынешний ритм жизни генерала Йоханеса повлиял и на него, проявив более лиричные настроения монстра – друг-маг говорил – хочу вечного лета. Проснется, друг-эльф спросит, он - говорит снова! – мотнул головой в сторону спящего на гамаке Додли. 
С блаженным видом, как после тяжелой дороги, маг покачивался возле костерка с шашлычком, с кальянной трубкой во рту и пролитым кубком вина чуть поодаль.
– То-то Додли жаловался, что в каждодневных заботах все до сюда не находит времени добраться, дааа, хоть и сетовал на то, что мы давно не собираемся, смотрю он и один, неплохо решил этот вопрос… – припомнил, улыбнувшись, Лайнэн.
   И правда, последнее время при делах были все. Пончик пополнял состав разбойников леса, за счет отвергнутых претендентов в горожане. Совсем непригодных он все же не выдерживал, и съедал. Эльф же разрывался между Советами мудрейших и семьей, заботой о саде. Рынок Виерана был уже открыт и за первые несколько дней, что Сувантолайнен в сопровождении Антэро, продавал диковинные фрукты и ягоды больших размеров, и именно они стали самыми желанными товарами на рынке. Жители леса никогда не искали себя в торговле, как эльфам, так и прочим жителям Савонилы, заботы те были чужды. Потому кроме Лайнэна, никто другой и не стал заниматься подобным, да и он недолго. Как и магу, уставшему от своих обязанностей уже на следующий день, Лайнэн не пожелал более торговать на рынке, не смотря на абсолютный успех первого дня и отсутствие других желающих. Да, у эльфа не было друга-единорога, но был Антэро! И именно он по утрам с радостью и овациями встречался жителями Додлиного города, и моментально распродав все, чуть ли не на подъезде к главным воротам Виерана, сколько бы не вмещалось товара в телеге, довольно быстро возвращался обратно в лес. Прибыль передавалась в казну Виерана, так как мошна с бесконечным золотым избавляла своего владельца от любых хлопот.
Далее Живой меч сопровождал своего хозяина во время всех Советов, тренировок и битв, а в свободное время, все чаще в одиночку – следил за садом.
   Хоть битвы и случались на границе края день за днем, наличие мага, способного одним лишь взмахом руки разнести пол армии, позволяло лесным жителям сосредоточиться на тренировках и теоретической проработке стратегии с учетом разных обстоятельств. Додли же из-за его непредсказуемой натуры, привлекать решено было лишь в случаях, когда регулярная армия леса не справлялась бы, а такого, благодаря подготовке и постоянным тренировкам пока так и не случалось. Горожан даже не привлекали к военным делам. Хотя потери все же были, и главным образом из числа жителей разбойничьего леса, но пополнялись те с завидной регулярностью, являясь по-сути «мясом», что не жаль было пустить в расход... 
    Но утро неумолимо, и на этот раз фон регулярного Совета Мудрейших, заменившего во дни путешествий неизменные Советы отряда, помимо основных его участников и желающих присутствовать, разбавлял уснувший в гамаке от долгих деяний и хлопот маг Додли. 
    Теперь, став постоянным, Совет Мудрейших проходил по устойчивому ритму. Различались Советы лишь сложностью вопроса. Семейство же Сувантолайнэна уже привыкло к постоянному присутствию земляков за окнами, под кроной их жилища, а также внутри самого дуба. Исполинское дерево разделили на две части, поровну, и, тогда как одна половина палат была уютным гнездышком семьи, вторая напоминала барак из друзей, с которыми супружеская пара в действительности проводила большую часть времени. И такое положение дел даже нравилось эльфу и его жене. Все это напоминало большую дружную общину. И если какие-то вопросы не находили согласия у кого-то из членов Совета, то решения корректировались, и очень часто - не напрасно. 
   Благодаря моральной цельности натур обитателей леса ссор на советах не было вовсе, ведь не согласные с чем-то тут же предлагали иной выход, или же делились опытом, указывающим о проблемах решения, легко находились и компромиссы в сложных ситуациях. Проходили Советы Мудрейших как правило так: все утро (а вопросы требовали постоянного обсуждения) обговаривались основные, самые важные вопросы Савонилы, и не распивалось ничего, кроме ключевой воды. Далее, к вечеру, оставались мелочи, смех, шуточки и большая часть действительно мудрейших расходилась днем, и к вечеру Совет уже составляли балагуры, орущие о том, что «какой же Совет Мудрейших возможен без вина?», таких тоже было немало, но, если появлялись внезапные происшествия, в любое время дня и ночи созывался Совет. Додли быстро решил проблему созыва всех желающих, без своего собственного вмешательства. Он привязал непогоду к помыслам любого, кто желает разрешить проблему, сев за овальный стол: тогда, в краю вечного лета и отличной погоды, внезапно над Савонлинной нависали тучи, тревожно летящие по небу, в полях ветер пускал волны трав, перехватывал дыхание и колыхал одежду на тех, кого застал в полях. Прочие же жители понимали – беда, время собираться на Совет Мудрейших. Грохотали оглушительные громовые раскаты, шел дождь, до тех пор, пока не был собран Совет в основном своем составе. 
   Этим утром Совет мудрейших был созван по инициативе генерала Йоханесса… Впервые, за минувшие дни существования преобразившегося края, на щедроты его минувшей ночью покусилась и была доблестно отбита Пончиковыми разбойниками небольшая армия. Не отряды путешественников как прежде, а именно армия! Отразить атаку разбойникам удалось из-за немногочисленности противника, его плохого ориентирования в ночную пору, и того факта, что это были Куряне! Жители неизменно доставляющего проблемы городка Кура. Несчастные думали, что еще не добрались до места, когда их застали врасплох на опушке Окружного леса подчиненные генерала Йоханесса. Тот, почуяв знакомые с молодости запахи не удержался и съел большую часть пленных той армии, что покушалась на земли Савонлинны минувшей ночью. Воротило даже видавших в разных состояниях своего командира подчиненных ухря, а уж на бежавших это произвело поистине сильное впечатление. Однако, Совет был необходим не поэтому – ведь впервые и так скоро нападения искателей приключений сменились штурмами пусть маленькой, но все же армии. К этому моменту Додли уже пробудился и тер глаза, прихлебывая вопреки правилам, винца из своей фляги.
- Как так-то, не понимаю…! Мы всегда хотели прийти, окапаться и жить мирно и счастливо, так ведь Лайнэн!? Сперва долго шли. Искали свое место под солнцем, страдали, бедствовали. Потом вроде вот, нашли, не успели приземлить задницы - а тут мир спасать надо! Ладно, спасли, только развернулись – нате вам – каждый день – война! Когда это все кончится-то?
- Додли, тупой маг!!! – нескромно прервал того рык напротив. - Мы сюда не для причитаний собрались! – Продолжил орать, стукнув кулаком, и косясь на волшебника дергающимся глазом глава гномов Тиит. – Вопросы важные решать будем, а с твоим нытьем и к вечеру не разгребемся!!!
- Никакого уважения на чертовом совете! Отныне я тут только по вечерам – возопил Додли, и опережая многочисленные просьбы от присутствующих одуматься и вернуться к обсуждениям. 
Напускно расстроившийся колдун ушел досыпать в общинную часть палат дуба, но и там Додли не довелось выспаться, из-за игры на лютне и шумной веселой возни. В конце концов, не найдя себе места огорченный Додли потопал в сторону своего города. 

***
Алтэя смотрела сквозь время. Сейчас, сквозь пространство и время, за долго до своего рождения видела она как юноша, чье имя Хийси, ожесточившийся бессмысленностью похода за Сатаа, на одной только злости за короткое время смог, заполучив себе доступ к власти, покоряя земли за землями, вести грамотную военную политику. Он пробивал себе тем самым путь к главенству над все большей частью материка Тэрвиуола. Делал он это незаметно, отхватывая одну за одной земли севера, и пользуясь тем, что цивилизованной части материка не было дела до внутренних распрей северян, а маги – те уже ослабли на столько что Совет был распущен, а дракон и его Мать, по слухам пропали, куда – не знал никто. И монолит Вуори опустел в те дни, и пророческими оказались названия. Так и остался он лишь ориентиром и памятью о Временах Сновидений, храня в сердце своем Пещеру Забытых Снов…
   И не заметила Алтэя, как просматривая все опасности прошлого исходящие от этого человека, что угрожали некогда в том числе и ее роду, не оттолкнули жрицу от того, кого полюбила она вопреки своей воле всей душой. Только во сне могли видеться они, и разговоры их были мысленны, и пространство, как и сами они текучи. Но никогда больше эльфийка не была так счастлива как в те моменты, что могла грезы свои разделить с ним. 
А ключик к счастью оказался прост, ведь счастье это – когда ты ни о чем не жалеешь, и все. А жалеем мы, когда не сбываются наши ожидания, и ожидания те от всех других, чаще не от себя… И тогда юная Алтэя поняла, что стремиться ей нужно к тому чтобы быть свободной и абсолютно счастливой, то есть не ожидать ни от кого и ничего в принципе, кроме самой себя. Первые предпосылки появились у Алтэи еще в ранней юности. Понаблюдав за всеми теми, кто окружал ее и за собой, юную Тэю крайне огорчило вопиющее несовершенство, как окружающих, так и ее самой, и тогда малышка заявила, что уйдет и будет жить в уединении. Это обескуражило всех, кто окружал эльфийку, что прежде всегда отличалась веселым нравом и беззаботностью. До того Тэя была всегда весела, всегда находила забавы, водила хороводы в компании подруг… И уже повзрослев и набравшись мудрости и обучившись в совершенстве чарам у друидов леса, она создала Храм Пятого Времени года.

***
  Время неумолимо шло вперед, Додли запропал в одиночестве, укрывшись в стенах взмывшего ввысь замка на холме, появившегося чуть поодаль города Виенран за привычный срок в одну ночь… А потому тактические обсуждения при встрече неприятеля стали особенно уместны. Ведь никому было неизвестно – появиться ли у капризного колдуна желание отбить атаку или нет в очередной раз. Ведь редкий день не заканчивался осадой земель, как группами нападающих, так и небольшими армиями. 
   Пока, благодаря небольшому отряду лучников на единорогах и пегасах, легковооруженная конница легко уходила от ударов рыцарских отрядов, и с безопасного расстояния осыпала стрелами из луков. Выручало так же и то, что при появлении рыцарей, и невозможности оттягивать прямое столкновение сил, как на более сложного врага на поле сражения, эльфы стремительно нападали все сразу, не поодиночке. Были они в разы более подвижны, так как доспех не сковывал их движений. Отряд стремительно наносил удары, вертясь вокруг рыцарей и ударяя со всех сторон. Неизменно поодаль стоял отряд из лучших лучников, снабженный самыми безупречными орудиями на всем материке, что атаковали в течение всей схватки, и не принимали участия в ближнем бое. Для их прикрытия использовались стада крупного рогатого скота, что в изобилии пасся на землях Савонлинны. 
  Сравнительно малые количества защитников выручал и тот факт, что со стороны захватчиков из людей – приводило к их поражению так же неумение действовать в строю, таким образом само сражение – превращалось в серию поединков, так как большинство рыцарей обучалось индивидуально, а значит – индивидуальному бою… Несколько раз отряды людей пытались хитрить, используя осадные башни не по предназначению. Так они делали бессмысленные попытки отвлечь силы защищавшихся от засланных разведчиков.
   Что же касается пехоты, тактика пехотинцев людей пока была проста до тупости, что было весьма на руку защищавшимся. Они просто подходили к врагу и начинали – рубить! Эти войны полагались в основном на собственную силу и ярость. По-сути это были просто толпы пеших солдат сомнительной подготовки из числа необученных крестьян, которые больше подходили для разграбления деревень и бросались военачальниками мясом при тяжелых осадах… Так, пока атакующие рыцари стремились встретиться с войнами Савонлинны в поединках, пехота в этот момент становилась уязвима со всех сторон, что и позволяло ополченцам Савонлинны побеждать армии, превышающие порой числом. Даже вражеские лучники, обычно полезные при осадах, раз от раза были растоптаны легкой конницей эльфийских земель.
В конце концов, по прошествии еще семи ночей, на исходе восьмого дня воительница Морриган пошла увидеться с хозяином замка Варкаунд, что появился на землях Савонлинны так же стремительно, за одну ночь, как и город, созданный Додли совсем недавно. Сам по себе неприветливый вид строения, дополнительно сопровождался постоянно нависающими над ним грозовыми тучами, что изрыгали поминутно молнии, гром и сильнейшие ливни. Что и говорить – Додли всегда любил нагнать впечатления…! Морри было не привыкать, так что она спокойно вошла внутрь, где была сопровождена услужливым привратником бесовской наружности, мимо бессчетного великолепия кричащего убранства замка. Додли явно хотел переплюнуть Вяйнеменйнэна в украшении своего жилища. Естественно – самым кричащим и помпезным оказался зал с троном «повелителя»… Эльфийка даже не стала осматривать красоты, на одно только перечисление которых у меня, например, ушла бы ни одна глава этой книги. Ограничусь лишь скромной подробностью того что среди холодного великолепия ослепительной залы, в которой казалось не залететь и былинке, на троне, в развалку, восседал скучающий сам Додли, чьей единственной важной целью все неопределённое время было висящее в воздухе на уровне протянутой руки огромное блюдо, полнехонькое сладких хрустящих перцев. 
   Эхом в пустом зале разносился пронзительный хруст владыки, а запах сладкого перца пропитал всю залу и манил попробовать любого пришедшего туда! После того как бес был прогнан Додли, разделив с гостей трапезу, маг лукаво подмигнул Морри:
- Уже третий день соблазняю его этими запахами, все никак не сорвется! Вот басовая натура, им тока мяса и давай!
Эльфийка присела за столик, на скамью, предназначенную для гостей.
- Додли, земли окружают множество врагов, ты нам нужен – в привычной манере заговорила она.
- Но Морриган, у меня тут проблем не меньше! Бес никак не хочет польщаться на перец!
Привыкшая к причудам волшебника, воительница пропустила это – сразу перейдя к делу:
Верный союзник земель Савонилы, мэр торгового Мориона Тамми держит свое слово и передал о грядущей опасности, идущей с северных земель. На севере появился крайне хваткий не по годам военачальник – который захватив уже почти весь север – вовсю захватывает сферу влияния и все в больших частях материка, на прилегающих к нему территориях… тем самым и объясняются почти регулярные нападения армий свободного противника – их просто теснят силы севера. 
Додли призадумался, медленно и со вкусом съел еще пару перцев и дал наконец согласие помочь с накопившимися проблемами края, и встречно попросил эльфийку о поддержке в решении его собственных не менее важных вопросов. Так Морри запропала на доброю половину дня, что уже заставило волноваться супруга, который с радостью встретил в дверях дубовых палат расслабленную и уставшую смеяться любимую.
- Он придет))

***
- Так все эти семь дней он занимался тем, что прельщал беса изменить его вкусы к еде с мяса на сладкий перец? Да зачем ему это?! - под разливающиеся по кружкам травы рассуждал покачивающий головой Сувантолайнэн.
- Ох, Додли и этим поделился - хихикнула в ответ супруга. – у него на заднем дворе «адская кузня», что он пытается приучить обитателей пекла к нашей земле… … Демонам нужна невыносимая, раскаленная жара, и потому, чтобы восстанавливаться они всей его кузней - замирают…
- Кузня на поверхности?
- Нет, совсем немного в глубь земли, на несколько уровней… Он после знакомства со своим придворным бесом потащил меня делиться своими хлопотами. 
   Там какой-то механизм и при том, из-за того, что маг крутит что-то непонятное - кусок железа опускается на разные уровни этой кузни. Сверху – прикованный цепями к стене бес, которого усмиряют мелкие демоны, ниже уровнем – люди, варящиеся в котлах – все так же под присмотром демонов с вилами, что-то там еще уровнем ниже, и все это – как бы замершее, застывшее! И единственный способ запустить кузню – опуститься на самый низкий уровень – там у Додли удлиненная комната, с орудиями пыток на каменных стенах и кровостоками, а в конце ее алтарь, жертвенный клинок и – лягушка! И для того чтобы запустить «кузню» из застывшего состояния полагается принести в жертву лягушку… Охх, но единственный из его бесов, что привык к жизни на земле – не выдерживает и съедает ее, потому маг битый день и заставляет его польститься на сладкий перец! Ахааа…
- Даа, подытожил Лайнэн – какие там стратегические вопросы… а зачем он вообще все это затеял, не говорил?
- Как я понимаю – это он старается на будущее – армию видимо из них делать хочет… Но что-то я сомневаюсь, что такие существа могут быть нам полезны.
- Охх, да Додли опять выдумывает себе дела великой важности и триумфально решает их – отметил светлый эльф привычную манеру приятеля.

***
На Великий Совет большой важности собралось неведомо большое количество мудрейших, но пока желающие и основные лица совета подтягивались, маг Огня не преминул промыть косточки приятелю, супруге которого выражал свое недовольство о том, что эльф зажрался, своей перенятой манерой «царской охоты» …!
- Додли, пойми – спокойно объясняла Морри – Лайнэн никакой не король, у нас вообще нет единого правителя, он просто предложил Киайнэну, Ильмаринэну и Куллиану перенять традицию людей такой, какая она должна быть на самом деле, а не таковой до какой они по глупости своей извратили ее… Напротив – если кто-то хочет чем-то командовать он с радостью уступает, но пока только вижу именно объединение равных в наших рядах. На самом деле - охота что у королей, что у знати среди людей первоначально нужна была для того чтобы закалить тело и дух, и одновременно с этим – изучить местность, а именно: узнать куда выходят долины, где и какие в округе есть возвышенности, найти места розлива рек и стояния болот… Все это важно при разработке тактики боя при дальнейших вражеских нападениях. Ведь такое изучение вдвойне полезно. Благодаря охоте – лучше узнаешь свои земли и можешь вернее определить способы ее защиты. Кроме того, Додли, рассуди – зная в подробностях устройство одной местности, легче понимать особенности другой, попав туда впервые. Ведь местности часто схожи, или хотя бы есть пример от которого отталкиваешься. То же самое касается и выездов в условиях разницы погоды… Мудрый всегда помнит, что никогда не стоит предаваться праздности и лености даже тогда когда мирное время, ибо все труды окупятся когда наступят тяжелые времена, и когда судьба захочет сокрушить его, он сумеет выстоять под ее напором.
- Ой все, ты меня утомила… Да пусть хоть объездиться там! Это просто его дурацкая привычка стрелять зайцев опять вылезет, а так под вот этим глупым предлогом о «важности» он еще и других на эти свои наклонности привлекает по зайце стрельбам! Вот как на самом деле, и не пытайся переубедить, я не только сильный, но и мудрый маг! Смотри – у меня и борода растет, во…
Вскоре совет великой важности наконец начался…
Вернувшись с охоты, главные стратеги армии Савонилы довели подробности об опасностях реальной угрозы со стороны севера:
- Наш верный союзник, Тамми, что стоит во главе Мориона держит свое слово и передал нам важнейшие сведенья, о юноше, чьи аппетиты неуемны, а хватка такова, что под опасностью весь наш материк… - начал Ильмаринэн – один из наших бойцов – Куллиан изучил эти сведенья подробно….
Куллиан продолжал:
- Все верно, этот юнец Хийси, не смотря на свою молодость ведет более чем толковую политику – там, где ему не достает опыта и мудрости – он привлекает матерых военачальников, отстраненных другими вояками по причине преклонного возраста… На данный момент у него сильная кавалерия. По совету стариков военачальников он делит ее на три равные части, которые посылаются в бой одна за другой. Его стратеги учли все глупости прошлых боев и оценив силу конницы, так вышло что: первая волна прорывается сквозь ряды неприятеля или же разбивает их так, чтобы могли прорваться вторая и третья волна. Если в результате этого враг, как и полагается, обращается в бегство, далее начинается настоящая резня. А в случаях, когда против кавалерии и конницы неприятель использует частоколы и ямы против воинов на лошадях, военачальники Хийси смекнули, насколько тщетны атаки против правильно расставленной и дисциплинированной пехоты… Иными словами – там до десятка ходов, припасенных под любой поворот событий, а захват все новых земель позволяет реализовывать эту тактику в полную силу и пополнять армию за счет все новых новобранцев с захваченных земель…
- Но я разнесу даже весь материк чертовых людей, если они придут и все реально настолько серьезно! – уверил маг.
- Додли… Помимо прочего он заручился поддержкой шаманов севера – уточнил Вяйнэмейнэн, владеющий этим вопросом не меньше прочих – шаманизм никак не слабее магии, их там много, и даже маги совета всем составом в золотые времена до пропажи Сатаа не решались связываться с северными шаманами хоть как-то еще задолго до тебя… А потому… - устало вздохнул дракон, опершись на локоть и попивая водичку из хрустального кубка – даже личное покушение на этого Хийси – не удастся – он под их защитой…
- Да это кошмар! – округлил глаза колдун – тут, куда не сунься – не прокопаться! Да когда он успел такого достичь и мы не заметили прежде?!
- Никто не заметил… - каменно-спокойно уверил Кианэн – на это и была сделана ставка…
- Мы не сдадимся! Мы все равно что-нибудь…
   Визги мага были прерваны мудрейшим, что давно не был замечен на советах… Генерал Йоханесс лично приволок за шиворот путника, уверявшего его в своей важности и невозможности в связи с этим остаться с откушенной Пончиком головой… После упоминания некого Рула о том, что он с важным посланием от Вересы, воительница Морриган тут же освободила его из когтей ухря, и усадив за стол Советов просила говорить. Рул поведал о том, что Вереса еще давно узнала у плененного ей демона об опасности что идет с севера, а так как ей самой безразлично кто у власти, но ее духовную сестру Морриган напротив это более чем касается, ведьма и решила отправить свитком секретные сведенья, через честного и неподкупного странника Рула. Светлая эльфийка бегло просмотрела свиток. 
- Вереса пишет все тоже самое, что мы обсудили прямо сейчас, и все… – с сожалением ответила собравшимся воительница.
- Эээ, - подал голос путник - но там же в конце… Ой. Ну ладно, я прочел, мне было скучно все те дни в пути… – тоном уверенного в себе человека оправдывался Рул.
- Тобой мы займемся позже – прищурилась Морри. – она начала было читать вслух, как осеклась и, побледнев, осела на стуле… - «сфера Сатаа, что была утеряна, а вернее украдена…». 
   Придя немного в себя Морриган спешно попросила воды, заметив, как предусмотрительно за столом Советов опустело место почтенного Вяйнэмейнэна. И к моменту, когда Додли прочел вслух всю правду об украденной драконом главной сфере магов Совета, ящера уже и след простыл. Безусловно, не прочитав до конца, волшебник сорвался на штурм горы, исполненный желания схватить за огромную попу хитрого интригана! На Совете образовалась суматоха, паника… За исключением, естественно, генерала Йоханеса, который, после того как передал Рула в руки совета, среди общей неразберихи спокойно поедал крольчатину с бесконечных шампуров. 
Покуда Морриган приходила в себя, Сувантолайнэн призвал всех отвлечься и, последовав примеру ухря вкусить шашлычка и восточной трубки. А особо разволновавшимся, даже налили немного вина по кубкам, вопреки правилам дневных заседаний. И пока буря гнева и негодования мудрейших утихала, Сувантолайнэн сам, завладев свитком, спокойно дочитал его от начала до конца задумчиво лежа на гамаке и покуривая трубку жителей востока, что звалась кальян… По прочите он остался доволен, отозвал Рула, вручил ему что-то и после непродолжительного разговора в присутствии старейшего из друидов леса, отпустил в обратный путь к ведьме Вересе.
- Кто бы мог подумать… Веня сам все это и подстроил, отправил нас на передовую, пока сам тырил сферу… - рассуждал вполголоса Сувантолайнэн, задумчиво покачиваясь в гамаке с трубкой ванильного кальяна.
- Пончик знал – спокойно ответил ухрь, сидевший по близости, так спокойно будто дело было плевое.
Эльф чуть не упал из гамака, поперхнувшись дымом трубки востока от таких известий.
- Пончик! Опять!!! Опять ты знал важные вещи и нам с магом ни слова? – искренне негодовал эльф, а с ним и подоспевшая супруга.
Все так же непринужденно, жуя кроля, Пончик отвечал:
- Змей не враг, Змей, Веня – хуже птицы, что тащит в свое гнездо все что увидит…
- Люди прозвали таких птиц сорока… - догадалась, рассмеявшись, Морри, помогая мужу усесться поудобнее. – Так вот почему дракон не послал тебя с Лайнэном и Додли, да Пончик? Он попросил тебя разобрать в пещере место для этого артефакта?
В ответ ухрь вальяжно кивнул.
- И потому в самый ответственный момент закинул Пончика нам на подмогу – чтоб наверняка! – догадался эльф. – А незадолго до этого слегка траванул своего братца несвежим золотом, и заварил тем самым всю эту кашу… просто выждал нужный момент! Охх, Веня, Веня…
 Безусловно этот разговор слышал почти весь почтенный Совет, так совещающиеся незаметно вернулись за круглый стол… Дракон, с его не опасным, но безмерно под себя гребущим нутром, после долгих обсуждениях был прощен, и признан все-таки – пусть и непреднамеренно, но все же в сухом остатке, важной фигурой в развитии края…
А меж тем, собравшись с мыслями, через время достаточное чтобы оправиться от потрясения, эльфийка наконец откинулась в стуле и боковым зрением приметила парение… Сверху, то ли почувствовав миновавшую волну напряжения, толи воспользовавшись драконьими чарами, спустился Вяйнэмейнен и обернувшись человеком как ни в чем не бывало – присел за стол Советов.  Додли, так же вскоре подошедший к столу, не обратил на него особого внимания – видимо, разговор их, уже решил все недопонимания этих двоих… Ведь даже все окружающие, не только волшебник понимали – что, не смотря на то что дракон пошел на обман с собственными целями – не поступи ящер именно так, – не было бы и намека на возросшее в сотни раз Додлино величие… Вернувшись к магам, Сатаа восстановила бы прежнюю расстановку сил и приоритетов. Додли это конечно знал, но затолкал знание то в глубины души, и хотел признаваться в том, не себе, не тем более – другим. Вера в его могущество, и уверение в том же окружающих, пусть даже вопреки здравому смыслу, казалось, была приоритетнейшей целью в жизни этого колдуна.
Совет Мудрейших продолжился в спокойном режиме, ведь не было еще решено что делать с серьезной опасностью, что родом с северных земель… И так как Сувантолайнэн был единственным из всего совета, кто прочитал послание ведьмы полностью, он и продолжил:
- В свитке сказано, что Вереса, узнавшая все то, о чем поведала в свитке уже достаточное время назад от своего подчиненного демона, выведала у него так же и единственный, но безмерно опасный способ, который при его благоприятном исходе станет единственным шансом для нашей свободы и на спасение наших земель о лап врага… Взамен она просит… отправить ей со странником Рулом в дар пояс, что меняет пол.
- В любое другое время я очень много уделил бы представлениям о том, что эта дикарка будет вытворять со своим подчиненным, как только обретет вожделенный пояс… - мечтательно начал было Додли, - но - тут же собрался с мыслями маг – совсем не тот момент! Она пишет, что там что-то крайне опасное опять нужно предпринять, чтобы спастись всем нашим мирком? – напряженно кивнул маг в сторону Лайнэна, ожидая пояснений.
- Если честно, Додли, то смертельно опасное… И единственное, что может хоть как-то утешить в этом тебя – опасности на этот раз будем подвержены мы все, без исключений и в равной степени.
- Не томи – пробубнил не привыкший проигрывать в тактических делах гном Тиит, что сидел мрачнее тучи. Безвыходность нынешнего положения злила того больше прочих.
- Так как демон сам не из нашего мира, потому и проживает в зеркале у Вересы. И потому очевидно, что тем местом, о котором он злой дух не понаслышке так как сам оттуда - это тонкий, сопредельный мир, где все мы можем найти спасение…
- Да, их можно здесь как-то проявлять, но это очень сложно, я как раз работал над адской кузней… - начал было Додли.
- У нас нет времени на исследования, друг – сочувственно пояснил ему Светлый эльф. – ты продолжишь свои дела, если судьба сжалиться над нами, и мы выживем после этого испытания…
- Но я не оставлю своего дома, как и этой земли – бескомпромиссно отрезала Морриган, добавив под одобрительный ропот совета о том, что готова скорее умереть в бою, чем бежать в другие миры, что не являются ее истинным домом.
Муж ее согласился и молвил в ответ:
- Вереса, твоя духовная сестра, предлагает, как раз совсем другое решение… И никому из нас не придется покидать родных земель. 
   Мертвее тишины чем в момент решения судьбы края Савонлинна еще не знала… Даже птицы умолкли и прервали свои трели, когда судьбоносное решение должно было огласиться в ту пору.
- Всем нам предстоит оставаться в своих домах, или там, где угодно будет воле, но непременно не покидая границ края, обозначенный разбойничьим лесом… Все это будет, тогда как дракон Вяйнэмейнэн откинет свою гордость и распахнет замурованные катакомбы глубин своей пещеры и даст Додли возможность работать напрямую с Сатаа… - эльф вопросительно посмотрел на дракона, тот в свою очередь, немного поерзав на стуле, решительно кивнул. Совет выдохнул…
- Далее, - продолжал эльф – Огненному магу Додли предстоит, соприкоснувшись с Сатаа, пройти через границы ныне разросшейся, по причине меньшего числа существ, что используют ее сферы, и проникнуть прямо в ее сердцевину…
Все замерли больше прежнего.
- … и уже там, визуализируя силой воли отсоединение всего края Савонлинна от земель материка необходимо переместить ее на более тонкий уровень бытия. На нашем уровне, что населяем мы сейчас, видно будет как Сатаа начнет сжиматься и срастется в итоге с сущностью Додли, уменьшившись до размеров достаточных, для того, чтобы стать частью его самого. Если все получиться – Сатаа приживется, а наша земля переместиться вместе с нами и куском нашей родины в сопредельный мир, оставив на земле лишь огромную воронку, в случае же неудачи – сфера разорвет Додли и все вокруг на многие лиги…
Маг поминутно сменял бледность вида на красноту напряжения каждой клеточкой своего тела. Заботливый Леммикяйнэн, что так же не мог пропустить Совет такой важности, уже бежал к магу со спасительным кубком… Нехорошо было всем, и вино пошло в тот день как никогда к месту, вопреки всем правилам раньше срока, но едва ли пьянило хоть кого-то из присутствующих. Это была высокая ставка, и вызов тот необходимо было принять или пропасть… Армия Хийси уже через тридцать ночей грозила границам союзного Мориона, от коего до земель Савонлинны было рукой подать.
То, что риск оправдан – было очевидно, но все же молчание напряженно висело в воздухе до той поры, пока Додли не молвил перед окончанием заседания:
- У нас просто нет другого выбора, я готов. Пусть это и может убить меня, ровно, как и всех нас, но это одно из того, что действительно важно – поразительно серьезно, и возможно впервые абсолютно не надевая привычную личину, что венчала мага огня прежде, произнес тот.
- А ведь и правда – то, что меньше всего нужно для нашего выживания, и есть то, что отличает нас от зверья – подтвердил приятно удивленный новой стороной Додлиного характера Киайнэн, не знавший равных в ратных делах стратег… 
- Предлагаю решить это в ближайшие же дни, затянем – и потеряем время, а там и не решимся вовсе – уверенно предложила вставшая из-за стола воительница Морриган. 
- Но ведь не все обитатели могут захотеть пойти на такой риск, а кто-то может передумать и из присутствующих, сразу после Совета… - возразил ее супруг.
- Верно, огласим решение сегодня же, я займусь тем, чтобы послание то достигло каждого - отсутствующе спокойно ответил Додли – дадим три дня, и по истечению этого времени все, кто пожелают разделить риск, останутся здесь, и не уедут туда куда пожелают. 
- Я пошлю голубя в Морион? Возможно Тамми сможет принять в своем городе наших из числа тех, что пожелают остаться? – уточнил Леммикяйнэн.
Все эти положения и еще несколько уточнений после утверждения, были приняты и Совет наконец завершился, а прозаседавшиеся разбрелись по домам полным составом, назначив следующий сбор через два дня. 
Зов надвигающегося рока заставил мага Огня запереться в своем замке до следующего Совета. 
   Преисполненный великого непокоя, Додли выдворил свою так радовавшую его игрушку днями прежде. В обнимку с огромной чашей, сработанной из прекрасного хрусталя сладких перцев демон, так и не названный никак, был отправлен в тут же запечатанную за ним до лучших времен «адскую кузню» … 
Странник Рул в тот же день покинул рубежи Савонлинны, и был вновь послан в новый поход с драгоценным поясом, меняющим пол в дар ведьме Вересе, и предусмотрительно подтертыми друидами леса воспоминаньями.

***
   От прежнего задора, подвижности и остроты на язык не осталось и следа. Сменились они на задумчивость и отчужденное спокойствие в поведении Додли. Магу Огня много раз казалось прежне, во времена серьезной опасности и лишений, что он родился заново. Было так и после бегства из деревни его детства – Сариолы, и после смерти Каукара, его Учителя, ровно, как и после победы над главой магов Черного совета Мэтсясикой… Ведь после всех тех потрясений сознание мага всякий раз меняло угол зрения. Но сейчас… В любом случае, все прошлые разы с грозящей магу опасностью никак не могли сравниться с тем, что предстояло Додли сейчас. Ведь в случае поражения, Додли отчетливо понимал, что погибнет не только сам он, но также под угрозой и жизни тех, кто ему далеко не безразличен. 
Трудно описать то, что чувствовал в ту пору маг Огня, но походило это на страх и неприятие того что неизбежно, а вся серьезность положения, которого не избежать наводила колдуна на мысли о том, что ничего не хотелось делать и вовсе. А из-за возможности провала, становилось стыдно уже заранее. И не важно, что все равно все погибнут при таком исходе. Сама мысль о том, что последние мысли его друзей будут о его неудаче доводили Додли и до болей в животе, изжоги, слабости, беспричинной дрожи… Пробродив так почти все обозначенные три дня в полном уединении по пустынным и великолепным залам своего замка Варкаунд, что угрожающим сучком наклонился на земли Савнлинны с холма, колдун к наступлению ночи понял, что для того чтобы собраться с мыслями и быть готовым к столь важным деяниям – просто необходимо настроиться на нужную волну теперь же!
   Не теряя понапрасну времени, Додли прихватил флягу вина, и настроившись на хорошее, простое, нашел эльфа и ухря, и ушел с приятелями жечь костер в полях Савнилы да глазеть на звезды, как в прежние добрые времена их путешествий. Так, через привычный уют и всматриваясь в огни костра, и обрел столь необходимое сосредоточенное спокойствие маг Огня Додли в ту ночь перед грядущей бурей… 
Бодрствования у костра в окружении добрых друзей минувшей ночи пошли на пользу для общего дела. Додли многое для себя понял тогда. Ухватив необходимое из рассказанного Лайнэном из учения о Месте Смерти, что эльф перенял некогда у своей прекрасной супруги, маг окончателно уверился, что в состоянии ином, но близком к тому, что было описано другом и нужно идти на встречу с капризной Сатаа… Первую половину минувшей ночи, мага трясло, и у Додли безумно болела груженая тяжелыми мыслями голова.
    Но с приближением рассвета третьих суток с момента завершения последнего совета, у волшебника вдруг все стихло, и на смену бурям последних дней приходило все большее отстраненное спокойствие. Теперь Додли видел и понимал отчетливо, что иначе эмоции только помешают. Ведь страхи могут и растянуть по времени мучительное для всех земляков ожидание, и заставить дрогнуть руку в час когда ошибка может стать роковой… А потому, сделавшийся каменно-спокойным маг просто не думал, чтобы не успеть испугаться, и чем ближе он двигался вслед за посланным в проводники гномом из рода хейко, переходами пещеры Вяйнемёйнена к самым глубоким катакомбам к запрятанной Сатаа, тем более Додли постепенно отключал в себе все лишнее: мысли, эмоции, обдумывание… Иными словами, колдун подтасовал свое же сознание так, чтобы оно попросту не успело испугаться, думая только о том что нужно делать механически.
Пока Додли уверенно и спокойно двигался к своей цели, в этот решающий день на Совете выяснилось, что, к удивлению, лишь немногие из жителей края пренебрегли риском в пользу безопасности. То были лишь несколько жителей из числа горожан, небольшое количество лесных разбойников армии генерала Йоханесса во главе с бочковым левиафаном, которого ухрь некогда выловил из эльфийского озера Кутамо… А из леса же ушли все гномы во главе с Тиитом, не пожелавшие так же обосноваться большей своей частью в маговском городе.
   Трапеза за круглым столом состоялась в тот момент, когда Додли ушел в драконову пещеру под горой Илимэ, и хоть это и походило на пир во время чумы, однако и сам «пир во время чумы» можно рассмотреть под двумя совершенно разными углами… Ведь пир этот может быть, как веселье, обезумевших от страха обреченных, так и смирившееся и осознанное, хоть и последнее и тем наиболее ценное пиршество, с острым соусом неведенья окончательного поворота судьбы. И, к слову сказать, на том Совете мудрейших, это был именно случай неведенья и смиренного ожидания. К такому невозможно быть готовым, сколько не готовься… Сперва этот надвигающийся гул, страшный удар, сотрясший землю и вспышка яркого, все заполняющего света. И вот - на месте блаженного уголка Савонлинна ничего, лишь выжженное, ровное пепелище… Так, в одночасье, хроники материка Тэрвэуола и закончили повествование о землях Савонилы, навсегда утратив этот уголок некогда своих земель. 
Только лишь Хийси, придя вскоре на вожделенную землю, был обескуражен больше других тем что увидел на месте, что более других манило военачальника. Но и его огорчение в итоге быстро прошло, ведь в самом центре воронки, новый король материковых земель обнаружил сокровищницу, богаче которой материк еще и не видывал, полную не только богатств, но и магических вещей, да еще и без охраны!...