Трудно быть первыми

1

Дождь капал, капал с серого унылого неба на серо-зелёную землю, на листья, на траву, на голые руки и ноги Ары, на её лицо и на лице смешивался со слезами.

Ара даже не знала, что плачет. Весь трудный путь. С тех пор, как последний раз оглянулась на родное место. Удалось бросить быстрый беспомощный взгляд, хоть это было и рискованно.

Там, где всегда ярко горели костры, стояли шалаши и бурлила жизнь, теперь лежали её соплеменники. Её родные и друзья. И эта картина временами закрывала собой хмурый ненастный день. И из-за этой картины дождь на щеках не переставал быть солёным.

Но никому не интересно, чего у неё на щеках больше: слёз или дождинок. Это не важно даже для неё.

Важно дойти. Важно не отстать. Важно донести маленькую сестричку.

Одежда вся пропиталась влагой, стала тяжёлой, противно колола тело и воняла. Шкура, которую ей выделила мать, давно облезла и продырявилась во многих местах. Но лучшие шкуры шли братьям и малышам, мать обещала и ей в скором времени что-нибудь дать поновее. И вот не сдержала слово. И не сдержит никогда. Потому что нет больше у неё матери. И братьев нет.

Ара окинула взглядом впередиидущих. Там те, кто посильнее. Растянулись длинной лентой. В лесу они все не просматриваются, в лесу важно видеть впереди хотя бы одну спину, а когда они выходят на луга, можно приблизительно понять, сколько их теперь. Но по лугам идут недолго. Старейшина старается укрыть их под зелёные кроны.

Оглянулась назад. Жалкая маленькая кучка. Вот и всё, что осталось от их племени.

- Есть хотю, - шепнула чуть виновато Лу в самое ухо.

Ара повернула голову. Сестричка сидела на закорках. Худющая, цепкая, невесомая на коротких расстояниях, но не сейчас.

Девочка внимательно заглянула в глаза Ары, словно пытаясь найти в них пищу.

Ещё бы не проголодаться. Идут без остановок прошедший день, всю ночь и новый день уже угасает. И всё, чем удалось перекусить, это лишь съедобные веточки и листья. А за ними наклоняться или тянуться вверх уже не было сил. Оставалось рвать на ходу лишь те, что росли прямо по пути и на уровне рук.

Ара, не останавливаясь, достала из-за пазухи несколько корешков аира и передала их в жадную ручку Лу.

- Они грязные. Не спеши есть... Помой под дождём... Почисти, - от усталости девушка едва шевелила губами.

- Я их зубками потисю, - оживилась Лу и грызнула добрую половину корешка.

Ара со вздохом остановилась. Всё. Ещё немного, и она просто упадёт.

- Давай, ты сама пройдёшься?

Лу послушно сползла со спины сестры.

- А где мать? – оглянулась она.

- Нет больше матери.

- Её задавил медведь?

Глаза Лу с тревогой следили за сестрой, ожидая ответа. Недавно погиб отец - не одолел медведя, вот Лу и стало казаться, что медведь - главный источник всех бед.

- Нет, не медведь. Пришли чужие дядьки. Злые.

Лу спала, когда в шалаш ворвалась Ара и схватила её. Поэтому ничего толком не увидела. И это хорошо.

- Пошли.

Пешком Лу ходила медленно.

- Держись, Ара. Не отставай.

Девушка чуть повернула голову. Санк. Тянет своего приятеля Леку. У того что-то с ногой, прыгает на одной. Всё это время они шли за ней, то догоняя, то отставая, а вот теперь обогнали.

Уставший взгляд Ары задержался на их тёмных фигурах. Леке, конечно, ещё труднее, чем ей. Но не сдаётся, хотя и повис на Санке всем телом. Ара опустила голову. Трава, трава, цветы, ветки.

Поглядела на сестру. Съела уже весь аир. Волосы мокрыми прядями болтаются у лица. Смотрит вперёд, хлопает длинными слипшимися ресницами. Рука холодная, крепко вцепилась в её руку.

- Как ты, Ара?

Кида. Идёт уточкой, тяжело переваливаясь из стороны в сторону. Живот выпирает из-под мокрой шкуры. В каждой руке по палке, так ей легче.

- Идём вот. А ты рожать не надумала?

- Только не сейчас. Надеюсь, ребёнок ещё немного потерпит.

- Хочешь, обопрись на мою руку.

- Нет, Ара. Пока ещё сама могу. Но чувствую, что недолго.

Кида ушла вперёд.

Ара с сочувствием посмотрела вслед. Если роды начнутся сейчас, остановится ли старейшина ей помочь? Ведь дикое племя всё ещё слишком близко.

- Ара, посторонись.

Оглянулась. Так вот кто пыхтел ей в спину.

Бабка Фена тянула корову.

Но рогатая скотина вдруг резко остановилась, фыркнула мокрым носом, крепко уперлась всеми копытами в сыру землю и замотала головой в попытке освободиться от пленившей её верёвки, а старая Фена беспомощно опустила руки. Всё, сил нет...

Но вот корова, словно передумав, резво рванула вперёд, увлекая за собой бабку. Ара с Лу едва успели отскочить в сторону. А Фена молодцевато побежала вслед за своей кормилицей широкими размашистыми шагами.

«Я бы так не смогла, - удивилась Ара. - Я бы упала и пусть меня эта скотина тащила бы по мокрой траве».

На спине коровы лежал мальчуган, судорожно вцепившись руками и ногами в мокрую короткую шерсть. Сзади с хлыстом шла девочка постарше. Она-то этим хлыстом и придавала временами ускорение упрямой скотине.

- Мотка, ты там не сильно стегай её, - крикнула перепуганная бабка. - А то дух из меня весь вытрясете...

Фена на всякий случай намотала ещё несколько узлов верёвки на руку. Теперь уж если корове и удастся сбежать, то только с рукой.

- Ба, да я не сильно. Только намахнулась, - круглые Моткины глаза выражали честность. Слишком выразительную и честную, чтобы быть настоящей.

Но бабка на неё уже не смотрела:

- Пошла, шалашовка. Брошу дуру, пусть тебя волки с медведями сожрут.

Корова опять заупрямилась.

Мотка на этот раз чуть тронула скотину хворостиной, и вся эта компания дробным шагом устремилась вперёд.

- Ты узе отдохнула, Ала? - девочка с надеждой заглянула в глаза старшей сестры.

- Да, залезай на спину.

Ара с трудом согнула дрожащие ноги. Лу ловко полезла, больно надавливая острыми коленями и локтями, вцепилась в шею.