Трудные старшие

11

***

Действительно. Почему мы не проваляться весь день в постели, сокрушаясь и ругая свою безмозглую голову. Ни холодный душ, ни вкусная еда, ни шутки Киры, ни красивая одежда не смогли успокоить моё волнующиеся сердце. Радует одно: пережив сегодняшний вечер, я уйду с головой в работу и буду радовать семью своими успехами… всё вернётся на круги своя, как и было до знакомства с Даней. После полного устройства на работу можно будет думать о переезде в свою собственную квартиру. Просто пережить сегодняшний вечер… и всё…

Я смотрю на себя в зеркало. Взгляд уставший и видно, что сегодня эти глаза проливали слёзы. В таком настроение и наряжаться не хочется, хотя Кира уже накрутила себе кудри и заколола заколкой две пряди сзади на затылке. Ей осталось только одеться и принцесса готова к балу. Час назад она забегала ко мне в комнату и рассказывала о том, что папа тоже при параде, несмотря на своё яростное состояние.

— Давай я просто одену чёрную футболку и джинсы? — вздыхая, говорю я сестре, пока та достаёт вещи из моего гардероба, демонстрируя мне всевозможные варианты, нахваливая мои блузки с вырезом. Должно быть, сестрица думает, что я первый раз в жизни вижу свою одежду. Не добившись от меня никой реакции, надув губы уточкой, Кира в обидах вышла из спальни. Первым делом — накрашусь, решила я и, борясь со своей внутренней ленью, душевными терзаниями и просто отвратительным настроением, села за туалетный столик, доставая всё необходимое для повседневного макияжа. Самое главное — опять не заплакать. Надо держаться, не переводить же за зря хорошую косметику.

***

На часах пять часов вечера. Больше в мою комнату никто не приходил, да и я сама за деверь не высовывала нос… разве что воды попить. Родственники играют в молчанку даже друг с другом. Неплохо я подпортила всем настроение… стыдно. Листая новостную ленту в телефоне, я постоянно смотрю на часы. Минуты тянутся, как резина резиновая. Врасплох меня застаёт громкая мелодия телефона. На экране высвечивается «Дреда». Прокашливаюсь, натягиваю улыбку — от одного человека я слышала, что если улыбнуться, то и голос будет звучать более радостным, и это создаёт иллюзию хорошего настроения. Улыбающийся голос. И собеседник не догадается, что что-то стряслось. Очень полезно, когда, например, злишься или очень расстроен и не хочешь, чтобы доброжелатели лезли в твои дела.

— Даня, — тембр и правда более лёгкий и отрытый. — Ты уже освободился?

— Да, — громко и тяжело душит парень в трубку. — Минут сорок, максимум час, и я приеду.

— Ладно, но… ты в порядке? Еле дыхание переводишь. Словно бежал от толпы собак.

— Потом. — и, шмыгнув носом, скинул звонок.

Я, как дурочка, тупо смотрю на мобильник и пожимаю плечами. Отчитался. Предупредил. Молодец, одни ударом убил двух зайцев: заставил и трепетать от умиления, и поволноваться за его состояние. Отношение Даниила ко мне немного настораживает и причиняет… удовлетворение? Позвав меня кататься, он предупредил о том, что всю следующую неделю будет крайне занят. Тем не менее, после той прогулки Романов не просто находит время, чтобы связаться со мной, но ещё и отодвигает дела по просьбе моего отца. Как девушка, могу ли я остаться равнодушной к такому вниманию к моей персоне? В сердце разливается тепло, кончики пальцев приятно покалывает от чувства неясной невесомости, будто бы всё тело разом стало воздушным шариком. Даня подарил мне чувство нужности. Но цемент реальности разрушает этот полёт, обрушивая меня с большой высоты. Для папы все мои аргументы будут звучать наивно и слишком глупо. К тому же не исключено, что я всё придумываю себе и Дане вовсе нет дела до моей личности. Ай. Об этом думать… уже больно. Раньше эти мысли не причиняли столько печали и не кололи в самый уязвимый уголок моей души.

— В-о-от, дерьмо! — ругаюсь я и пинаю пуфик, который просто попался под горячую руку… ногу. Надо включить разум и немного остыть. Закрываю глаза и делаю очень глубокий вдох, а затем и медленный выдох. Повторяю процедуру три раза и вроде бы в голове начало проясняться. По крайней мере, не хочется ломать мебель — это уже хорошо. Но теперь вместо того, чтобы грустить и злиться, мне хочется немного покапризничать и устроить что-нибудь непредсказуемое. На шею надеваю женственное украшение из серебра, брызгаюсь любимыми духами и раскрываю шкаф. От туда беру шелковую клетчатую серую пижаму с красными линиями. Буду встречать Романова в пижаме, с распущенными и растрёпанными волосами. Всё-таки естественность всегда в моде.

«Приедешь, скажи мне. Я встречу», — отправляю парню сообщение и с предвкушением ожидаю сегодняшнего вечера. Не буду нытиком… буду врединой.

***

Наматываю круги по комнате, держа в руках телефон, который уже сырой от моих пылающих жаром ладоней. Закидываюсь карамелью, что аккуратно сложена в красивую коробочку на моём столе. Это уже шестая конфета за последний час. Привет, дантист. Зато успокаивает. Тапочки с ушами зайца я предпочла спрятать, а сейчас нацепить на свои ноги тапочки-мишки. Большие и мохнатые. Ещё раз смотрю на себя в зеркало, чтобы убедится в том, что пижама не помялась и сидит красиво, подчёркивая ключицы и серебряную безделушку. Да. Всё идеально. Для меня. Но не для отца с Кирой и, возможно, Дани. Но увидеть вытянутые лица родственников хочется больше. Хожу по очень тонкому льду, но папа сам такой… учил быть непредсказуемой и удивлять. Быть может, мой внешний вид потушит огонь агрессии, а может спровоцирует новую ударную волну. Тут как повезёт. Но при «дреде» папа не будет учить меня жизни и ставить в неловкое положение. Он против того, чтобы делать детям замечание при посторонних.

«На месте», — приходит оповещение от панка, и я, улыбаясь во всю ширь, пулей вылетаю на лестницу, случайно ударив своей дверью о коридорную стену. Почти метеором лечу к входной двери, чуть не сбив сестру, которая, видимо, поднималась ко мне, так как увидела фары байка.