Трудные старшие

16

***

Быть склонной к доводу рассудка, а не потакать пылкой натуре — вот девиз нашего воспитания. На мне это сказывается больше, на Кире— меньше. Её, пылкую натуру, так просто не угомонить. Она бросается с головой в любую авантюру, если та покажется ей не скучной. А я — захожу в воду лишь по щиколотку и, боясь внезапного шторма, выбегаю из ласкового «моря чувств». Шаг за шагом. Так медленно. Глубина, — Даниил Романов, — на которую я хочу заплыть, очень терпелив, и я думаю, что мне сказочно повезло. На нашем море штиль. Даня не говорит об этом, но ему тоже нравится ждать. Нравится узнавать, изучать, не торопить время. Он словно смакует наше общение, жуирует известные только ему мысли. И выжидает. Наблюдает, делает выводы и ничем не делится… когда придёт время — узнаю. Так расшифровывается его довольный, как у сытого кота, вид. На столах подносы. На подносах тарелки. Тарелки уже либо пусты, либо на них свалены кучей салфетки и остатки пищи, которая нам не очень нравится. Я заметила, что Даня отодвигал кусочки моркови. Не любит её. Запивать предпочитает минералкой из горных источников. Ой, какой цацка. То ли он и в прям «хороший мальчик», то ли за рулём — что скорее всего… ему ещё меня домой везти. Проследив мой взгляд, как я жадно таращусь на несчастную бутылку минералки — «дреда» пьёт прямо из горла, — он прокашливается и ехидно спрашивает:

— У кого-то сегодня шаловливые фантазии. — игриво, но аккуратно, чтобы ничего не разлить, вертит он бутылкой в руке. После душа Романов в халате, сырые волосы вытерты на «скорую руку», и мелкие капли стекают по шее, ключицам, теряясь в махровой ткани. Сзади брызги падают на пол. Парню это вовсе не мешает. Мне же кажется это забавным: можно проследить траекторию его передвижений. Вереница из влаги следует за Даней по пятам, отмечая каждый шаг и его место приземления. Кресло, затем к холодильнику, потом возле меня, будто бы он рисует шаманские сырые круги, после опять к холодильнику и, наконец, Даня усаживается рядом. Очень близко ко мне. Мы буквально срастаемся. Он протягивает мне минералку, как бы предлагая выпить.

— Хм, — иронично улыбаюсь. — Я думала о том, — игнорируя воду, я провожу пальцами по шее Дани, именно там, где только что проскользнула очередная капелька. — Что ты действительно такой манерный.

— Разве? — смотрит на меня не отрываясь, усмешка становится шире.

— А что, нет? — медленно забираю из его рук бутылку и допиваю в несколько глотков. — Мне очень интересно наблюдать за твоими привычками. И вкусами тоже. Узнавать тебя… так прикольно.

— Прикольно? — звонко смеётся, убирая мне прядь волос за ухо. — Апельсинка, где же ты была всю мою жизнь?

— Я же просила не называть меня так. Либо Инна, либо просто госпожа. Ну, можно ещё хозяйка. Всё. Другого не дано. — делаю невинный взгляд, и в душу залетает ураган из сладких чувств.

— А чего так скромно? — ведёт Даня бровью и откидывается на подушку. Он хлопает на соседнее место, приглашая меня лечь рядом. С довольной физиономией я ползу к нему, позволяя тому самому урагану захватить меня в водоворот, и удобно располагаюсь рядом с объектом моих внутренних катаклизмов. Обожаю шуршание и запах чистого белья. Сейчас мы словно на облачках. — Госпожа хозяйка… почему сразу не богиня? Жизнь моя?

— Ну так это в перспективу.

— А, ну да, и правда. Как я сам не догадался?

Мы тихо посмеиваемся друг над другом, полусидя — полулёжа. Даня перебирает мои пальцы правой руки, рассматривает её, водит по костяшкам, по фалангам, по линиям на ладошке, вызывая приятные щекочущие ощущения. Он рассказывает о сегодняшнем дне. О том нападение на ресторан, куда мы планировали сходить после моей работы. Даня говорит спокойно, без всякой злости или гнева к виновникам. Ему до жути надоели эти уникумы, которые стремятся напугать… кого? Королей Ротти? И он уже не ненавидел их… оба брата просто устали. Ян оказался прав — никакого супер секрета не было.

— За час до нашей встречи парочка хулиганов решили припугнуть нас, братьев Романовых, — на это месте повествования «дреда» закатывает глаза. — Честное слово, как в песочнице. Только мелкую шушеру распугали. В итоге разбили два окна и сломали несколько столов, что были неподалёку.

— А как же гости в ресторане? Персонал?

— Персонал обучен, даже не удивились. — он подавляет зевок, закрывая рот ладонью.

— В смысле, не удивились? — округлила я глаза, не веря в такую реакцию мирных жителей… а мирных ли жителей?

— Малышка, это самый элитный ресторан в Ротти, который начинает свою работу ближе к глубокому вечеру. Понимаешь? Это, разумеется, очень приличное заведение, но до неприличия богатым людям тоже нужно отдыхать где-то ночью… после работы, не находишь? — Даниил вглядывается в моё лицо, на котором явно было начертано глубокое, искреннее желание не связываться с тем персоналом и гостями заведения. «Дреда» издаёт смешок. — Особых финансовых потерь ресторан не понесёт, ну а гости? Был один мужик со своей шалав… девушкой, — поправляет Даня свои высказывания, увидев мой осуждающий взгляд. — С девушкой лёгкого поведения, так нормально? — я положительно киваю, и парень продолжает. — Он-то и меня и попросил приехать. Не для разборок или мордобоя… он сам поколотил тех ребят, а потом просто решил отдать их на мою милость, как на главного в Ротти. Довольно адекватный мужик, хочу сказать. Ни скандалов, ни угроз. Решил проблему и поехал дальше.

— И что же твоя милость сделала с нарушителями?

— Вежливо провёл воспитательную беседу и посоветовал копить на хорошую больницу для их кукловода. Не сами же они додумались до этой аватары. Кто-то им слил время и место моего пребывания. Эти парни просто пешки. Толку от них ноль.

— И где они сейчас? Эти пешки? — потухшим от волнения голосом за жизни неизвестных мне людей, интересуюсь я, сжимаясь в клубок нервных ниток.

— Апельсинка, точнее хозяйка, тебе правда так хочется говорить обо всей этой нудятине? — тяжело вздыхает Даня, прикрывая глаза.