Тряпичный рыцарь

Глава 1. Тёмное Племя

Нагару. Гигантский термитник с более чем миллионным населением, древний, как само мироздание, уходящий глубоко под Кологор. Наземная его часть относительно невелика – каких-то шесть ярусов, вырубленных в скале. От Храма Тримурти тянутся на восток многокилометровые витки акведука Саймерта, то поднимаясь над острыми пиками Кологора, то исчезая из виду.

В подземный город, в Глубины, есть лишь один вход с Подлунного: шахта подъёмника-терминала. Вход хорошо охраняется, и горе тому, кто рискнет вторгнуться в столицу Нагару без дозволения.

Но тот, кому посчастливится спуститься ко дну котлована, окажется в центре запруженной народом Рыночной площади Нагхарэн; слух подвергнется тяжкому испытанию, непривычному для жителя Подлунного мира. Ибо эхо сотен тысяч голосов отражается от сводчатых стен и далёкого купола, возвращаясь к Королевскому ярусу многократно усиленным.

Королевским же нижний ярус города назван отнюдь не случайно. Именем своим подножие котлована обязано Чертогам Королей, или, на нашем языке, Ган Валтрау, где безраздельно властвуют ру и рины, божественные правители народа нарров.

Это — Нагару, гран-столица объединённых провинций Западного Тёмного Племени. Вернейшим описанием ей звучит цитата философа Тефиллина:

«Вечный в пороках своих, дыханьем острейших умов освящённый,

Город, которому равных в кровавости жатвы не сыщется в мире».

***

30 файвел 2046 ВП

Гордо вздымались над городом сторожевые башни Ган Валтрау, блестели в тусклых отблесках фонарей-самосветов посеребрённые врата дворца. На мосту через Наг собралась аристократия, окружённая плотным кольцом гвардейцев и телохранителей.

Намечалось зрелище слишком редкое, чтобы его упускать.

Горожане толпились вокруг Нагхарэн, пытаясь оттеснить городскую стражу и затопить площадь лавиной плебейского восхищения. То тут, то там вспыхивали короткие, яростные драки. Стража стояла стеной, награждая особо ретивых горожан ударами дубинок и щитов.

С верхних ярусов города сыпались измельчённые фосфоресцирующие грибы. Воздух наполнялся чарующими пятнышками света. Лепестки редких цветов с Подлунного, ароматные хвойные иголочки и разноцветные конфетти кружились над толпой. Воздух пропитался запахами благовоний. Каждый свободный участок городских сводов украшали цветастые ленты, флаги, плакаты с приветствиями и связки самосветных гирлянд.

В центре площади, окруженные толпой, как живой стеной, выступали актёры, факиры, мимы, фокусники и иллюзионисты, чьё искусство в гран-столице не поощрялось. Но этих, как выражалась моя мать, «мелких мошенников и кривляк», привёз с собой из Тиллмара мао’рин Эйн Давар Флай, правитель южных земель, в качестве своего вклада в общественные гуляния. Хочешь – не хочешь, а приходилось считаться с их присутствием.

И мать моя, ру Тарива, поневоле стискивала зубы в приторно-царственном оскале. С натужным благодушием она поглядывала на пёстрое сборище сквозь вставленные в золотую оправу полированные изумруды. Свою правительницу мог разглядеть каждый нагаруанец из тех, кто пришел в этот день на площадь Нагхарэн — ибо огромный шатер, где помещалась королевская ложа, возвышался над площадью на внушительном постаменте.

Ложа почти пустовала. Мать сидела в пышном кресле, делая вид, что ее не беспокоит пустой трон по соседству. Я стоял в тени между царственными сиденьями, усиленно изображая предмет интерьера.

Не помогло.

- Нравится тебе это? - недовольно проскрипела она. Поскольку вопрос мог предназначаться только мне, отмолчаться было невозможно.

- Необычно, - сказал я.

Ру Тарива покачала головой и отвернулась.

В поле зрения попала знакомая фигура. Барон Витэйран, окруженный Королевской Гвардией, приближался к подмосткам. На худом утомленном лице ру Таривы появилось подобие улыбки.

- Божественная! - каркнул барон. - Прекрасно выглядите!

- Джефе, дорогой… - оживилась ру Тарива. - Как обстоят дела?

- Все под контролем, госпожа моя. Мелкие стычки, пьяные драки. Ничего серьезного.

- Вот и хорошо. Присядешь со мной?

С нарочитой озабоченностью Витэйран оглядел королевскую ложу; его взгляд остановился на пустующем кресле.

- Где уважаемый правитель, госпожа моя?

- Ах, Джефе, будто вы не знаете! Ему не по душе вся эта праздничная кутерьма. Однако, признаться, мне весьма скучно без общества мужа, и, если вы не заняты…

- О моя ру, мне ведь не подобает!..

- Полагаю, рин Гезелиет не станет возражать. Присаживайтесь, не стесняйтесь.

- Только если вы настаиваете.

Поднявшись в ложу, барон подарил мне холодную улыбку и вскинул руку в приветственном жесте. Я изобразил вежливый кивок и отвел взгляд.

- Не слишком-то вы радуетесь, мар нага’рин! - весело рявкнул барон, падая в кресло подле ру Таривы. - А ведь-таки праздник устроили и в вашу честь.

- Благодарю покорно, - холодно ответил я.

- Не сказать, чтоб мрачность вам была не к лицу. Но не в такой же день, во имя Трау! Сам бог веселья Лара позавидовал бы такому празднику. Весь город, можно сказать, собрался проводить вас в дальний путь.

- Джефе прав, Бризельдар, - подтвердила ру Тарива, строго поглядев на меня поверх изумрудных очков. - Столько средств и сил вложено в эти гуляния для простонародья, и все ради чего?

Я тоже хотел бы знать.

- Бризельдар, я не слышу ответа!

- Я думаю, мама, что все труды окупятся. Давно в Нагару не было хорошего повода для праздника. Кому есть дело до моего лица? Сегодня все смотрят только на тебя.

- Не хами матери! - встрял барон Витэйран с глупой улыбкой, после чего доверительно склонился к ру Тариве. - Что, этот возраст, да?

- Помолчи, Джефе, - отмахнулась королева. - Раз уж божественный нага’рин желает утопать в жалости к себе, пусть делает это с пользой. Слышишь, Бризельдар? Этот проклятый Эйн Давар Флай опять проигнорировал мое общество. Я посылала за ним в третьем часу. Вероятно, мао’рин намерен сделать вид, что моя просьба до него не дошла — так что проследи, чтоб он непременно явился. Понял?