Тщеславный генералишка

ПРОЛОГ

Плиория… Как много историй шепчут ее могучие леса, как много тайн хранят ее древние горы. Говорят, здесь, на перекрестке дорог и культур, сама магия становится осязаемой, а ветер приносит отголоски давно забытых легенд. И в одном из графств этой чудесной страны, Йореле, будто жемчужина в оправе холмов и полей, расположился небольшой городок, Ростин.

По одной из улочек этого провинциального местечка, словно шатаясь на палубе корабля в шторм, продвигался мужчина. Лохматый, небритый, с румянцем на щеках, он крепко держался за руку своей спутницы, как за спасательный круг. Женщина, с виду крепкая и суровая, смотрела на него с укоризной, но в глазах ее читалось и что-то вроде снисходительной нежности.

– Говорю тебе, Марта, это чудо инженерной мысли! Вершина гремлинского гения! – заплетающимся языком вещал мужчина. – Да, сейчас он показывает облачную погоду, но потому что атмосфера нестабильна! Понимаешь? Нестабильна!

Марта, женщина практичная и земная, тяжко вздохнула, поправляя свою цветастую косынку. Слова мужа, как обычно, были полны пафоса и бессмыслицы.

– Да какая там нестабильность, Элоф! Тебя этот гремлин просто ободрал, как липку! Тридцать золотых монет за кусок меди с заклинившей стрелкой! За эти деньги мы могли бы новую прялку купить, или нескольких поросят на откорм!

Элоф, не обращая внимания на упреки жены, бережно прижимал к груди медную шкатулку с циферблатом.

– Небесный барометр! Он будет нашим талисманом, символом нашей удачи!

Марта лишь покачала головой. «Талисманом нашей бедности, вот чем он станет», – подумала она про себя с горечью.

Внезапно, тишину вечернего городка пронзил звук музыки. Издалека, сквозь шум толпы, донеслись чарующие звуки лютни и чей-то завораживающий голос. Элоф замер на месте, словно пораженный молнией. Его глаза расширились, губы приоткрылись в немом восторге.

– Что это? – прошептал он. Вся его пьяная бравада мигом улетучилась, оставив лишь чистое, неподдельное восхищение.

– Это, наверное, из «Сытого норокопа», – громко ответила Марта. – Там же всегда по вечерам кто-нибудь играет. Что с тобой, Элоф?

Но Элоф ее уже не слышал. Поддавшись неизвестной силе, он двинулся в сторону таверны, ведомый каким-то магическим зовом. Его шаги становились все быстрее и увереннее, а лицо выражало все большее предвкушение.

– Элоф, стой! Куда ты? – закричала Марта, пытаясь угнаться за мужем. – Ты же помнишь, что клялся больше не прикасаться к выпивке! И вообще, мы не можем себе этого позволить после твоих бездумных покупок!

Но завороженный мужчина продолжал идти вперед, не обращая внимания на протесты жены. Марте ничего не оставалось, кроме как вздохнуть и поплестись следом, опасаясь, что в таком состоянии он натворит еще больше глупостей.

Войдя в таверну, они оказались в самом эпицентре веселья и шума. Посетители, распаренные от эля и громких песен, с восторгом аплодировали барду, только что закончившему свое выступление.

И тут Марта замерла на пороге, забыв про своего непутевого мужа, проклятый барометр и пустой кошелек. Ее взгляд был прикован к небольшой сцене, где стоял… эльф. Высокий, стройный, с золотистыми волосами и пронзительными глазами, он казался пришельцем из другого мира, мира грез и волшебства.

Бард наслаждался заслуженной любовью толпы. Грациозно поклонившись, он произнес своим мелодичным голосом:

– Благодарю вас, добрые жители Ростина! Ваша щедрость и внимание вдохновляют меня на новые подвиги в мире музыки! Для вас, для самых благодарных слушателей во всем Элдрадане, я исполню известную в моих родных краях балладу об Иливен и Лунной слезе. Надеюсь, она тронет ваши сердца и наполнит их надеждой и верой в чудеса:

……………….

В Теневой Дубраве, в Лилильюне златом,

Где эльфы песни пели под луной,

Беда подкралась тихо, словно вор проклятый,

И город погрузился в мрак ночной.

Застыла радость, замер смех веселый,

И кожа треснула, как старая кора.

Из ран полезли лозы, словно жало злое,

Что отравляло тело не спеша.

Болезнь пришла от мальчиков беспечных,

Что тронули лозу в пещере скрытой.

И души гасли в муках бесконечных,