Тсс...кажется, я беременна

6

ЮНОНА

«Эти глазки, эти голубые глазки... эти сказки, эти неземные сказки — лишь ловушка...» — почему-то вспомнилось Юне, хорошо хоть петь не начала.

— Ну доброе утро, давайте знакомиться. Я — Михаил Валерьевич Лукьянов, управляющий. Вы, я так понимаю, та самая Синицына, о которой я так много слышал?

Юнона почувствовала, как краской заливает лицо и становится тяжело дышать. Это несправедливо! Она медленно окинула взором притихших сослуживцев, делающих вид, что именно сейчас они усердно работают.

Молча кивнула Лукьянову и уже хотела пройти к своему рабочему месту, но он легко ухватил ее за плечо.

— И вам неинтересно, что именно я слышал? — Слегка ухмыляясь, спросил он.

Юнона набрала в грудь побольше воздуха и сжала кулаки.

— И чего же такого интересного вы слышали? — Пропищала она, не сразу узнав свой голос.

Синицына прям всеми фибрами души чувствовала, как напряглись коллеги, как навострили свои длинные и чуткие уши, как сжали свои хм... ну вы поняли, что они сжали. Все-таки одно дело за спиной сплетничать, а другое — в лицо получить такой удар. Наверно ее кто-то даже жалеет в этот момент, например секретарша Аня, застывшая изваянием в дверях кабинета. Юнона огляделась, пытаясь найти еще сочувствующих, но увы... все в этот момент уставились в свои мониторы, отчеты, договоры, делая вид, что они не при делах и вообще работают.

Работницы...

Лукьянов все держал эффектную паузу, длящуюся мучительно долго, и Юнона честно уже хотела пойти домой. Вот прям так — развернуться и потопать отёкшими ножками по морозному городу прям до своей улицы, свернуть по пути в пекарню, запастись свежими ароматными булочками и зарыться в них с головой. Валяться в теплой скомканной постели до самых родов, заедая тоску пирожками и тортами и жалеть себя до морковкиного заговенья.

Синицына так ярко представила себе эту жалкую картину, что даже плечами передёрнула. Ну у ж нет, зачем ребенку такая мать слабовольная? Нет, нет и нет, товарищи, мы еще повоюем!

— Я слышал, — наконец соизволил ответить управляющий, — что вы неплохой специалист, но очень уж любите опаздывать. И пока второе я подтверждаю лично.

Улыбка вдруг спала с лица нового начальника и Юна поразилась метаморфозе, произошедшей с ним.

— Будьте добры побыстрее занять свое рабочее место. Потому что в первом утверждении ваших коллег я уже не уверен.

Развернулся на сто восемьдесят градусов и скрылся в своем кабинете в то время, как Юнона пыталась прийти в себя. И что это сейчас такое было?

***

Синицына очень старалась взять себя в руки и настроиться на рабочий лад, но в голову упорно лезли эти синие брюки и вкрадчивый голос «И вам добрый вечер!». И надо было ей стошнить именно на этого человека... это в миллионном городе, где шанс встретить одноклассника в своем районе равен почти нулю, ее вырвало именно на этого красавчика с голубыми глазами.

Что уж он там себе напридумывал, одним богам известно, но наверняка подумал, что она пьяна. И это в центре современного искусства, в театре на площади самого Владимира Ильича Ленина. Стыдоба-то какая, кто бы знал!

И ведь не подойдешь к нему и не скажешь, мол, вы знаете, уважаемый Михаил Валерьевич, я просто беременна, и именно поэтому испортила ваши такие дорогие отутюженные брюки.

«Господи, скорее бы в декрет. Сколько там осталось?»

После обеда рабочий телефон Юны не умолкал ни на минуту. Всех как прорвало. Ну верно, скоро Новый год, клиенты стараются как можно быстрее оформить договоры и получить свой товар. Юнона за неделю больничного даже немного отвыкла от рабочей суеты и успела подустать от утомительных клиентов.

— Алло, девушка, позовите мне Юнону Синицыну. Она беременна и...

— Бабушка!

— Ой, это ты что ли, милая? А я-то думаю, чегой-то голос такой знакомый.

— Ты с ума сошла? — Прошипела Юна в трубку, — А если бы кто-то другой взял?

— Да ладно тебе, внученька, я же знаю, что это твой персональный рабочий телефон.

— Но я могла отойти и трубку реально взял бы кто-то другой!

— Я хоть и бабушка, но еще не пожилая. Голоса отличить могу. — наставительно произнесла Клавдия, — Ты не ерепенься, а лучше готовься к важному событию. Возможно, самому важному в твоей жизни.

Юнона глубоко вдохнула и спокойно спросила:

— К какому, бабушка?

Впрочем, Юна еще с детства усвоила, если бабуля сразу не сказала, то уже и не скажет. Важное значит важное, а уж какое — дело десятое.

— Вечером узнаешь. Я за тобой заеду ровно в пять, будь готова.

***

Остаток рабочего дня прошел в штатном, хоть и сумбурном режиме. И ровно в пять Юнона, как и обещала бабуле, стояла на проходной в ожидании знакомой красной «пятёрки».

В отличие от Клавдии Юнона ездить не решалась ввиду своей невнимательности. Права она получила еще пять лет назад, но дальше автошколы дело не пошло. Юнона с детства витала в облаках, и сосредоточиться на чем-то одном ей просто не представлялось возможным.