Туда, где растет амарант

\34\ Однажды капитаны встретятся

Энрике сказал, что знал. Знал о предательстве на "Отважном". Или догадывался. Потому что на флоте так всегда. Всегда подсиживают и борются за место. Сказал, что это нормально, и никто не знает, где и как придет его час. Переживать Кри не о чем.

Что за мир такой, вообще? Когда знать, что тебя хотят убить - это нормально?.. Когда вся жизнь - это спокойное ожидание того самого "часа"?

Теперь он спал совершенно спокойно в свете луны на сене, сложив руки на груди. Такой спокойный, холодный, тот, который ничего не боится. Который однажды хотел добыть счастье. А теперь... чего он хочет теперь?..

А еще - он смеялся. И смех у него такой, как будто сидишь у костра в холодную ночь и смотришь на звезды, и мама Карла укутывает в плед, а ты настаиваешь, чтобы руки остались снаружи, и тянешь ноги в прохудившихся ботинках к огню. И папа Мигель рассказывает истории. Обязательно.

Кристина поежилась и встала. Сморщилась и пискнула от боли - перебинтованные ступни... Хромая, она все же добралась до мачты и посмотрела наверх. Между решетками люка плескалось звездное небо. Здесь Млечный Путь протянулся дорогой в неизведанное. Может быть, он ведет к необитаемым портам. Где пришвартовываются к Земле корабли Ловцов с Вертикали, где почти что Маяк на краю Земли. А она говорила папе Мигелю, что его не существует. Может быть... все же, он есть.

И люди, которые плывут туда, такие же, как и здесь. Они живут так, как привыкли, и привыкли считать себя правыми. А жизнь - такая сложная и простая одновременно. Кажется, нужно столько мудрости, чтобы хоть как-то разобраться в ней. А однажды... ты понимаешь, что все просто. А потом - ты снова глуп и не знаешь ничего.

Снасти "Маргари" поскрипывали успокаивающе. Как гриф гитары папы Мигеля. Когда он настраивал струны у костра, пока мама Карла, несмотря на сопротивление, пыталась таки укутать Кри. И костер трещал. 

Да, вот так смеется Энрике. И говорит, что она умеет приносить счастье. Умеет! Наконец у нее хоть что-то получилось...

Кри опустилась на доски трюма и решила уснуть, ведь никто точно не знает, что принесет завтра. Да и стоит ли знать?

- Юнга, - в ее дрему пробрались беспардонно, дергая за плечо, еще пытающееся напоминать о первом ранении на "Маргари". - Пора обедать.

Кристина вскочила и села, оглядываясь по сторонам. Что происходит, где и как - она не вполне могла сразу вспомнить.

Капитан Энрике, присевший напротив на корточках, усмехнулся и взъерошил ее волосы. Кри возмущенно засопела и схватилась за свою шевелюру оборонительно.

Капитан Энрике лишь поднял брови.

- Не порть прическу, - пробубнила Кри недовольно. Постепенно вспоминая, что сейчас она в трюме "Маргари", и неизвестно, доберется ли Венто вовремя в Лагос, следовательно, жизни ее, Энрике, да и Летиции висят на волоске.

- Она у тебя есть? - позволил себе усомниться Энрике.

Шутит? Энрике - шутит? Кри воззрилась на него в изумлении.

- Что?

- Ты...вы... шутите?

- Я тебе уже давно не капитан. Говори "ты", тебе же так явно легче, - пожал плечами Энрике. - Давай-ка есть.

И он указал на кувшин с водой и треснутую миску с двумя большими сухарями.

Только теперь Кристина заметила, что при пробуждении с ее плеч спала старая дерюга. Вот почему она согрелась и в конце концов смогла уснуть ночью. Энрике?.. Она подняла глаза.

Капитан с аппетитом вгрызался в сухарь. Такой же непроницаемый, как и всегда. Разве что... на его губах продолжала блуждать тень улыбки. Слабая: ее хватало лишь на то, чтобы озарить небритое и уставшее лицо неким внутренним светом так, что оно выглядело в сто раз лучше обычного.

О сухарь можно было сломать зубы. И пахло от него сыростью, даром, что сухой. Кристина отложила его в миску с осторожной брезгливостью. В ответ на взгляд Энрике пояснила:

- Не хочу есть.

Энрике покачал головой, взял сухарь и подал Кристине настойчиво:

- Чтобы жить, нужно есть, юнга. Не вредничай.

- Я не... вредничаю... Просто...

- Просто что?

Хрумкал Энрике тихо, но все же хрумкал. Что делало его еще более человеком.

- Разве вы... ты не боишься, что будет потом?

- Я тебе уже сказал вчера, Кри. Страх - не повод дрожать.

- Но ты не все знаешь! - возразила Кристина горячо, сжимая сухарь пальцами так сильно, что корочка надломилась и отпала. - Мы идем в Лагос... Венто обещал, что доберется туда. Но если его не будет... Треска и Сальный мне больше не станут верить. И нас всех.... - она умолкла.

- Тогда и решим, что делать, - снова пожал плечами Энрике. И опрокинул глоток из кувшина. Должно быть, он вспомнил свою жизнь до капитанства.

Кри подобрала упавшую корку и засунула в рот, почти как канонир Пабло - трубку. Она думала. Ни о чем. И обо всем сразу.

А над головами их, над люком, над палубой покореженной "Маргари" реяли, пронзительно крича, чайки. И вдруг загремела якорная цепь. Судно дрогнуло.

Энрике повернул голову, перестав жевать.

- Это не Лагос, - прокомментировал он с набитым ртом. С набитым ртом!

А Кри вскочила на ноги, но острая боль в ступнях заставила ее упасть обратно. Кувшин с треском раскололся, и вода растеклась лужицей под ноги капитана.

- Не Лагос, - выдохнула Кри.

Капитан Энрике встал и подошел к мачте неспешно. Перекидывая остатки сухаря от щеки к щеке. Солнечный луч упал на его лицо. Еще более уставшее и заросшее. И уже совсем почти не капитанское. Затем обернулся к Кри и согласился, сверля ее взглядом:

- Не Лагос. А теперь, Кри... пора тебе все рассказать.

Кристина съежилась и отползла в угол. Не то, чтобы она не видела Энрике таким суровым... Он бывал и еще хуже. Но тогда... ей было чем бороться - искренностью, правдой, жизнью. А сейчас он требовал рассказать собственными устами, как она предала его, и тем самым предать Венто. Сейчас он требовал выбрать сторону, и то, что она бы выбрала, решило бы все.