Тульпа

Глава 6. Возвращение в Шату

Катрин почти бежала по центральной аллее к выходу. Она хотела поскорее оказаться за пределами Люксембургского сада, отбросить мысли о странных словах Викто́ра, избавиться от разочарований, которые все больше разъедали её чувства к мужу. Но мрачные тени фантазий Викто́ра словно преследовали её. Страх заставлял сердце замирать. С каждым шагом для Катрин становилось все очевиднее — она не сможет вернуться домой на улицу Флерюс, где еще недавно была так счастлива вместе с Викто́ром, а теперь...

Она вышла на набережную Сены. Река несла свои воды к морю. Город шумел, в нём бурлила жизнь, а внутри Катрин всё словно замерло.

"Я не могу вернуться к нему", — подумала она, позволяя этой мысли войти в свое сознание.

Ей представился пустой кабинет Викто́ра, его кресло, стол с рукописями и собственное бесконечное ожидание возвращения мужа. Она знала, что и сегодня он не пойдёт домой, станет бродить по городу, погружённый в свои мысли, в тот тёмный мир, который отделил его от реальности. Катрин пыталась понять, но каждый раз останавливалась на границе этого мира. Словно стена вырастала перед ней — стена отчуждения, обид.

Катрин бесцельно шла по бульвару Сен Мишель и минут через пятнадцать оказалась на набережной Сены. Воздух был свежим, но не холодным, легкий ветер тревожил воду и играл фестонами зонтов, раскрытых над столиками уличных кафе.

Оглядываясь вокруг, Катрин невольно вспомнила, как они с Викто́ром проводили здесь время в лучшие дни их брака. Тогда, в самом начале, все казалось таким ярким, живым. Теперь же этот свет меркнул. Она не могла больше игнорировать очевидное: нечто тёмное и необъяснимое захватило Викто́ра. И это "нечто" отдаляло его от неё. Кто такая Лилиана? Его любовница? Странно, но Катрин была уверена, что Викто́р не изменяет ей. Она бы почувствовала, если бы это произошло. Дело не в измене. Тогда в чем? И как с этим бороться?

К кому пойти за советом? Они с Викто́ром жили замкнуто. В Париже у Катрин не было подруг — все остались в Шату, городе, где она родилась и провела детство и юность.

Её мысли обратились к матери.

"Я могла бы поехать к ней, все рассказать. — подумала Катрин. — В последнее время мы почти не общались, но ведь раньше у меня не было секретов от мамы. Она первая узнавала о моих радостях и горестях. Конечно, тяжело будет признать насколько она оказалась права, когда предостерегала меня от брака с Викто́ром. О чем я? — тут же оборвала сама себя Катрин. — Разве что-то изменилось? Я все также люблю его и хочу к нему вернуться. Но только не сегодня…”

Катрин остановиласьу моста Сен Мишель, посмотрела на воду, а затем медленно пошла в сторону ближайшей станции, откуда она могла сесть на поезд в Шату. Мысли о матери всё больше заполняли её сознание.

Жанин Бертен, мать Катрин, была женщиной с аристократическими амбициями, которые пустили корни ещё глубже после брака с Франсуа Бертеном, прямым потомком древнего рода, когда-то владевшего землями Шату. Жанин всегда гордилась этим наследием, и для неё брак Катрин и Викто́ра стал крахом надежд. Амбициозная Жанин мечтала, что дочь выйдет замуж за человека их круга, а не за писателя, живущего в мире собственных фантазий. Надеялась, что муж Катрин станет продолжателем традиций семейного дела. Но сейчас Катрин меньше всего хотела думать о разногласиях с матерью. Её сердце разрывалось между тревогой за Викто́ра и желанием оказаться в доме, где её всегда ждали. Шату — вот место, где она могла бы вновь почувствовать себя любимой дочерью, а не потерянной женой.

Старый особняк семьи Бертен всегда был для Катрин надежным убежищем. Дом, построенный в далекие времена, когда предок семьи Анри Леонардо Бертен владел этой местностью, пережил многое. Войны и революции пощадили его почтенные средневековые стены и они оставались такими же прочными, как сама история Франции. Дом спасло то, что он находился не в центре городка, а в излучине реки, почти на острове и вдобавок был надежно скрыт старым фруктовым садом. Конечно, на протяжении четырех сотен лет новые владельцы перестраивали его изнутри, и сейчас он не уступал в комфортабельности современным виллам Верхней Сены, но духа времени не потерял.

Теперешнее хозяйство Бертенов включало в себя не только жилой дом, но и небольшую картинную галерею и уютное кафе на берегу с открытой террасой на понтоне. После смерти мужа виллой управляла Жаннет Бертен. И она искренне надеялась, что дочь пересмотрит свое решение жить в Париже и однажды вернется в Шату. Катрин знала это. И сейчас, если бы ей предложили выбирать — она бы выбрала Шату.

Париж казался Катрин слишком большим, он подавлял её и даже пугал. Прожив с Викто́ром пять лет в его квартире на Рю де Флюрес, она так и не привыкла к ритму города, множеству людей и машин. И все еще боялась потеряться, если выходила куда-то одна. Вот и сейчас ей предстояло спуститься на станцию линии RER*.

Катрин не любила подземку. Но это был самый быстрый способ добраться до Шату. Правильно ли она поступает? Катрин еще раз взглянула на реку. На другом берегу поднимались к осеннему небу величественные башни Нотр Дам. Казалось, шпиль хочет пронзить низкие тучи. Погода портилась. Катрин вздохнула и начала спускаться в вестибюль станции Сен Мишель Нотр Дам.

Замкнутое пространство подземки, грохот поездов, стук автоматических дверей, объявления диспетчера и голоса пассажиров на время отвлекли Катрин от мыслей о Викто́ре. Она добралась до станции Шатле ле Аль, одной из самых больших и оживленных в Париже, где встречались потоки пассажиров, спешащих в разные уголки города. Здесь можно было пересесть на поезд до Шату.

Катрин шла мимо ярких рекламных баннеров, киосков и длинных очередей к билетным автоматам. Париж путешествующий продолжал шуметь вокруг неё. Это раздражало! Сознание плохо воспринимало окружающую реальность, потому что было затемнено мыслями о Викто́ре, о его странных словах и безумном взгляде у пруда в Люксембургском саду.

Катрин задержалась у автомата, чтобы купить билет на поезд RER A. Перед ней, весело переговариваясь, стояли молодые парни. Один из них тыкал пальцем в экран и все время ошибался.