Туман

Глава 21

– У вас продаётся славянский шкаф?[1] – услышала я за спиной в полупустой буфетной примерно полчаса назад, когда зашла взять бокал с вином для «бабушки».

– Шкаф продан, могу предложить тумбу, – ответила на «пароль» требуемым «провидцем» образом и повернулась.

– И зачем он придумал эту несуразность? – проворчал молодой мужчина, лет двадцати пяти со светло-коричневыми вихрами и карими глазами. Взгляд и повадки выдавали в нём делопроизводителя, хотя одет он был в «рыцарский» костюм.

Я только пожала плечами, передавая ему конверт, а затем и деньги. Письмо он быстренько пробежал взглядом и, хмыкнув, засунул в карман. Ассигнации же незаметно, но ловко пересчитал и убрал во внутренний отдел костюма.

– Честь имею, – сказал он, отворачиваясь и покидая буфетную.

– Наконец-то, – выдохнула я. Наличие такой большой суммы в сумочке немного меня нервировало.

Всё произошло так быстро, что, скорее всего, никто и не заметил этого мимолётного общения. Я же вернулась к нашей компании и маскараду.

Танцы всё ещё продолжались, но многие пары, пройдя несколько фигур, отходили отдыхать к диванчикам и окнам. Несмотря на погоду, некоторые даже выходили на балкон освежиться. Ох, морозный воздух для разгорячённых тел не самое полезное. Но кто послушает лекарку? Не бегать же мне за ними.

Вокруг всё больше разговоров было об огромной комете[2], которая после захода солнца становилась отчётливо видна. В середине октября она так близко подошла к Земле, что стала наблюдаться даже без телескопа. Это, конечно же, породило массу слухов и домыслов. Многие предрекали вселенскую катастрофу и другие беды.

Они даже не подозревали, насколько были правы. Тучи сгущались. Наполеон потихонечку собирал войска в Польше, одновременно во много раз увеличивая армию герцогства Варшавского. И своих далеко идущих помыслов даже не скрывал. Как позже писали историки, он гневно высказал ряд угроз в адрес России послу, князю Куракину, в Париже на дипломатическом приёме. В Европе уже никто не сомневался в приближающейся войне.

Поэтому с прошлого года всевозможные шпионы стали проникать в империю под видом артистов, монахов, путешественников, торговцев, отставных русских офицеров. Разведка использовала французов и иных иностранцев на российской территории – гувернёров, врачей, учителей, прислугу – в своих интересах.

Впрочем, и Россия старалась не отставать. В результате успешных действий особой канцелярии было детально известно состояние Великой армии. Каждое первое и пятнадцатое число месяца французский военный министр представлял Бонапарту так называемый «Отчёт о состоянии» по армии со всеми изменениями в численности её отдельных частей, с переменами в расквартировании и тому подобное. Через агента в главном штабе неприятеля копия этого отчёта немедленно попадала к полковнику Чернышёву, прикомандированному к русскому посольству в Париже, а от него – в Санкт-Петербург. Александр Иванович вообще был довольно одиозной личностью. Молва приписывала ему любовные отношения с сестрой императора – Полиной Боргезе, а через неё и хорошие отношения с ним самим. И, несмотря на доклады французской контрразведки о подозрениях в шпионаже в его адрес, Наполеон почему-то не принимал их всерьёз. Хотя в это же время Чернышёв совершил дерзкую операцию по обеспечению штаба Бонапарта фальшивыми картами территорий Российской империи.

Шпионажем, безусловно, дело не ограничивалось. Все искали союзников… кто обещаниями, а кто и угрозами. Так, например, уже четырнадцатого ноября одна тысяча восемьсот одиннадцатого года – маршал Луи Даву получил от Наполеона инструкцию, что по первому же приказу он должен оккупировать Пруссию и обеспечить её лояльность в предстоящей войне с Россией.

Пока никому не видимая война уже началась. У каждого в ней были свои интересы, ожидания и чаяния.

Все эти мысли роились в моей голове после этой странной встречи. С одной стороны, я доверяла Павлу Матвеевичу, он слишком хорошо, как и я, знал предстоящую историю. С другой – хотелось всё-таки знать, что за бумаги я только что передала. И в то же время корила себя за излишнюю щепетильность, ведь он сам предлагал прочесть. А учитывая последующую попытку выкрасть всё это… ситуация стала казаться мне всё более неприятной. Ухудшалась она ещё и тем, что о произошедшем стали постепенно шептаться на каждом углу.

Конечно, госпожа Радченко вызывала всеобщий интерес и где-то даже негодование, которые её откровенно не устраивали. Но и я, неожиданно нашедшая покровительство у первых лиц города, привлекла совершенно ненужное мне внимание.

«Бабушка» с Марией постоянно отбивались от докучливых дам, старающихся донести до моей семьи недостойность моего поведения. Ведь так вскорости мужчины решат, что и они должны будут заниматься чем-то общественно полезным. А у них и так слишком много забот.

Екатерина Петровна в ответ едко шутила. Мария же, не имея такого большого опыта в «светских колкостях», сваливала всё на мою иноземность и пряталась за матерью.

Разогнать общество недовольных удалось подошедшему пожилому господину. Нас представили, так как остальные ему были уже хорошо знакомы. Иван Якимович Ломачевский был немного грузен, но весьма подвижен. Его мягкое, довольно округлое лицо осветилось улыбкой, когда он поцеловал руку «бабушке». Как стало быстро понятно, из нас троих мужчина предпочитал беседовать именно с ней. Да и приблизился только из-за неё. Он даже решился пригласить Екатерину Петровну на танец, притом довольно подвижный, что вызвало волну перешёптываний.