Туман над Буревестником

Глава I Заседание Городского Совета, с которого всё и началось

- На повестке дня остался один вопрос. – Пётр Лаврентьевич многозначительно посмотрел на Веру Григорьевну, и та вся сжалась под его пронзительным взглядом. – Как всем вам известно, или, может быть, ещё неизвестно, с этого года в наше подчинение передано одно хм… сомнительное учреждение…

Пауза. И снова этот взгляд на неё. Что в нём? Ненависть? Любовь? Желание доказать своё превосходство? Жажда мщения? Что в нём? — Она не знала и не хотела знать. Или думала, что не хочет знать. Не желает.

Двадцать пять лет назад, ещё в школе, никому и в голову не могло прийти, что тупой троечник по кличке Лаврентий поступит на факультет управления и вполне себе сносно его закончит. Через пару лет вернётся стажироваться в родной город, а ещё через несколько годков станет главой Городского Совета. Это, конечно, не область. И городок у них, прямо скажем, не Рио-де-Жанейро, однако, ни один умник из их прекрасно успевающего класса не смог взлететь выше троечника Петьки Лаврентьева.

Сама Вера Григорьевна, которую в классе с подачи забияки Лаврентия называли Принцессой, кто с уважением, кто с сарказмом, кто с нескрываемой ненавистью, смогла дослужиться лишь до должности заместителя председателя Городского Совета по образованию, культуре и спорту.

Подумать только, она у него в подчинении!

В школе красавица Верочка Султанова была сначала комсоргом класса, а потом и председателем Совета Дружины. Помнится, ей не раз приходилось с другими пионерами активистами, а затем и с комсомольцами активистами обсуждать недопустимое поведение Петьки Лаврентьева.

Чего только не вытворял этот несносный мальчишка: то с такими же хулиганами, как он сам, рельсы разберёт на железной дороге, то учителю на стул кнопки высыплет, то классную доску мылом намажет. В школе недели не проходило без происшествий, заводилой в которых всегда был Лаврентий.

Как-то Тамара Васильевна, учительница географии, ныне усопшая, заявила, что у таких детей, как Лаврентьев, одна дорога — в тюрьму. Это было после того, как он сорвал её урок. Вера Григорьевна помнила, как географичка изъявила горячее желание дожить до того момента, когда на Петьку наденут наручники. Вот тогда её горькие слёзы будут отомщены. Не дожила… А жаль. Вот бы она удивилась, узнав, что самый ненавистный ученик за всю её школьную карьеру стал наиболее успешным, а некоторые из любимчиков спились и снаркоманились.

Вера Григорьевна знала, что её бывшего одноклассника и нынешнего руководителя давно приглашают в область. Товарищи сверху считают, что негоже такому талантливому руководящему кадру прозябать в глуши. Да только он деликатно отклоняет достаточно настойчивые приглашения занять один из тёпленьких постов в областном совете. Никто в горсовете не догадывается, почему. Никто, кроме Веры Григорьевны. Она-то знает…

- Вера Григорьевна, а вы никак замечтались, - бархатистый голос Петра Лаврентьевича вырвал женщину из вполне себе приятных размышлений. — А ведь это по вашей части.

Ну вот, она прослушала целый кусок речи про какое-то сомнительное учреждение и теперь совершенно не понимала, о чём, собственно, идёт речь.

- Ну…

Вера Григорьевна только что думала о школе и потому забыла, что во время совещаний стоит только председатель, и то лишь по причине бурного темперамента и неумения усидеть на одном месте.

Точно школьница, женщина вскочила с места и попыталась мысленно вернуться на пару минут назад, дабы вникнуть в только что прозвучавшее и не услышанное.

Не получилось.

От мысленных потуг перед глазами возникал образ троечника Лаврентия. Того самого, что сейчас с иронией смотрит ей в глаза, абсолютно точно оценивая её состояние. Он мог поглумиться над ней и выставить на посмешище перед коллегами, а мог помиловать и помочь разобраться.

- Дорогая моя, мы не в школе. Присядьте, - произнёс он ласково и заулыбался ещё шире, что дало право остальным товарищам, комфортно расположившимся в Красном уголке вокруг длинного прямоугольного стола, обидно улыбаться и даже хихикать.

Особенно не понравилась Вере Григорьевне хищно ухмыляющаяся физиономия почётной гражданки города Филимоновой Евгении Николаевны. Она была не только почётным гражданином, но и самым древним его жителем. Бывшая училка химии на пенсии, которую дети дружно именовали баба Филька, перекочевала из школы в городское управление уже в достаточно ветхом состоянии. В тот момент школьное начальство перевело дух, а городское получило новую головную боль. Постов за бабулей никаких не закрепили, однако, наделили правом присутствовать на заседаниях и голосовать при принятии важных и неважных решений. Пару секунд назад титулованная старушка позволила себе разок другой ехидно хихикнуть.

Петру Лаврентьевичу тоже не понравилась реакция бабки Фильки, кою он ввёл в Городской Совет по настоятельной рекомендации свыше. Кабы б его воля, выселил бы зловредную старушенцию из города. Было время, когда эта зубастая вампирша пила его кровь литрами. Она служила причиной многих его школьных проблем. К счастью, родители троечника Лаврентия оказались не по зубам злобной химичке.

- Что ж, - проговорил председатель, краем глаза наблюдая за Евгенией Николаевной. – Я понимаю, вопрос непростой. Вы, Вера Григорьевна, всё же присядьте и подумайте минутку о сказанном мною. Уверен, вместе мы найдём наилучший путь решения проблемы.

Пётр Лаврентьевич обозрел расслабившихся сотрудников и продолжил:

- Это касается и остальных. Мне нужны ваши соображения. Через пять минут я с удовольствием выслушаю каждого. Но ваше мнение, Вера Григорьевна, мне особо интересно, потому вы выскажетесь первой.

Вера Григорьевна села и осмотрелась в надежде на помощь коллег. Пётр Лаврентьевич тем временем, дабы не мешать подчинённым размышлять, отошёл к стене, где висела карта района, и принялся внимательно изучать самую глухую часть подведомственных земель, водить по ней пальцами, что-то прикидывать.

Видя это, Вера Григорьевна ещё больше приуныла. Сейчас рука начальника приземлилась аккурат на её родные места, те самые, о принадлежности к которым женщина не любила рассказывать.