Туман над Буревестником

Глава II Почему Вера Григорьевна не хочет отправлять свою дочь и прочих детей в пионерский лагерь

Сказать, что Вера Григорьевна была расстроена, ничего не сказать. Если помножить понятие «расстроена» на 10 или даже на 100, станет понятно, что чувствовала эта добрая чистосердечная женщина. Она была опустошена и раздавлена. Давно столь сильное ощущение неотвратимо надвигающейся катастрофы не посещало её.

Как спасти дочь? Как спасти других детей?

Пётр Лаврентьевич был прав, все россказни о пресловутом лагере являлись лишь домыслами, фантазиями людей, осознанно или неосознанно влюблённых в страшилки. Многие уносили во взрослую жизнь страшные детские истории, передававшиеся ребятнёй из уст в уста в самые тёмные и беспросветные ночи.

Вера Григорьевна знала правду, и она, эта правда, была в разы страшнее всего, что говорили о «Буревестнике». Как ни странно, название лагеря, придуманное в советские годы, полностью отражало значение места. Оно предвещало бурю, являлось её началом, источником, из которого в мир придёт то, что способно и жаждет погубить человечество.

Мама Веры Григорьевны, Авдотья Васильевна, родилась и выросла в одной из деревень, расположенных на той самой реке, чьё русло пролегает рядом с пионерлагерем. Бабушка Веры Григорьевны, знахарка, обладала способностью лечить людей травами, заговорами и руками. Приезжали к ней за помощью со всей округи. Немало жизней спасла Евдокия и немало неприятностей имела её семья в годы репрессий, когда в лагеря ссылали не только священническую братию, но и так называемых колдунов.

Бабушку женщина помнила смутно. Лишь один эпизод впечатался в её память несмываемым воспоминанием.

- Запомни, Верочка, наши места непростые. Сила в них заложена неимоверная. К сожалению, недобрая сила. Много веков назад стараниями тридцати волхвов запечатали её наглухо, скрыли под речными глубинами, под холмами да полями. С Божией помощью схоронили недоброе. Главный замок, сдерживающий беду, — капище, спрятанное глубоко в лесу. Я и другие носители знаний и силы раз в году проводили службу там, укрепляющую защиту, дабы не вырвалась на волю чернота, в недрах земли замурованная. Теперь службы проводить некому. Я последняя и, чую, придут за мной сегодня. На пороге финального пути я, девочка моя. Капище ещё долго сможет сопротивляться силам мрака, рвущимся наружу, и без служений. Главное, сохранить его в целости и сохранности. Если кто-то из людей, служащих тьме, или по неразумению разрушит капище, либо повредит, вырвется на свободу туман, предвещающий погибель всего человечества. Сначала духовную, а потом, может, и физическую. Случится такое, девочка, тебе придётся встать на защиту мира людей. Здесь, в доме, есть тайник, в нём я спрятала всё, что тебе понадобится. Надеюсь, не понадобится. Но если… - Бабушка тревожно прислушалась. – Если гром грянет, найди тайник и сделай всё, что нужно.

Через минуту возле дома загудела машина, в комнату ворвались страшные люди. Они хотели схватить бабушку, но она лишь плечом повела, и мужчины в чёрном разлетелись в стороны, точно щепки.

- Сама пойду, - грянул мощный голос бабушки Евдокии.

Не взяв ничего из вещей, женщина уверенным шагом двинулась к выходу. Маленькая Вера в окошко видела, как бабушка села в большую чёрную машину. Туда же влезли её перепуганные стражи. Двери гулко захлопнулись, взревел мотор…

Больше Верочка бабушку никогда не видела. Через неделю им с мамой сообщили, что Злейшего врага советского народа Евдокию Султанову расстреляли, а ещё через неделю арестовали маму, а крохотную Веру отвезли в город и устроили в Детский дом для детей отщепенцев.

Это было всё, что Вера Григорьевна помнила о своей семье. Отец её ещё до описанных событий погиб на фронте. О судьбе деда она ничего не знала. Может, и рассказывали, только она слишком мала была, чтобы запомнить. Неясно, каким образом, сохранился в её памяти тот эпизод прощания с бабушкой.

Страх перед неизведанным, затаившимся где-то в дремучих лесах родного края, Вера Григорьевна пронесла через всё детство. Увы, и через взрослую жизнь тоже. Потому никогда не возвращалась в родную деревню, не интересовалась судьбой других родственников, которые у неё, она смутно помнила, были. Женщина строила новую жизнь, не желая погружаться в прошлое.

Через два детдомовских года Верочку удочерила пожилая пара, приехавшая из Москвы. Её перевели в обычную советскую школу, где она и познакомилась с Петей Лаврентьевым и прочими одноклассниками.

Что касается троечника Лаврентия, Вере он сразу понравился. И она точно знала, что и мальчик увлёкся ею. Он первый предложил ей дружбу. Однако, Вера, прошедшая через детский дом, и к тому времени уже понимающая, что к чему, не приняла протянутую руку мальчишки, которого, она это заметила по взглядам, не уважали в хорошо успевающем классе. Он, как она позже узнала, портил статистику и тянул всех назад.

С тех пор тихоня Лаврентий стал отъявленным хулиганом и забиякой, дурная слава которого быстро вышла за пределы класса, а потом и школы. Ох, как же не любили безобразника Петьку Лаврентьева сотрудницы детской комнаты милиции.

Однажды его неправедные деяния даже в газету попали. Поганец раскопал старинную могилу на кладбище и попытался ограбить некую покоящуюся в ней даму дворянского сословия.

Ох и шуму же было.

Тогда Петька чудом избежал заключения в тюрьме для подростков. Спасли мальчика связи его родителей. К слову, отъявленный хулиган рос в благополучной семье. Его отца и мать совершенно не смущали «успехи» сына, ни в плане учёбы, ни в плане прочей сомнительной активности. Родители всегда поддерживали Петю и на родительских собраниях головы не опускали, когда речь шла о его «подвигах». Создавалось ощущение, что Лаврентьевы гордятся отпрыском, что бы он ни натворил.

Вера Григорьевна сидела в своём тёплом кабинете, обернувшись к окну и любуясь на недавно оттаявшую реку. Всё ту же, несущую свои воды и мимо небольшого городка, в котором выросла женщина, и мимо её родных мест, и мимо пресловутого «Буревестника», который вот-вот разрушит её благополучную жизнь.