Туман над Буревестником

Глава III Деревенские выходные

Хоть и находилась родная деревня Веры Григорьевны всего в плюс минус пятидесяти километров от города, путь в неё оказался неблизким и непростым. Сначала матери и дочери пришлось проехаться на электричке, затем на ЛАЗе, а потом на ПАЗе, таком старом и заезженном, что казалось, будто бы на каждом ухабе он со скрипом теряет как минимум одну ржавую деталь. Глядишь, как доберутся до места, одни колёса и останутся.

Женщина и девочка, скорее не вышли, а вывалились наружу из провонявшего бензином, потом и табаком, автобусного нутра. Ехали они всего полчаса, и всё это время водитель курил без перерыва в широко открытое окно сбоку от себя.

Только большая часть дыма попадала не на улицу, а в салон, если можно так назвать внутренность видавшего виды транспортного средства. Пассажиры чихали, кашляли, однако водителю было плевать на тех, за кого он нёс сейчас ответственность. Машину он не берёг, ехал, не учитывая отвратительное состояние дороги, а тормозил так, что все, кто находился у него за спиной, резко летели вперёд.

По дороге Вера Григорьевна растеряла все остатки хорошего настроения. Утром предвкушала возвращение на родную землю, думала о том, как вдохнёт воздух Родины, увидит знакомые с детства места. Сейчас она мыслила только о том, что вроде и является должностным лицом, но ничего поделать не может: ни дороги поправить, ни водителей перевоспитать. Да что водителей, увы, женщина догадывалась, посади любого пассажира за руль, и он будет также неуважительно относиться к везомым, и плевать на то, что вверенное ему транспортное средство, которое он не бережёт, принадлежит народу, заработано его потом и кровью.

Где выходить городским путешественницам подсказала приветливая пожилая женщина со сломанной рукой. Её явно не тревожило ни физическое состояние дорог, ни психическое состояние водителя. Она привыкла. Никого из местных не тревожило.

Оказавшись с дочерью посреди улицы и проводив автобус печальным взглядом, Вера Григорьевна огляделась, а затем растерялась и даже испугалась.

Прошлое, которое она видела в памяти, словно через сильно измазанное стекло, вдруг вырисовалось чёткими образами. Ну ничегошеньки не изменилось. Будто бы время здесь движется по собственным законам и совершенно никуда не торопится.

Вдохнув всей грудью невероятно свежий и приятный воздух, женщина ласково посмотрела на дочь, мысленно порадовалась, что муж, которого тоже пригласила в путешествие, вежливо отказался, сославшись на отчёт, который необходимо сдать в понедельник.

- Ну что, Лизонька, вот мы и приехали…

- Да, - девочка тоже с упоением дышала. – У меня такое чувство, будто бы я здесь уже бывала. Даже не верится, что где-то тут скрывается нечто страшное.

- Не верится, - повторила Вера Григорьевна, осознавая, что хорошее настроение медленно возвращается.

Они стояли посредине весьма странной по городским понятиям улице. Да и улицей её назвать можно было с ба-а-льшущей натяжкой. Так, колея посреди заросшего поля, в котором где нигде разбросаны избы, чёрными остовами торчащие то из сухой подгнившей травы, то из земли.

Ощущение запустения царило повсюду. Надо сказать, живописного запустения. Позади жилого пространства темнел лес, готовый вот-вот пробудиться от зимней спячки. Снег совсем недавно сошёл, видно, что река по этому поводу разливалась, но уже успела вернуться в привычные берега.

- Мама, а где люди? – Озадаченно спросила Лиза.

- Наверное, заняты, - отозвалась Вера Григорьевна. – За скотиной колхозной ухаживают, в полях. Сейчас самое время землю готовить к посевам. Деревья садовые чистят.

Вера Григорьевна ничегошеньки не смыслила в сельском хозяйстве, однако, помнила, как на заседаниях представители данной отрасли бодренько рассказывали о своих планах.

М-да. Как-то на деле всё не столь бодро.

- Мам, ты хоть помнишь, где твой дом или дома твоих родственников? – Поинтересовалась Лиза.

Вера Григорьевна отметила про себя, что дочь её сейчас пребывает в состоянии эйфории. Как же, именно здесь её корни, земля родная. Пусть запущенная и страшная, но родная, милее неё нет ничего на свете.

Женщина огляделась, внимательно посмотрела на обозримые избы, сараи, погреба. В памяти что-то смутное всколыхнулось. Впрочем, нет. Не знала она, куда идти, что делать. Понимала лишь, что надо действовать. К счастью, на дороге появился живой объект. В их сторону дедуля катил тачку, наполненную какой-то пока с расстояния неопределимой субстанцией.

- Сейчас спросим, - сказала Вера Григорьевна, приглядываясь к приближающемуся человеку.

Скрип тачки становился всё громче. Уже через минуту путницы разглядели прохожего: стар, сед, одет в опрятные неновые вещи. Везёт…навоз.

- Добрый день. – Поздоровалась Вера Григорьевна.

- Добрый, добрый, - отозвался старик, остановился и отложил тачку. – Вы чьих будете? Вижу, что не местные. Зачем пожаловали в наши края?

- Местная я, - ответила Вера Григорьевна, да так ласково, что сама от себя не ожидала. Давно она не слышала этот выговор, характерный лишь нескольким деревенькам, расположившимся на берегу реки и кольцом обхвативших «Буревестник». – Я из Султановых. Остались ли такие?

Старик внимательно вгляделся в черты женщины.

- Султанова, говоришь? Верю, верю. А чего ж, не остаться, остались. Одно семейство всего, остальных власти похватали, да и увезли, кого порешили, кого… - Старик грустно вздохнул. - Всем досталось. Многих не досчитались после тех лет. Я из Митрофановых…

Дед многозначительно посмотрел на гостью, а той, его фамилия ни о чём не сказала. Улыбнулась она из вежливости.

- Очень приятно…

- Вижу, что не помнишь, - дед прищурился и снова вгляделся в лицо женщины. – Султанова, значит. Небось, Верка?

- Да… - удивлённо ответила Вера Григорьевна. – А вы как узнали?

- А что тут узнавать. – Вздохнул старый человек. – Тётка твоя тебя искала, по инстанциям и детдомам бегала. Только её быстро прищучили, велели не рыпаться, если собственные дети дороги. Она и угомонилась.