Туман над Буревестником

***

Пока молодые на втором этаже находились, старшие женщины сидели в уголке под печкой. Женщины общались, с удовольствием наблюдая, как Игнат, которого позвали обогреться и чаю попить, с наслаждением уничтожал чашку за чашкой ароматной жидкости и не забывал отдавать честь румяной выпечке.

- Марфа, Серёжа за несколько дней до…, - проговорила Евдокия тихо, - сказал, мол… очень рад, что родился в такой семье…гордится и уверен…есть у него предназначение. Сказал, что с радостью послужит людям и сожалеет лишь о том, что его усилий недостаточно для того, чтобы всех сделать счастливыми…

Женщина вздохнула, виновато глянула на собеседницу.

- Я ведь думала, что он о Стране Советов говорит. Он же у нас образцовым пионером был… Думала, что в отца своего и деда пойдёт. Ох они и защитнички нынешних устоев. Дед то осознал, когда внука не стало, потому и помер. Разрушились его догмы и внука потерял. А вот отец Сергея ни во что сказанное нами не верит. Считает, что злые люди детей порешили.

- А туман? – Спросила Марфа удивлённо.

- А что туман? Остолоп он, Фома неверующий… Туман видел, да только не смог своим утлым умишком осознать его сверхъестественную силу.

Что могла Марфа на это сказать. Её собственный рассудок тоже пытался найти разумное объяснение произошедшему. Не смог, потому что происходила она не из простой семьи.

- Так вот, - продолжила Евдокия. - Говоря это, внучек меня крепко обнял и сказал, что придут к нам скоро гости. И убудут это потомки берендеевы. Сказал, что надо нам будет их приветить и оказать любую помощь, какую только попросят. Не вы ли это?

Марфа задумалась.

- Род свой я знаю далеко вглубь. Все людьми были, знахарями, ведунами, но не берендеями.

- Хм…, - вздохнула Евдокия Петровна. – Значит, не про вас речь.

- Не знаю, - не стала лгать гостья, - могу только сказать, что у нас с Верой разные отцы. И кто её родитель, неизвестно. Мама в лес ушла, вернулась нескоро и на сносях. Поговаривают, был какой-то мужик в Устиновке, кажется. Он тоже, вроде, в лес тогда ушёл, а потом вернулся. Василием звали. Мама Авдотьюшку, сестру мою, под этим отчеством зарегистрировала. Но он ли отец? Не ведаю.

- Тогда вопрос останется открытым, - отчего-то улыбнулась Евдокия. – Спасибо, Марфа, что навестили нас и Лизочку привезли. Красавица она у вас. Светлая девочка. Моя Светланка аж помолодела на внучку твою глядючи. Ей то теперь внуки не светят, как и мне правнуки. Мы думали, что род свой сберегли. Ан, нет. У дочери после родов серьёзные проблемы обнаружились, всё вырезали. Не стать ей больше матерью. Серёжа был единственным потомком. Конец роду Ракитиных…

- Мне, Евдокия, знаешь, что странно? - Сказала Марфа в задумчивости. – Отчего ваши мужики тоже Ракитины? С мальства об этом думаю. У нас, к примеру, младшие фамилию не меняют, Султановыми остаются. Вера Султанова и Лиза, если Вера никого не родит больше, тоже Султановой после замужества будет. А мужья всегда остаются при своих фамилиях. Не все рады такому повороту, но куда денутся… Как вы своих уговариваете родовую фамилию сменить?

Евдокия улыбнулась ещё шире:

- У нас испокон веков заведено, что быть Ракитиными почётно. Мужики рады нашей фамилией разжиться. Род угаснет, а фамилия останется. Получилось так, что магия семьи по моей линии пошла и в Серёже загасла.

- М-да, - только и смогла заметить Марфа. Со сказанным трудно спорить.

- Только знаешь, дорогая, - продолжила Евдокия после небольшой паузы. – Не знаю отчего, но чует моё сердце, что одолеем мы туман. Не зря Серёжа и Наташа в землю легли. Справятся твои красавицы с бедой. Справятся. А мы им подсобим.

- Это да, - согласилась Марфа.

К этому времени сверху уже спускались Вера, Света и Лиза. Несмотря на печальную подоплёку встречи, молодые женщины и девочка повеселели. Лиза держала в руках книгу и выглядела чуточку озадаченной.

- Тебе книжка понравилась? – Спросила Евдокия младшую гостью.

- Да, - сказала Лиза, протягивая хозяйке небольшой томик.

- О. - Евдокия подняла книжку над головой, дабы только что спустившаяся со второго этажа Светлана обратила на неё внимание. – Это не только самая любимая книга Серёжи, это самая любимая его вещь во всём доме.

Лиза густо покраснела. Помня о разрешении взять то из Сережиного, что понравится, девочка надеялась забрать книжку с собой, как подарок. Входя в комнату мальчика, Лиза и не думала что-то оттуда выносить. И намерение это было с нею ровно до тех пор, пока она не увидела «Любовь берендеев» некоего Архипа Сноровского.

Светлана уже стояла возле матери и ласково гладила обложку старенького издания, которое с лёгкой дрожью в руках приняла из материнских рук. На мгновение женщина прижала томик к груди, затем с усилием оторвала и протянула маленькой гостье.

- Держи. Это тебе от нас и Серёжи. Ни к чему ей пыль собирать на полке. Хорошая это книжка, увлекательная. Доставит тебе удовольствие. Серёжа даже писал в ней. Всю свою недолгую жизнь он мечтал увидеть хотя бы одного берендея. Увидел…