Туман над Буревестником

***

Когда за Лизой затворилась дверь, Марфа на правах хозяйки начала:

- Судя по словам этой женщины, Нюры, завтра ночью Серп снова в лагерь сунется.

- Непонятно, как он через посты милицейские прошёл, - удивлённо заметила Вера Григорьевна. – Обещали самых ответственных ребят поставить.

- Всё-то как раз понятно. Милиционеры ваши все теперь пиавцы. Можете в этом не сомневаться. Они Серпа не то что не задержат, они перед ним услужливо ворота отворят. Не ему надо их бояться, а всем нам. Всё, что стратилат скажет, они сделают.

- А нет в наших лесах каких-нибудь истребителей вампиров? – Вера Григорьевна дала себе слово, что если они сейчас не найдут выход, Лиза завтра никуда не поедет.

Марфа усмехнулась на слова племянницы.

- Никак книжек дурацких начиталась? Почти все, кто мог этому Серпу отпор дать, властью изведены. Многие роды истреблены под корень. Он, считай, может свободно по лесу разгуливать, народ жрать, и ничегошеньки ему за енто не будет. Нет Бога, нет дьявола, нет вампиров. Такая нонче политика. Было б по-другому, мы бы во всеуслышание заявили о беде. А сейчас ляпни кому, так тут же в психушку и закроют. Сколько там правдолюбов сгинуло безвозвратно.

- «Предупрежден — значит вооружен», - согласился Никита Митрофанович. – А, знаете, ведь знание — наше главное оружие. Есть у меня соображения насчёт защиты лагеря.

- Делитесь. У меня пока что сложно с соображениями. – Сказала Марфа.

Светлана и Вера с нею согласились.

- Первое, - отец Никита загнул палец. – Вам, Вера Григорьевна, надо пойти на контакт с папой Бори. Ему семь лет было, значит, что-то он помнит. Знаете, как его найти?

- Сегодня же с ним свяжусь. Он мой начальник, Председатель Городского Совета. И одноклассник…

- Так вас, получается, судьба ещё в детстве свела… - ахнула Марфа. – Ишь ты, одноклассник…

- Он для меня больше чем одноклассник, - вздохнула Вера, впервые в жизни понимая, что из-за стереотипов и амбиций пренебрегла тем, кто принёс бы ей истинное счастье.

- Вона как.

- Он не был хорошим учеником и примерным пионером. Над ним смеялись, его не уважали…а я — лучшая в классе…как я могла с таким…

- Ты, Вера, не печалься, - Светлана погладила плечо недавно обретённой подруги. – Так и должно быть. Выйди ты за него замуж, вы бы одного ребёнка сотворили, а для спасения нужны двое: мальчик и девочка. Испокон веков так было: мужская и женская энергия младших представителей древних родов.

- Да, - согласилась Вера, - да.

- Второе, - Никита Митрофанович загнул ещё один палец. – У Лизы и Бори должна быть поддержка в лагере. Пусть подумают, кого из ребят можно в дело посвятить. Нюры с Пашей недостаточно. Кто из взрослых не вызовет санитаров?

- Не знаю, - Вера Григорьевна вспомнила, как сама с трудом приняла очевидный бред. А ведь были воспоминания из прошлого и даже с ними сложно оказалось принять существование Бога, вампиров, тумана…

- С Бориным отцом обсудите. Может, он что посоветует. – Отец Никита с пониманием и грустью смотрел на женщину.

- Я не уверена, что с ним получится.

- Получится, - сказала Марфа. – Ты ему всё расскажешь. Он тебе поверит. По глазам твоим видно, что любовь у вас. А мужа ты не любишь и никогда не любила.

- Никогда, но я знаю о долге и о чести, - строго проговорила Вера Григорьевна.

- А тебя никто к грехопадению и не склоняет. Душа к нему тянется. И тут ты бессильна. А вот что с телом делать, мы тебе не советчики. Сама решай.

- Договорились, - Сказала Вера нервно. – Я всё поняла. Что там дальше.

- А дальше надо чтобы милиционеров ваших от лагеря отозвали. Во второй половине дня. И детишкам какое-то занятие придумали, чтобы они у ворот и ограды не ошивались. Я сейчас же свяжусь с некоторыми сильными коллегами. Мы сделаем защиту вокруг лагеря. И тебя Марфа, прошу подсобить. Твои знания нам пригодятся. Не знаю, насколько сильной будет наша защита, и как долго она продержится. Вампир не войдёт и им укушенные пиавки тоже, а вот тушки подневольные смогут.

- Может, дежурных милиционеров заменим, - предложила Вера.

- Ни в коем случае, - уверенно проговорил Никита Митрофанович. – Новых покусает. Пусть будут те, что есть.

- Светлана, - встрепенулась Марфа, - помнится, мать твоя сказывала про какие-то записи твоей бабки-знахарки. Сохранились ли они?

- Сохранились, - вздохнула Светлана. – Я в порыве горя хотела спалить их к чёрту, да мать не дала. Спрятала от меня. Куда, не знаю.

- Пришло время их достать и прочесть. Сдаётся мне, найдём мы в них ответы на многие вопросы. – Марфа перевела взгляд на Никиту Митрофановича. – Расходиться нам надо и начинать действовать, чтобы к вечеру поспеть.

- Давайте так, - предложил батюшка, - я сейчас Светлану домой отвезу и сразу начну коллег поднимать. А вы тут действуйте по своей линии.

- Я с вами поеду, - заявила Марфа. – Помогу Светлане и Евдокии с бумажками разбираться. А когда вы с другими попами в лагерь поедете, прихватите меня по дороге. Может, к тому часу я что-то новое выведаю.

- Договорились, - сказал Никита Митрофанович, поднимаясь с лавки.

- А ты, Вера, отвези дочь в лагерь и сразу свяжись с Бориным отцом. Чую я, что многое в нашем деле от него зависит. – Напутствовала Марфа, выходя в сени.

- Хорошо. – Согласилась Вера Григорьевна с сомнением.

Отпустив тётку и гостей, женщина взялась убирать стол и мыть посуду. Да всё одна мысль не давала ей покоя. Чувствовала Вера, что не стоит ждать утра. Не стоит медлить ни в чём и бить тревогу уже сейчас, сию минуту.

Так и не домыв чашки, женщина подошла к телефону и набрала номер Лаврентьевых. Где-то гудков через восемь с той стороны провода ответил сонный женский голос.

- Алё…

- Сильвия Николаевна, - Вера Григорьевна постаралась говорить как можно ровнее. – Вы простите меня, что так…поздно. Дело важное, вы не могли бы разбудить Петра Лаврентьевича?

- Что-то с Боренькой? – Голос вмиг стал бодрым и страшно перепуганным.