Туман войны

Глава 1

3 июня 1812 года

Лето 1812 года ожидалось очень жарким. И если одни определяли это по цвету неба, полётам птиц и траве, то другие опирались на политическую и военную обстановку на границе империи. И хотя и те, и другие были правы, жизнь продолжалась. Все занимались привычными делами и заботами.

Последние полгода каждую среду Екатерина Петровна устраивала небольшой ужин для близких друзей. И так как это происходило не в имении, где размеры парадной залы позволяли принимать большое количество гостей, а в городском доме, никто не обижался, если на этой неделе к нему не приходило приглашение. Уж раз или два в месяц гостями они всё-таки становились.

Одним из главных удовольствий вечера, естественно, помимо отменно приготовленных блюд, считалась игра и пение Марии Фёдоровны. Прочувственное исполнение некоторых романсов приписывали недавней неудачной любовной истории. Злые языки рассказывали какие-то совершенные небылицы, но сама Мария всегда встречала входящих радостной улыбкой, ни в коей мере не выказывая никакого расстройства.

Как-то несколько случайных людей, попавших на ужин, попытались узнать имя великолепного повара, готовившего столь изысканные яства. Они явно ожидали увидеть какого-нибудь иностранца и были удивлены появлением старой недовольной Матрёны, которой пришлось явиться в залу.

Потому как главным секретом «высокой кулинарии» был Павел Матвеевич Рубановский, иногда пропадавший на кухне Гурских, объясняя процесс приготовления «заморских» блюд. Особо ему нравились всевозможные «салаты» и «подливы к мясу», неизменно вызывавшие восторг у гостей. Это не говоря об обилии рецептов из картофеля, что радовали нас в постное время. Но даже для подобных вечеров у него нашлось несколько совершенно невероятных по оформлению и вкусу новшеств.

Естественно, об участии господина Рубановского в создании haute cuisine (*высокая кухня) не упоминалось, ибо сие совершенно не comme il faut (*неподобающе) для дворянина.

Без сомнения, сам Павел Матвеевич неизменно присутствовал на ужине каждую среду. Впрочем, он появлялся почти каждый день, если не был в отъезде по делам. А их с приближением лета становилось всё больше.

Одними из сегодняшних приглашённых были Аким Петрович Исупов с супругой. Тот, как вице-губернатор Могилёва, нечасто мог посещать подобные вечера, но будучи обязан этому семейству здоровьем, а скорее и самой жизнью единственного сына, пытался, по крайней мере, раз в месяц наведываться. Хотя получал приглашения регулярно.

Последнее время в губернии было неспокойно. Ходили различные слухи, один нелепее другого. Государь уже как месяц находился со свитой в Вильно в связи со скоплением огромного количества войск на границе. Но ни план нападения, ни план обороны так и не были приняты. Все ждали… только непонятно чего.

Александр не принимал управление войсками, поминая количество поражений, произошедших из-за его вмешательства, но и не подписывал никакие прожекты, всё ещё надеясь свести всё к миру.

Однако князь Багратион постоянно писал графу Толстому, что тому не о чем беспокоиться. При всём том, что город имел большое количество военных и медицинских магазинов, и они никуда не вывозились. Таким образом, никаких подготовительных действий не предпринималось. Вследствие чего Аким Петрович старательно, как мог, успокаивал высший свет губернии и вынужден был выслушивать массу претензий.

Многие же, наоборот, с нетерпением ожидали прихода французов, мечтая опять соединиться с Польшей. Они подчёркнуто радостно обсуждали подобные новости. Вероятно, с той стороны реки были полностью в курсе всего происходящего.

Противоречивые идеи просто витали в этом рано начавшемся лете.

Естественно, разговор за столом снова свёлся к политике.

– Во всём виновата масонская ересь, что занесли сюда в обилии иностранцы! – случайно заехавший в гости и оставленный на ужин господин Славинский был ярым противником тайных обществ.

– Почему сразу масоны? – дожёвывая салат, изумился господин Исупов. – Уж поверьте мне, в России расплодилось огромное количество всевозможных организаций. Иногда такое чувство появляется, что они там новые ежедневно открывают.

– Всё же, господа, я просто убеждён: если бы не Англия с её неуёмной жадностью, ничего этого бы не было. – Один из гостей, полноватый и страдающий одышкой Андрей Борисович Шелепин, приехавший вместе с Николаем Андреевичем Славинским, тоже не остался в стороне от разговора.

– Континентальная блокада, будь она неладна, никому не приносит пользы. Говорят, даже сами французы частично от неё страдают. Но… Noblesse oblige (*положение обязывает), как говорится. И вот, нам тоже ожидать мучений!

– Эх, господа. Вы видите только то, что вам показывают. На самом деле всё из-за ненужного расположения к принцу Ольденбургскому[1], которое совершенно неуместно в современной политике, – Витольд Христианович Недзвецкий произносил это чётко и рублеными фразами. Как будто и сам не рад был столь поверхностному восприятию ситуации. – Наши солдаты и офицеры даже там гибли не за нужное отечеству, а всего лишь за чужую неустанную гордыню. Сейчас же нас шантажируют войной. И вы думаете, мы сможем откупиться чем-то малым? Сомневаюсь. Это ж какую прорву денег они потратили, чтобы привести к нам все эти войска. Думаете, просто так уйдут? Не смешите!