Туман войны

Глава 8

29 июля 1812 года

Всю первую неделю после «воссоединения» Непоседа ревностно караулил мой сон. Примерно через час после того, как я отправлялась к себе, он пробирался в комнату и засыпал, прижавшись к моему боку. В светлое время суток кот даже стал редко покидать подворье, ставшее госпитальным. И хотя Ефимке уже не грозил голод, полосатый упорно продолжал «добывать» ему еду, несмотря на возмущение Степаниды.

Из-за удушающей дневной жары и очень прохладных ночей количество гнуса было ужасающим. Егор жёг какие-то специальные травки в печах и кострах на улице, оставлял их дымить в комнатной курильнице, но от комаров это спасало плохо. Приходилось навешивать балдахин, ибо за день в открытые окна их налетало изрядно.

Непоседу это совершенно не беспокоило, посему, придавив занавесь, он спал рядом до утреннего появления Ольги. Чувствуя её приход, кот тихо ускользал. Хвостатый был обижен на компаньонку за «непонимание» в момент приезда. Хотя перед отъездом Екатерины Петровны, когда Ольга только у нас поселилась, кот был ласковым и спокойно с ней возился. Непоседа с удовольствием играл со мной и Марией, «общался» с «бабушкой» и добродушно реагировал на людей. Не знаю, что именно произошло по дороге в город, но усатый стал сторониться посторонних и в руки никому, кроме меня или Ефимки, не давался. Павла он считал главным, но за лаской не подходил, обходясь потиранием об сапоги. Попытка же Ольги оторвать его от меня в момент «воссоединения» пришлась полосатому не по душе. Гладить себя он ей больше не позволял и вообще проявлял характер. Даже старания компаньонки «подластиться» вкусненьким не приносили успеха. Вот и сейчас Непоседа «охранял», придавив своим весом мои ноги, пока я сидела на небольшом ветерке в тени веранды.

Сегодня у наших татар неожиданно появились гости… мужчины со скуластыми лицами и узким разрезом глаз. Одеты они были в серо-коричневые халаты, на головах красовались небольшие шапочки, украшенные мехом… и всё это при сильной жаре. Но больше всего поражали луки и пики. Какая-то средневековая восточная экзотика.

На подворье Ахмед никого не пустил. Но его близкое знакомство с новоприбывшими не осталось без внимания окружающих. Переговорив с одним из них, «начальник охраны» направился в мою сторону.

Как я и подозревала, это оказались «северные амуры»[1]. Вспомнила, что пару дней назад как раз должен был быть бой при Молевом болоте. Ахмед сообщил, что командир башкирских всадников, поручик Жилин, серьёзно пострадал. Его сегодня доставили в Смоленский госпиталь вместе с более чем сотней других раненых. И хотя там наверняка вдоволь врачей, эти степные воины приехали просить меня заняться их командиром. Я была сильно удивлена… да и господин Плетин будет очень недоволен, о чём я тут же сообщила Ахмеду.

После недолгих переговоров башкиры обещали взять разговор с начальником госпиталя на себя. Пришлось отправляться.

Как выяснилось, поручик был ранен в правую ногу, и довольно серьёзно. Сами башкиры других лекарей к нему не допускали. Впрочем, сейчас всем было не до этого. Привезённых пациентов оказалось слишком много, и большинству требовалась срочная помощь.

Странно, но мне тут же предоставили операционную. Правда, ехидно извинились, что придётся подождать, пока освободятся инструменты. На это Егор, маячивший за нашими спинами, вышел вперёд, поставил на стол, подаренный Павлом, чемоданчик и торжествующе открыл его. Выражение лица врача, имени которого я даже не помнила, было незабываемым.

Ассистировала мне Марфа, как самая опытная, девочки же были на подхвате. Операция прошла вполне удачно. Но пациент перед этим потерял много крови и был очень слаб.

Вымыв руки, я решила поискать господина Плетина и предложить свою помощь. Как и предполагала, он оказался в одной из операционных. Множественные повреждения от картечи у пациента требовали внимания и сил. К подмоге в моём лице врач отнёсся положительно, внимательно расспросив о ноге поручика.

Благодаря большому количеству лекарей, с обилием опасно раненных справились довольно быстро. Остальными можно будет заняться и в другой день.

Андрей Фёдорович Плетин был весьма впечатлён моими умениями. После нескольких совместных операций он предложил работать с другими пациентами самостоятельно. Учитывая наличие у меня помощниц, не пришлось отнимать ассистентов у остальных медиков.

Как впоследствии мне рассказали, приезжие врачи делали ставки, как быстро я попрошу помощи, увидев раны господина Жилина. Некоторые были уверены, что кто-то из присутствующих меня наставлял, что весьма позабавило.

Вечером на подворье вновь заявились гости. Причём те же самые, но с какими-то мешками. После долгих переговоров ко мне опять пришёл Ахмед.

Башкиры просили разрешения доставить своего командира в наш импровизированный госпиталь, ссылаясь на перегруженность городского. Моё предупреждение о том, что перевозка может плохо сказаться на самочувствии раненого, их не остановило. Приняв это за согласие, они его просто принесли на руках, на чьем-то плаще.

Так нас вынудили выделить место для поручика. Раненый всё время спал и почти не реагировал на происходящее вокруг.

На следующее утро, к моей вящей радости, вернулся Павел. Но было видно: он очень устал и чем-то расстроен. После плотного завтрака мне удалось немного посидеть с ним в тишине, Ольга с подопечными расположились на другом конце веранды, давая нам возможность пообщаться.