Туман войны

Глава 21

11 октября 1812 года

По сравнению с августом, сейчас снабжение русской армии изменилось в лучшую сторону. Хлеб, мясо, фураж для лошадей. И это несмотря на то, что почти весь штаб был настроен против главнокомандующего. А некоторые, по словам Павла, так и вовсе вели «подрывную» деятельность. Но было приятно осознавать, что именно мы приложили руку к этим улучшениям.

Светлейший ещё после Бородина заметил, что наш госпиталь питается не в пример обильнее, нежели вся остальная армия. Многие не брезговали приходить к нам столоваться, включая даже Виллие. Узнав от Багратиона, кто именно помог ему тогда с провизией, главнокомандующий и вызвал моего жениха, чтобы наладить связи с доверенными купцами, которые смогут без обмана доставлять всё необходимое армии. Даже неожиданно пригодились связи Соломона Яковлевича, чьи знакомые привозили провизию аж из-под Чернигова.

Настроения же в самой армии были во многом полярными. Одни были готовы подтолкнуть французов в сторону границы, стремясь сохранить как можно больше своих солдат. Другие же мечтали пленить узурпатора, уничтожить его армию, и неважно, какие жертвы при этом придётся принести русским войскам. Думаю, даже не нужно уточнять, кто к какому блоку относился.

Кутузов был на редкость спокоен и уверен, что неприятель будет идти через Смоленск. Почему? Я тоже задавалась этим вопросом. Меня просветил приезжавший Сеславин.

На Минско-Виленской дороге у Наполеона уже были подготовленные гарнизоны. Где плохо ли, хорошо ли потихонечку копились продовольственные запасы. Имелись люди и оружие. А что было на юге? Как организовать быстрый проход стотысячной армии, если, отходя, сумасшедшие русские опять будут сжигать города и наверняка сражаться за каждый важный кусочек территории? Как бы ни были «богаты» и «нетронуты» земли на данном направлении, всё равно самое главное при отступлении – планирование. А кто бы на новом месте предоставил продовольствие и фураж, и где его искать в преддверии уж слишком быстро приближающейся зимы? Как кормить столь компактно двигающееся огромное войско и гигантский «табор» сопровождающих? Того, что было у них с собой, надолго не хватит. Печальный опыт быстрого летнего наступления должен был отвратить его от мысли о юге.

По словам Александра Никитича, отступающая армия была похожа на большой маркитантский обоз. Огромные телеги и возы с награбленным добром растянулись по всей дороге вперемешку с артиллерийскими. Большая часть солдат, бывших когда-то кавалерией, сейчас шла в окружении карет, принадлежащих генералам и офицерам. Такой многочисленный караван сильно тормозил передвижение. Чтобы избежать недовольства начальства бесчисленными телегами, ковры, мебель и ценности сверху были прикрыты мешками с мукой, зерном, тюками с сеном, имитируя жизненную необходимость каждой подводы. Но все всё понимали. При кажущемся обилии пищи на самом деле её было невероятно мало.

В перехваченном казаками письме, отправленном Мюрату, Наполеон так и собирался в Смоленск. Но, выбирая дорогу, решил идти по не столь сильно разорённой, через Калугу, где были подготовлены склады и оружие для русской армии. Чем не возможность поживиться, что должно было значительно облегчить путь. С этим документом и прибыл в ставку Сеславин.

Но не только это письмо в сей день влияло на настроение главнокомандующего. Мы с подопечными как раз варили настои из коры ивы и сосновых иголок, когда нас навестила Дурова. После ранения та служила адъютантом-посыльным у светлейшего. Она-то и принесла новости о столь интересной депеше.

– А старик-то сегодня рад как никогда. Государь переслал ему донос Беннигсена, который тот в запале написал после недавней битвы. В ней Леонтий Леонтьевич обвинил Кутузова в бездействии и трусости, заявляя, что тот забыл о войне и лишь предаётся неге в обществе женщины, переодетой в мужское платье, да не о чём более не думает. Ха-ха-ха… Этот носатый барон сильно ошибается. Сейчас у светлейшего их тут целых две!

– А что, одной ему уж и мало?

Надежда Андреевна посмотрела на меня с изумлением, потом громко рассмеялась, сотрясаясь всем телом. Но резко шикнула и стала тереть бедро. Получив контузию ноги на Багратионовых флешах, она до сих пор мучилась от сильных болей.

– Александр Андреевич (даже наедине я не назвала её иначе, чем мужским именем), вам бы пролечиться. Полежать, не напрягая ногу.

– Да как же тут на войне лежать? А я, как посыльный, так и вообще постоянно в бегах по поручениям.

– Попросите у светлейшего разрешения отлучиться на лечение. Я поговорю с Виллие, чтобы подтвердил вашу просьбу. Иначе боли не прекратятся.

– Хм… а вполне может и выйти. Михаил Илларионович сегодня после получения почты особенно благодушен.

– И в чём же причина?

– Так он после прочтения доноса с удовольствием выгнал Беннигсена, запретив тому появляться при армии!

Это была просто отличная новость. Ещё бы и англичанина выставить.

– Я смотрю, у вас пополнение?

Дурова указала взглядом на троих новеньких, тех самых «амазонок» из Боровска. Через несколько дней деятельные барышни всё-таки нашли нас в ставке. После недолгого разговора трое из них решили остаться с нами. Но так как в дормезе уже все не помещались, соратницы позволили им оставить телегу, которую по совету Павла переделали в своеобразный крытый фургон переселенцев Дикого Запада.