Туманная тишь

Глава 21. Треска, треска

Впрочем, как-то очень уж незаметно он пролетел, этот вагон. Мы съездили к Миле в отделение, где ей надо было какие-то бумаги не то отдать, не то забрать; потом погуляли по парку, обсуждая еще раз все детали и осознавая, что за неимением большей информации просто топчемся на месте; и перед тем, как на город начали спускаться сумерки, заехали еще раз перекусить.

Это был какой-то безымянный фастфуд, притулившийся к дороге, словно большой валун. Мы даже не успели толком понять, что именно нам посчастливилось отведать, когда еда уже кончилась. Без особого удовольствия мы сели в машину, и я завел мотор.

— Холодно, - поежилась Мила. - Вроде день был такой жаркий.

— Почему рыбой пахнет? - спросила Лан, нюхая воздух. - И прохладнее становится очень уж быстро.

— Поехали, - буркнул я. - Но рыбой и правда разит зверски...

— Кыц, - дрожащим голосом сказала Мила. - Ты вообще видишь, что перед тобой на дороге?  

— А что? - спросил я, вглядываясь в полотно асфальта, раскрашенное желтым светом фар.

— Мы куда едем? Кыц, куда мы, мать твою, едем? Ты что, ослеп совсем?

— Что видит Мила? – недоуменно и очень нервно спросила Лан. - Она очень испугана.

— Понять бы еще, - ответил я по-английски. - У нее истерика. Я останавливаюсь, - сказал я, обращаясь к капитану. - И ты сейчас говоришь, что ты видишь.

— Так, - выдохнула Мила, взяв себя в руки. - Ты что, на самом деле ничего не видишь?

— Я вижу дорогу общего назначения с асфальтовым покрытием, двухрядную, разграниченную разметкой по ГОСТу, пролегающую между посадкой пирамидальных тополей, образующих аллею. На некотором расстоянии друг от друга установлены световые опоры с выключенными фонарями. Вот и все, что я вижу. Ну, это если не считать горизонта и неба с облаками.

— Прекрасно, - всхлипнула Мила. - Я сошла с ума?

И вот в этот самый момент я увидел то, что видела она. Небо превратилось в синюю плотную субстанцию, мягко и странно колыхающуюся, будто желе. Вместо пирамидальных тополей к небу поднимались слоистые водоросли. По полотну дороги ползли какие-то моллюски и членистоногие. Мы были словно на дне какого-то странного водоема.

Я повернулся назад и схватил Милу за руку. В ее глазах, наполненных слезами, читался самый настоящий ужас. Лан сначала недоуменно крутила головой, глядя то на меня, то на полицейскую, а потом вдруг взвизгнула и вжалась в сиденье.

— Теперь мы все это видим, - констатировал я. - Что это?

— Я поняла. Это иллюстрация легенды о той, которую у нас называют Холодная Изь, - глухо ответила Мила. - Чудище морских глубин, явившееся на землю. Она наполовину треска, наполовину девушка. Она приходит в тумане, и вокруг нее снуют сотни мелких рыбешек. Помнишь, Кыц, ты спрашивал меня о том расследовании восьми смертей на «Пути Ловеласа»? Так вот, мы в чертогах той, кто все это сотворила.

— Объясни, пожалуйста, - попросила Лан, и я перевел ей то, что сказала Мила.

— А, эту я знаю, - кивнула кореянка, немного успокоившись. - У нас нет в фольклоре такой сущности, но она приходила в деревню, в которой жила мама моей мамы. Она обитала  в заброшенном колодце, и однажды, когда в одном из озер появился мульквисин, и озеро стало затягиваться тиной, она убила демона и съела. А! Еще теперь я знаю, что за рыба осталась после тумана. Это из ее сопровождающих. Да, точно. Моя мама рассказывала, что эта дева-треска — защитница чистых вод, что она не терпит мути и грязи, и убивает всякого, кто решит испортить водоем.

— Так, - сказала Мила, когда я перевел слова Лан. - Теперь точно все понятно. Я хорошо помню то дело про Ловеласа. Там было только две зацепки: помимо того, что все убитые девушки готовились к свадьбам, они были работницами целлюлозно-бумажного комбината! Надо было бы проверить, на каких именно участках они работали… Впрочем, тогда вообще из этого факта сделать выводы не удалось. А тот юноша... В том расследовании учитывался его дореволюционный прикид, и по результатам многочисленных сверок оказалось, что он подозрительно похож на сына основателя бумажной фабрики. В плане экологии нашей речки этот комбинат совершил настоящую катастрофу. Вот она и отомстила. Черт, я раскрыла дело! Только жаль, что обвинение никому не предъявить, да и документально ничего не сошьешь.

— Ну, положим, обвинение предъявить ты сможешь, - облизав пересохшие губы, сказал я. - Холодная Изь к вашим услугам.

В лобовое стекло автомобиля смотрело Нечто. С трудом я могу описать это. Если бы это была, скажем, русалка с хвостом трески и торсом девушки, или же наоборот, рыбья морда с человеческими ногами, но так ведь нет! Словно кто-то смешал как в фоторедакторе две модели, рыбы и человека, и выставил результат. Это не было рыбой, но и девушкой тоже это было назвать нельзя. Какая-то непонятная удлиненная фигура с лицом, украшенным двумя выпученными черными глазами, обрамленным жемчужного цвета волосами, струящимися по серебристой чешуе не то рук, не то плавников.

— Убейте его, прошу, - неожиданно мягким и мелодичным голосом сказала Холодная Изь.

— Мы постараемся, - ответил я. - Но гарантий нет. Им руководит демон.