Туманные Охотники

Бездушные

Солнце слепит даже сквозь закрытые веки, и Проводник, сморщившись, укрывается с головой, но надолго его не хватает — слишком жарко.

Голоса, сначала звучащие в отдалении, становятся всё четче и как будто ближе. Проводник точно знает их.

Он, конечно, предполагал, что не безгрешен и что, если ад существует, то именно туда он и попадёт, но какого дьявола его и здесь не могут оставить в покое?!

Скидывает одеяло весь красный как рак и вспотевший, пытается привыкнуть к свету, чтобы понять, где именно оказался.

Совершенно не ожидает увидеть перед собой Леди, расставляющую какие-то склянки на прикроватной тумбочке.

Последняя, особенно пузатая, наполненная тёмной жидкостью, падает на пол, разбиваясь на мелкие осколки с поистине оглушающим звоном, и этот звук рождает в его голове на такие же осколки разбившееся воспоминание, собрать которое сейчас слишком больно — острые углы не оставляют и шанса.

Проводник чувствует, как сознание снова начинает ускользать, и слепо хватается за первое, до чего получается дотянуться — худое запястье перепуганной Леди.

Она, кажется, охает, вырывает руку из его хватки, а уже в следующее мгновение он чувствует, как его обволакивает отвратительный, до слёз резкий запах трав и чего-то очень похожего на кошачью мочу.

— Что за… — зажимает нос рукой, вжимаясь спиной в изголовье кровати — всё лишь бы подальше от этой вони оказаться.

— Слава богу, вы пришли в себя! — на лице Леди снова появляется её фирменная улыбка. — Сейчас я осмотрю вас и распоряжусь, чтобы принесли завтрак. А потом с вами хотели поговорить Охотница и Детектив.

Проводник даже слова вставить не успевает, как уже оказывается до пояса раздетым. Леди очень осторожно, но на удивление ловко меняет ему бинты — а похож он сейчас на египетскую мумию больше, чем на человека, если судить по их количеству, — светит импровизированным фонариком ему в лицо, проверяя реакцию глаз, ощупывает голову, отмеряет, зажав проступающую венку на запястье, пульс, и только потом, удовлетворённо кивнув, помогает ему надеть белую, явно принадлежащую Ключнику рубашку.

Явно на пару размеров меньше, чем нужно, но Проводник плюёт на это. Его куда больше коробят вышитые лепестками и цветочками манжеты и воротник.

— Жить будете, — собирает лекарства обратно на поднос и звонит в небольшой позолоченный колокольчик, чтобы договориться о завтраке.

— А можно поменять местами Детектива с Охотницей и завтрак? — хрипит с непривычки, исподлобья поглядывая на Леди, выражение лица которой ничего хорошего не сулит. — Тогда хотя бы совместить? — идёт на компромисс, но Леди не спешит соглашаться, и вот тогда Проводник взрывается. — Серьёзно, завтрак последнее, что сейчас волнует. Я до этого момента вообще был уверен, что уже мертвее всех мёртвых! — впивается в неё полным решимости отстоять свою точку зрения взглядом, и она, вздохнув, сдаётся.

— Тогда я велю подать завтрак на троих, — встаёт, и белокурые короткие локоны пружинят в такт, а кожа, купаемая солнечными лучами, кажется почти прозрачной.

Проводник смотрит ей в след, размышляя, что Ключнику, в общем-то, повезло: выглядит она как ангел со своими полными губками и синими глазками, богата как Рокфеллер, имеет страсть к высоким скоростям, так ещё и доктор вполне сносный, как оказалось.

Пытается встать и перебраться хотя бы в кресло, но тело до сих пор слабое, ощущается будто желе и совершенно его не слушается. Попробовав — безуспешно — ещё пару раз, Проводник решает, что неудобно, конечно, возлегать на кровати в присутствии других, но ещё хуже встретить их, валяясь беспомощной тушей на полу.

Настолько погружается в свои мысли, что совершенно не замечает, как Детектив и Охотница появляются в спальне.

— Ну и напугал же ты нас, дружище! — Детектив подходит и осторожно — уж слишком, по мнению Проводника — хлопает его по плечу.

Охотница просто кивает.

Проводник еле-еле дожидается, пока горничная расставит на журнальном столике чай и тосты, и задаёт самый главный вопрос:

— Что вчера случилось?

Детектив и Охотница как-то подозрительно переглядываются.

— Да что такое? Говорите уже! Я всё-таки умер, и меня подняли? Ад от города ничем не отличается? Что?!

— Ты чуть не умер, — Детектив прокашливается, изо всех сил стараясь скрыть смешок, и Охотница пихает его локтем в бок. — Прости, просто ты очень непривычно выглядишь в этой одежде, — потирает ушибленное место и тянется за чаем. — И как у них только получается готовить такой вкусный! Почти как у тебя, — добавляет, подумав, и вот тут уже терпение кончается у Охотницы.

— Ты был в отключке не одну ночь, а три дня. И куда важнее: зачем ты это сделал? – Детектив пытается её успокоить, но не тут-то было. — С чего решил заделаться самоубийцей, а?

— Что? — Проводник, кажется… знает, о чём она говорит, но сознание всё ещё ранит осколками воспоминаний.

— Не торопись, погоди. Помнишь же, что они сказали? Будем давить, и он снова отключится. Тем более, что мы не знаем, это может быть и туман.

Проводник всё сильнее хмурится, переводя взгляд с одного на другую.

— Вы можете говорить так, чтобы я вас понял?

— Да, конечно, — Детектив жестом просит Охотницу помолчать и продолжает, откинувшись на спинку софы. — Три дня назад, после собрания, мы с Охотницей пошли патрулировать город. На собрании решили, что все по очереди должны будут этим заниматься, чтобы предотвратить новые жертвы.

— С которого ты ушёл! — не выдерживает Охотница, а Проводник морщится.

Её голос слишком громкий для его только-только пришедшего в себя разума.