Туманные Охотники

Охота

Место крушения дирижабля Ребекки и Джошуа на площади перед тайной комнатой являет собой поистине жутковатое зрелище. Три оболочки из странного материала, очень похожего на зеленовато-серую чешую дракона и скреплённого между собой целой паутиной цепей, поблёскивают на туманом затянутом солнце: одна самая большая, продолговатая, и две поменьше, идеально круглые как будто насажены на толстые корявые ветви полумёртвых деревьев; правая мотогондола полностью отделена и валяется на брусчатке, искря и испуская паровые струи во все стороны, вторая же, включая и пассажирскую, полувисят-полулежат и выглядят на самом деле не многим лучше.

Проводник осторожно подходит ближе и едва успевает отпрыгнуть, прежде чем очередная волна горячего пара обдаёт пространство. Окажись он чуть ближе - и уже был бы похож на обваренный кусок мяса.

По телу каплями пота стекает адреналин, пропитывая одежду и неприятно холодя кожу. Из жара в холод слишком быстро, и теперь опять придётся просить Леди перебинтовать его.

Он старается абстрагироваться от нарастающего зуда под плотно затянутыми вокруг торса бинтами и полностью сосредотачивается на рассматривании гондол.

Те, что отданы под двигатели, выглядят очень похожими на подводные лодки обычного мира, на самые первые, пузатые модели. Только иллюминаторов нет. Проводник касается той, что относительно не повреждена, и с удивлением отмечает, что, хоть внешне пластины, из которых они состоят, и выглядят как дерево, на самом деле являются металлом. Спереди их носы украшены искусной резьбой цветом чуть темнее пластин, а сзади заканчиваются лопастным мотором.

Соединяются они с основной мостиками, полностью сделанными из разного размера и форм шестернями, и на миг Проводник, затаив дыхание, представляет, каково это: гулять по ним среди облаков, подставляя лицо падающему в закат солнцу.

— Эй, вы пришли! Добрый день! — Джошуа бесстыдно вторгается в его мысли, перегибаясь через перила на переднем мостике основной гондолы. — Заходите, сейчас я вам открою, — исчезает внутри, оставляя Проводника самого догадаться, где тут вход.

Пассажирская гондола в отличие от мотогондол выглядит больше похожей на смесь космического и морского кораблей, сделанная всё из того же похожего на дерево металла, с восьмиконечными окнами-иллюминаторами и верхней палубой, полностью укрытой тёмными непрозрачными стёклами.

— Заходите, только будьте осторожны, ступеньки после крушения заклинивает, — Джошуа появляется прямо из дна гондолы, выпуская наружу металлическую резную лестницу.

Проводник, помня о недавнем инциденте, переступает со ступеньки на ступеньку очень осторожно, придерживаясь за цеповидные перилла, чем немало веселит «мистера» Ревьера.  

— Похоже, починил, — бубнит про себя и осматривает отличающиеся по цвету, видимо, только недавно сделанные крепления, когда Проводник всё же поднимается на палубу.

— Это что же, я в качестве подопытной крысы? — недовольно бросает тот, осматриваясь вокруг.

— Кого-кого? — Джошуа его явно не понимает и, может быть, даже не придуривается.

Кто его знает, как там у них в Терра Механикум всё устроено.

Но Проводника это занимает ровно до того момента, пока они не поднимаются из грузового отдела в рулевую.

Изнутри гондола кажется раз в пятьдесят больше, чем снаружи. Да и сама рулевая не просто маленькая комнатушка, а целый зал, с высокими, обшитыми тёмным деревом потолками и полом, люстрами и светильниками в викторианском стиле, книжными стеллажами во всё пространство задней стены, огромным глобусом-компасом в нише посередине, светящимся синеватыми голограммами, и целым даже не пультом — столом управления длиной во всю переднюю часть.  

Даже иллюминаторы на самом деле и не иллюминаторы вовсе, а самые настоящие окна. Восьмиконечная звезда — только верхняя часть, остальное же скрыто металлическими ставнями, которые снаружи показались Проводнику частью внешней обшивки.

— А, это, — Джошуа прослеживает его взгляд и открывает одну из ставней. — Бекка настояла держать их закрытыми. Уж больно местные жители любопытные, это немного… стесняет.

Проводник вскидывает брови, намекая, что при нём можно не церемониться и говорить как есть, но мальчишка только белозубо улыбается и идёт ко второму окну.

А он продолжает осмотр.

Там, где нет стеллажей и окон, стены вместо обоев обклеены всевозможными чертежами и картами, нарисованными от руки, а слева от капитанского кресла на возвышении стоит самый настоящий телескоп.

— А зачем карты, если есть это? — Проводник указывает на глобус, и Джошуа поясняет:

— Машины - это в любом случае не стопроцентная гарантия, пускай даже я за качество отвечаю, так что на крайний случай всё, что есть тут, есть и там, — обводит рукой стены.

— Погоди, хочешь сказать, что это ты…

— Придумал «Покорителя тумана»? Да! Сконструирован лично мной, — Ревьер сияет как начищенный чайник. — Ну как вам? Впечатляет, правда? Это вы ещё верхнюю палубу не видели, там ночью во время полётов открываются просто восхитительные виды, и…

— Ты назвал эту штуку «Покоритель тумана»? — Проводник с сомнением осматривает глобус, название которого явно переплюнуло саму конструкцию.

— Так называется дирижабль, а не картограф, — Джошуа выглядит обиженным, а Проводник с ещё большим сомнением смотрит уже на него.

— Сам сконструировал дирижабль. И сколько же тебе лет?

Вообще-то, сколько бы ни было, а впечатляет. У самого Проводника и через сотню такое придумать не вышло бы, а Джошуа выглядит очень молодо.

— Двадцать семь, — с улыбкой отвечает тот.

— И как давно тебе двадцать семь? — прищуривается Проводник, а мальчишка смеётся.