Туманные перспективы, или попробуй убежать от судьбы

25

Наше следующее путешествие состоялось гораздо позже, чем я ожидала. Мне показали конфетку и сказали выполнить уйму домашнего задания, чтобы получить её. Я отрабатывала пассы ножом до изнеможения, до автоматизма. В этом был смысл, я всё понимала. Делать, не думая – это то, чему в первую очередь учат в армии, особенно на первых порах. Когда ты рядовой, думать вообще не твоя задача. Учись действовать в условиях ограниченной информации, беги, когда приказывают бежать, даже если не знаешь направления, стреляй, не раздумывая о том, кто там в прицеле. За тебя уже подумали и всё решили – выполняй. Хоть и звучит дико, но только при таких установках можно организовать в единую силу огромное количество разношёрстного народа. Шибко умные всё равно туда не попадут, предлог или деньги найдутся. Но большая часть будет служить и должна быть управляемой. Поэтому в начале службы ты учишься не думать, а если всё-таки не получается, ты продвигаешься вперёд и тогда думать надо много, часто и беспрерывно. Потому как с тех пор отвечаешь за тех, кто не думает.

Сейчас я была на месте простого рядового, которому надо просто выучить движения, не задаваясь целью их понять. Почему? А всё, потому что мару сказал:

- Мои объяснения бессмысленны.

Вот так, рядовой Смирнова. Кушайте, что дали. Поначалу я злилась, всё-таки я не простой рядовой, которому не надо размышлять. Потом загнала свои эмоции внутрь и просто делала то, что велят. Пасс за пассом, движение за движением. Через несколько дней я рисовала в воздухе автоматически и, если бы в руке была Сафи, путь открывался бы сразу. Но мне вручили обычный, детский ножичек. Да, кстати, это было для меня новостью. Здесь детям дарят нож на трёхлетие. На трёхлетие, Карл! Хотела бы я посмотреть на этих ребятишек, забавляющихся с оружием в песочнице.

И да, живу я теперь в этом странном доме, где никого кроме меня и мару нет. Причем, это не его дом. Точнее его, но не его. Тьфу, тут вообще странная ситуация с недвижимостью. Никому ничего не принадлежит. Никаких документов, договорённостей, ничего. Даже если ты этот дом построил сам, от фундамента до крыши, совершенно не факт, что тебе дадут в нём жить. И не потому, что здесь социализм или его более совершенная версия – коммунизм – нет. Здесь домостроительство — это обучение, совместный акт творения с кирпичами, ведь камни, из которых эти здания выстроены это тоже марушах, просто немного постарше. Дом строится годами, кирпичи держатся не на цементе, а на марсаали. Можешь ею управлять, дом будет строиться, нет – развалится, да ещё и по шее от марушах получишь за небрежное отношение к старшим. Ведь именно из них состоят все здания в селении.

Я, когда поняла, что тут всё вокруг живое, и камни, и мох, пришла в ужас. Нигде не скроешься, никуда не спрячешься, никакого личного пространства, здравствуй Хаксли и его дивный новый мир. Но общаясь с Сафи, вскоре поняла, что немного поспешила с выводами. Да, всё живое, всё чувствует, всё понимает, но никто никого не сдаёт. Даже мару не добьётся от марушах информации, если те не посчитают нужным её обнародовать.

И, да и чего далеко бежать то, у меня на поясе живой нож, общающийся со мной без слов, вкладывая мысли сразу по назначению – в мозг. Если знать первичный материал, из которого изготовлен кинжал, - марсаали, то такое общение становится более-менее объяснимым. Помнится, мару говорил, что «мастер допустил ошибку при изготовлении». Хотелось бы посмотреть на этого мастера, способного превращать энергию в материю. Мне подвластно было только одно: преобразовать потенциальную энергию в кинетическую – двинуть кулаком под дых.

Да, дом. Марушах не позволят жить в доме, если ты им не нравишься. Поэтому, ты можешь хоть триста домов построить, выкинут тебя оттуда как миленького. Словно домовые, ей богу.

Меня дом оставил. Может потому, что за меня отвечал сам мару, а он тут шишка большая, может потому, что я малышей марушах спасла, а может потому, что сама обладаю кучей той самой сокровенной энергии. Не знаю.

Поняв, что никуда с подводной лодки не денусь, я решила остаться в дом, в котором мне предстояло жить… эээ…

- Мару, а сколько мне жить осталось?

- Что? – от недоумения тот не донёс ложку до рта.

Мы ужинали вместе каждый день, так повелось. На столе неизменно было тушёное мясо, свежие овощи и травяной напиток, состав которого был мне совершенно непонятен. Ни сыров, ни выпечки, ни сладостей, в общем никаких прелестей жизни.

- Ну жить мне сколько ещё? – я задумчиво повертела веточку зелени в пальцах и положила её в тарелку.

- Что ты имеешь ввиду? – он выпрямился.

Я подвигала закрытым ртом по зубам из стороны в сторону, всегда так делаю, когда думаю над правильными словами.

- Вот выучусь я всему тому, что ты преподаёшь, выполню предназначение твоей предсказательницы, спасём кого-нибудь или что-нибудь, - перечислила я. – Ну а дальше то что? Что мне здесь сделать?

Вопрос то совершенно логичный. Необходимо понимать задачу и то, что за ней последует, чтобы быть готовым ко всему. Минуту мару помедлил, помолчал, пока прожёвывал мясо, потом сказал:

- Ты займёшь моё место.

- Что? – теперь была моя очередь удивляться

- Помнишь я говорил тебе о постоянном количестве марсаали в Имари?

Я кивнула.

- Ты пришла, извне принеся свою энергию сюда. Что будет, если попытаться надуть лягушку?

Представила себе этот процесс и усмехнулась:

- Царевна?

Мару прищурился одним глазом. Мелкие, еле видные, морщинки лучиками разбежались от уголка к виску, придавая лицу мужчины какое-то доселе мне невиданное озорство.

- Она лопнет.

- Ну надо же, - я хрумкнула огурцом, выражая крайнюю заинтересованность. – Какой ты кровожадный…

- Скорее бестолковый, - спокойно ответил мару, возвращаясь к еде.

- Звучит так, будто ты её действительно надувал, - хихикнула я, но глядя на невозмутимое лицо, на всякий случай переспросила. – Неужели действительно надул?