Туманный перевал

Глава 1

Я шагала по узкой тропинке и с упоением вдыхала не отравленный дыханием мегаполиса чистый горный воздух. Он казался таким вкусным, что им можно было не только дышать. Его хотелось пить. Не так, как пьют дорогое вино, медленно смакуя и наслаждаясь  вкусом, а сразу огромными глотками, ощущая каждой клеточкой тела.

Эйфория не покидала меня всю дорогу сюда. Проект сдали раньше срока. Босс на радостях отправил всех в отгулы! Наконец, долгожданные выходные после сумашедшего марафона из мозговых штурмов, беготни, звонков заказчикам, согласований и прочего, прочего, прочего. Целая неделя! Это вам не жалкое воскресенье, которое заканчивалось раньше, чем успевало начаться. Неделя законных отгулов, после которых я ухожу в двухнедельный отпуск. Срок отпуска – отдельный объект зависти моих коллег. Ибо прописан отдельной строкой моего трудового договора. В обмен на любые сверхурочные. Но это уже на уровне личной договоренности с боссом.  К этому отпуску я готовлюсь весь год. Даже рюкзак собираю заранее. Примерно за месяц. Еще бы! Ежегодную встречу с лучшими друзьями я не пропускаю никогда. Традиция еще со студенчества. С того самого дня, как все впятером рванули осматривать домик в горной деревушке, словно ниоткуда свалившийся в наследство Ярику. Наша неразлучная пятерка состоялась еще на первом сборе секции альпинизма. Домик располагался почти на краю небольшой деревушки Степановка. И первое наше путешествие туда было отдельной эпопеей. Потому что Степановка эта была отрезана от цивилизации горным перевалом. Туда не просто не ходили автобусы, даже не было маленькой возможности добраться машиной. Либо верхом, а навыков сидения на лошади у нас не было ни у кого. Либо на своих двоих. Естественно же мы выбрали второй вариант.

Автобус высадил нас у приметного камня с указателем, на котором стрелочкой было показано направление. В ту же сторону вела неприметная горная тропинка, петляющая среди камней. Наше счастье, что мы вняли предупреждению дарителя имущества и выехали из ближайшего населенного пункта рано утром. Погода была солнечной и сухой. На перевал мы вышли часам к трем. А оттуда… как на ладони, маленькой зеленой ладони, стояли игрушки—домики, цвели кусты и деревья. И, словно пальцы большой руки, уходили в небо пять утесов. У меня возникло ощущение, что кто-то огромный набрал в ладошку земли и теперь стоит и рассматривает, как растет на ней трава, кусты, деревья, строятся дома, живут люди. Смотрит так долго, что не заметил, как окаменел. А время и ветер сделали свое дело. Некогда живые пальцы покрылись трещинами и начали осыпаться мелкими камушками вниз. Домики тоже состарились, но еще выглядели неплохо.

— Красота! Ну что, привал? Идти еще не меньше часа, — голос Ярика развеял наваждение. Мы, не сговариваясь сбросили рюкзаки. Не потому что устали, просто все хотели полюбоваться этой красотой чуть дольше.

Ярик. Ярослав. Мой самый близкий на Земле человек. Мой названный брат. С ним мы знакомы с детского дома. Он был первым, на кого я адекватно среагировала после трагедии, что произошла прямо на моих глазах. Тот год вообще стал для нашей семьи роковым. Сначала горы забрали отца. Папулечка, для меня ты просто еще не вернулся с работы! Твое отсутствие я почувствовала гораздо позднее. Когда прямо на моих глазах огонь проглотил мамочку. Навсегда. Потом я узнала, что тело ее так и не нашли. Меня она спасла, спустив с четвертого этажа на веревке из ее альпинистского снаряжения.

Чисто физически все время от взрыва газа в горящей квартире до встречи с моим названным братом я была в норме. Пила, ела, спала, ходила в школу. Но делала все это как робот. Механически. Иногда зависая в неподвижности. Тогда кто-то брал меня за руку и говорил, что нужно делать. Я кивала головой, и этот кивок словно включал робота снова. Уже спустя много лет, я осознала, что никто не воспользовался этой моей особенностью мне во вред. Заслуга ли это воспитателей или дети, такие же раненые души, сами сознательно оберегали друг друга? Скорее и то и другое. Как говорят, звезды сошлись.

Возможно эти же звезды свели вместе и нас пятерых. Меня, Ярика, Ольгу, Костю и Дениса. Собрав вместе на первом занятии секции по скалолазанию и подарив одну любовь на пятерых. Любовь безграничную и видимо взаимную. Все наши вылазки в горы всегда сопровождались ясной и теплой погодой, независимо от времени года. Ребята. Всем уже за тридцать. Из всей компании у меня одной пока нет семьи. Любви не случилось. Влюбленность была. А как же в юности без нее, но как-то сама собой рассасывалась, не оставляя ничего кроме легкого флера разочарования. Обошлось без трагедий. От подлецов, клюнувших на мою довольно симпатичную внешность, защитили моя неустроенность от одних, их не прельщала сирота без денег, и мои друзья от других, тех, кого устроило бы просто поматросить. С возрастом, выйдя из подростковой влюбчивости, я стала относиться к этому философски. Радовалась образовавшимся семьям друзей. Появлению их детей. И не считала себя одинокой. Какие наши годы! У меня все впереди.

 Горная тропинка манящей вперед лентой ложилась под ноги. Идти далеко.  Степановка в небольшой долине сразу за перевалом. Дорог туда нет. Идти только пешочком. Но привычно. За десять лет мы прошли этой тропой раз тридцать. Опасно здесь только в глухозимье, и то если зима снежная. А красота кругом! Я влюбилась в эти горы с первого взгляда! Может эта любовь была заложена во мне на генном уровне? Отец всю жизнь провел в горах, был спасателем. Они там и познакомились. Мама была в группе альпинистов—любителей, которую отец вывел с точки после селевого потока, чудом не задевшего палатки лагеря. Они оба не любили городскую суету, как и я теперь. Здесь в горах воспоминания о родителях не терзали кусачей болью, а отдавали светлой грустью. Прошло столько лет, а их образ не стерся из памяти. Хотя, от той, прошлой жизни не осталось ничего, кроме тоненькой цепочки с медальоном. Отец сделал его для меня своими руками. Я помню, как он принес подарок на последний мой день рождения, когда…все еще были живы. Потом он показал маленький секрет медальона и на моих глазах вложил внутрь маленькое фото нашей дружной семьи. Счастливые лица самых близких моих людей и серьезное мое. Я хотела казаться взрослее. Этот подарок отца всегда со мной. И хоть время заставило фото немного потускнеть, но любимые черты не стерло.