Туманный перевал

Глава 11.

Ужас сжимал горло и мешал дышать. Я проклинала собственную беспечность и беспомощность. Мой арбалет, который я с такой любовью подбирала перед поездкой в Семеновку, и который удалось пристрелять у перевала в Ореховке в охоте на горных коз, был не под рукой. Тогда, после принятия решения о предстоящей дороге, мы принялись готовить провизию. Зеленый туман приманил все же нескольких животных, но не успел затащить в свое нутро. Вот они и стали моим трофеем. Теперь их мясо лежало там же в бездонной котомке. Но я даже не подумала, что мы могли бы попытаться с его помощью выкупить свою жизнь. Нас не станет, а оно так и останется лежать там.Рядом с арбалетом. Может быть, пара удачно выпущенных болтов, на некоторое время отсрочило бы нашу смерть. Хотя, чего я тут храбрюсь. Наша смерть была бы более стремительной, а не подкрадывалась к нам так медленно и неотвратимо. Волки сделали еще один шаг.

Тут случилось нечто, чего я сразу понять не смогла. Понимание пришло потом. С глаз первой тройки словно спала кровавая пелена алчности. Взгляд стал осмысленно-растерянным. Мы трое перестали быть для них просто кусками свежей дичи. Наш статус в их сознании резко поменялся.  С объекта охоты на объект изучения.  Одновременно с изменениями в намерениях первой тройки я вспомнила слова Августины, что волки на самом деле звери не очень крупные. Опасные, скорее, своей слаженностью в охоте стаей. Крупные, вот такие как эти черные, почти с меня ростом, — это оборотни, потерявшие человеческую составляющую своей натуры, а значит и память, и разум. Эти трое перестали на нас смотреть, переглянулись между собой и повернулись мордами в сторону второго круга, сердито рыкнув на стоящих в паре шагов от нас. Те тоже сделали шаг. И с ними произошла та же метаморфоза. Наша троица снова сменила статус. На особо охраняемый объект.

Только один из волков не встал к нам хвостом. Он лег на пузо и пополз в нашу сторону. Втягивая ноздрями воздух, он словно принюхивался. К нам? Нет, не ко всем. Только к Ане. Его взгляд, обращенный на нее, уже вполне человеческий, напоминал мне взгляд рыжего пройдохи-кота из мультика про Шрека. Оборотень прижал уши к затылку и, заскулив, осторожно ткнулся носом в ладонь Аны. Глаза девочки резко распахнулись, но не от испуга, а скорее от удивления. Потом ее рука медленно поднялась и провела по огромной черной морде. Волк часто заморгал, словно сдерживая слезы.

Громкий рык отвлек меня от наблюдения за этими двумя. Ровный строй второго ряда был нарушен. Дикие хищники недовольно метались вокруг вдруг ускользающей добычи, не понимая, почему их главари вдруг прогоняют их от такой доступной и несопротивляющейся еды. Самые смелые из них начинали огрызаться, выказывая свое недовольство поведением признанных по праву сильнейших альф. Повторный рык заставил их отступить. Но далеко они не ушли.

А внутри круга творилось уже совсем для меня непонятное. Ана уже обеими руками обнимала и гладила млеющего от ласки серого волка. Вдруг его облик поплыл. Тело выгнуло. Как-то странно перекрутило. И у ног испуганно отпрянувшей Аны оказался практически голый парень. Он не стеснялся своей наготы по единственной причине – был без сознания. Понимая, что девчонки малы еще голых мужиков разглядывать, я набросила на него сорванный с плеч плащ. Потом повернулась к стрекозкам. Ри снова прижалась плотнее ко мне. Она все еще не отошла от ужаса, что испытала меньше минуты назад. А вот Ана бросилась приводить в чувство прошедшего оборот волка. Августина, рассказывая мне о сути оборотней, упоминала, что чем дольше оборотень в теле зверя, тем болезненнее обратный переход в человека. Отец Ри вообще провалялся в беспамятстве три дня после такого резкого оборота. Мать Ри была его истинной. Ее близость и спровоцировала резкую смену облика. Мы сейчас наблюдали такую же картину. Значит, Ана – истинная пара этого парня. Волком я его уже не воспринимала. Поняла и то, что она тоже скоро обретет свою волчицу. Возможно, волчонок внутри нее уже пробудился, вон как вьется рядом, пытаясь снова и снова привести парня в сознание.

— Ана, не дергай его. Ему и так больно. Дай полежать. Очнись. Мы почти в безопасности. Ему тоже ничего не угрожает. Посмотри кругом.

И действительно, наша «охрана» уже не стояла в позе «не подходи, а то пожалеешь». Кто-то сидел, кто-то уже лежал. Нет, расслабленности не было. Они внимательно следили за теми, с кем делили пищу несколько лет, и с кем теперь были по разные стороны баррикады. И только один, с проседью в черной шерсти, стоял, вглядываясь в меня. Его взгляд морозом ползал под кожей и копошился в голове. Словно он сейчас хотел понять, что я есть такое. И почему притихли рядом со мной его инстинкты матерого хищника, уступив место давно забытому человеческому сознанию. И взгляд этот был весьма осмысленный, мудрый. Видно было, что он что-то решил для себя. С каким-то сожалением глянув на плащ, брошенный мной на парня, он начал обращение. Медленно и осторожно подергиваясь серым туманом. Глаза снова буравили меня, словно призывая не смотреть. Я уже поняла его взгляд. Он стеснялся своей возможной наготы после оборота. Отвернулась и открыла рюкзак. Отвлекла внимание Ри на себя, попросив подать мне фляжку с водой, которую та все еще держала в руке. Потом девочка помогла мне вытащить простынку. Ана и так ничего не видела вокруг. Дав еще задание Ри найти в кармашке рюкзака коробочку для рукоделия, отнесла простынь поближе к оборотню. В его глазах прочитала облегчение и благодарность за тщательно удерживаемым напряжением и болью.

— Риэт, а зачем тебе иголка с ниткой. Ты шить собралась? Нас уже не будут есть? – Я посмотрела на тезку. Ри была сама непосредственность.

— Нет, Ри. Есть нас не будут и другим не позволят. Они теперь будут нашей охраной.  — Я изо всех сил старалась выглядеть спокойной. Хотя, внутри до сих пор все тряслось и дрожало от пережитого страха. Не хотелось бы получить в качестве отката эмоций полноценную истерику. Не до нее сейчас.

— Вы совершенно правы, лейра. — Хриплый густой голос заставил вновь повернуться в сторону оборотня. Его густые черные волосы, как и шерсть у его зверя, местами блестели серебряными прядями седины. Но ее наличие говорило скорее о пережитых им ударах судьбы, чем о возрасте. Я бы не дала ему больше тридцати. Но здесь срок жизни исчисляется сотнями лет. И, возможно, он был среди тех, кто пришел из погибшего мира почти двести лет назад. — Ваше появление дало нам надежду, а теперь и уверенность, что сможем вернуться к прежней нормальной жизни. Благодарю Вас от себя и от лица моих соратников, попавших в ловушку Мертвых земель. Помочь Вам в ответ – для нас теперь долг чести. Поверьте, для оборотня это не пустые слова. – Мужчина, стоящий рядом был обернут той самой простынкой. Ему было неловко от несколько фривольного своего вида, но держался он с достоинством короля. Его слова постепенно прогоняли напряжение, возвращая возможность мыслить конструктивно.