Туманный перевал

Глава 23.

После совместного обеда и беседы в гостиной уже без присутствия драконов нас отвели в другие комнаты. Стрекозки пока оставались со мной, но ненадолго. Ровно до тех пор, пока Грир приведет свой столичный дом в жилой вид. Все мои оборотни были в окружении императора не последними людьми. Если бы у них были сословия и титулы, то их пришлось бы величать не ниже, чем барон или граф. Значимость каждого определялась здесь не по праву рождения, а по праву силы и направления магии, а так же по вкладу в развитие империи и благополучие ее населения. Но установленная четкая иерархия власти и старшинства так же скрупулезно соблюдалась. И любая работа была уважаема. От министра и генерала до горничной. Ибо тяжелый труд заменяла магия. И не каждому генералу была подвластна магия земли или быта. То, что я приняла за высокомерие императора, было всего лишь желанием показать торжественность и значимость оказанного приема. Увы, в своей обиде я была несправедлива. И поняла я это сама. Никто и ничем не выказал мне свое фу.

Уже засыпая в своей новой постели, я вернулась мыслями к разговору о тех исследованиях, что проводят ученые магической имперской академии двуликих. В которых теперь было отведено место и мне. И как непосредственному равноправному участнику – в этом меня пытался убедить Его Величество. Так и как объекту пристального изучения – в это я верила сама. Но безопасность мою и возможность возвращения на Землю мне гарантировали.

Проснулась я посреди ночи от неясного пока чувства беспокойства. Прислушалась. Странно, никаких тревожащих звуков. Тишина и мерное посапывание девчонок рядом. Их кровати по сложившейся у нас уже традиции я попросила перенести в мою спальню. Благо места было с лихвой. Сон куда-то пропал. Зная свою проверенную неоднократно привычку, решила вернуть его старым способом. Вспомнить последнее, что снилось. И вспомнила на свою голову!

Этот почти кошмар повторялся с завидным постоянством. Еще с ночей, когда мы прятались в закрытом бункере в доме Августины от зеленого тумана. Снился мне почему-то Ярик. Он показывал лист бумаги, покрытый какими-то каракулями. Сначала просил запомнить, что тут написано. Запомнить до последней запятой. Но как только я пыталась прочесть, всматриваясь внимательно в мелкие крокозябрики текста, меня выбрасывало из сна. Проснувшись, я понимала, что прочесть написанное на дикой смеси арабской вязи с китайскими иероглифами, я точно не смогу. Не говоря уже о том, чтобы запомнить.

Сегодня этот сон был другим. Ярик все так же протягивал мне листок. Теперь уже требуя не отворачиваться и смотреть внимательно. А рядом чей-то голос уговаривал показать написанное ему. Впервые я посмотрела на листок, как на картинку. Все равно, найти на ней знакомые буквы не представлялось возможным. Потом повернулась на голос, не принадлежащий Ярику.

— Сам-то посмотреть не можешь что ли? Вот она, бумажка, перед тобой. – Указала рукой уже в пустоту. Ни текста, ни Ярика рядом не было. Только я и Корлитос собственной персоной. И опять при виде него сердце словно пропустило пару ударов. А потом забилось сильнее. Вот от этого я и проснулась.

Вернув в память сновидение, поняла, что мой старый способ уснуть потерпел полное фиаско. Теперь проснулась окончательно и бесповоротно. В мыслях крепко засело предчувствие какой-то подставы. Все попытки разобраться в ощущениях уходили в никуда, забирая время и путая мысли. А перед глазами вновь вставал первый советник императора, он же ректор той самой академии, он же красавец мужчина, которому удалось впервые за несколько последних лет моей жизни зацепить и вытащить на свет казалось забытые чувства какой-то юношеской влюбленности.

Почему я так реагирую на ректора? Что в нем есть такого, чего не оказалось ни в одном моем самом близком человеке? Даже те, уже упомянутые, юношеские влюбленности не заставляли так сжиматься сердце и скручиваться в тугой комок внутренности. Вот, казалось бы, он ничем не старался привлечь мое внимание специально. Не растекался в комплиментах. Скорее наоборот. Был предельно официален в разговоре. Вопросы сотрудничества мы обсуждали чисто в деловом ключе. Взгляд Корлитоса был больше холодным. Не сказать, что равнодушным, скорее, выказывающим его интерес исследователя. Сейчас, видя этот взгляд лишь в своей памяти, понимаю, что не будь я так сбита с толку мурашками, ползающими по телу, я чувствовала бы себя под этим взглядом лабораторной мышью под лупой.

Прокрутив все эти мысли по поводу моей нестандартной реакции на дракона не по одному разу, пришла, наконец, к выводу, что я банально влюбилась. Не ожидала от себя ничего подобного. И это идет в разрез с моей главной задачей – вернуться домой. При мысли о возвращении снова нащупала рукой отцовский подарок, словно прося у него совета. Хорошо одно: влюбилась я в холодного, расчетливого ученого, который смотрит на меня только как на объект исследования. Есть ли надежда, что его холодность погасит мой огонь? Пока да. Пока этот огонек слаб и не разгорелся сильным костром.

Значит, мое поведение никоим образом не должно проявлять наружу моих чувств. Только деловые отношения. Точка. И как можно чаще вспоминать, что я хочу обратно на родную планету. В свое личное одиночество… А! Не так! К своим друзьям, ставшим ближе родных. К любимой работе. Я действительно люблю свою работу. Иначе, зачем бы я тратила на нее столько личного времени и сил? Люблю. И босса, который беззастенчиво пользуется нашей договоренностью по поводу ненормированного рабочего времени, тоже люблю. И квартирку, которая встречает меня блаженной тишиной после шумных дебатов по поводу очередного проекта, тоже люблю. В ней мне тепло и уютно. Все! Я решила! Справлюсь я! Любить его не начну. А с влюбленностью как-нибудь справлюсь. Как тогда, в пятнадцать. Одноклассник Мишка. Красивый, надменный богатенький кумир многих девчонок-одноклассниц. Этакий нарцисс среди аптечных ромашек. Сколько слез было пролито в подушку только от того, что он был ко мне равнодушен! Детская неразделенная любовь – это больно, но не смертельно. Да, мне повезло. Рядом всегда был Ярик. Тогда тоже безраздельно влюбленный не в меня. Мы пережили эту боль вместе. Теперь справляться придется своими силами. Но и опыта уже прибавилось. И есть главная цель, ради которой можно преодолеть все! Хочу домой!