Туманный перевал

Глава 34.

Донесение из Ореховки принесло радостную весть. Одна из веток проклятого портала перестала существовать. Придумка Риэт в голубиной почтой работала. Там, где не действовала магия, хорошо работали способы из истории ее немагического мира. Риэт рассказывала, что сейчас и на Земле многое зависит от электричества, что заменило ее миру магию, облегчив и разнообразив жизнь людей. Голубей, как на Земле, в этом мире не было, но были не менее преданные магам вранеи. Серо-коричневые, малозаметные как на земле, так и в воздухе, довольно крупные и быстрые в полете хищники, они легко поддавались дрессуре. Могли пронести на себе небольшой груз на достаточно дальние расстояния. Не давались в руки чужакам. И свободно парили над Мертвыми землями, выискивая добычу, без какого бы то ни было ущерба для жизни.

Сиреневый туман так и не пришел к куполу. Это было заметно и без донесений. Еще через три недели пришло следующее донесение. Из разлома туманы не появлялись. Но Мертвые земли по-прежнему агрессивны. Именно они, а не туманы, опустошают резерв магов и искажают плетения на артефактах.

Роберион все еще мучился с разгадкой письма из сна Риэт. И почему он решил, что оно действительно важно? Проникся самой атмосферой подсмотренного сна девушки? «Крокозябрики» чем-то были смутно знакомы. Надо же! К этим значкам, перерисованным им с особой тщательностью  прямо во время ментального считывания, как нельзя лучше подходило это слово, в запале произнесенное тогда самой Риэт. Роб улыбнулся воспоминаниям. Такой светлый и так часто грустящий человечек. Замечая ее эту грусть, он всегда думал, что девушка грустит о том, что оставила в своем мире. Все оказалось совсем не так. Тем «зеленым кроликом», о котором землянка не могла не думать, оказался Корлитос. И на простую влюбленность ее чувства похожи не были. Как же дракон пожалел, что дал ту клятву. А вот теперь? Когда ее уже нет в этом мире. И вернуть ее он не в силах. Теперь нет. Теперь не жалеет. Вот только друг! Видеть страдания Корлитоса было выше всяких сил. Страшнее были только последствия потери айлине. Но там муки были недолгими. Дракон уходил за грань следом. Робериона зацепила эта мысль. За грань. Но ведь Риэт жива. Да, иначе бы портал не закрылся. Получается, что его друг и землянка действительно пара? Сказать, что он получил удар под дых от этой мысли — не сказать ничего. Он решил. И измененная формулировка клятвы давала ему эту лазейку. Он пойдет и попросит у друга прощения, на которое не имеет права. Потому что сделал этот выбор слишком поздно.

Император открыл дверь в комнату Корлитоса с ноги. Друг не отзывался ни на стук, ни на просьбу открыть. Кор сидел у стены на полу, вытянув одну ногу. Ко второй, согнутой в колене, и прижатой к груди обеими руками, прислонил голову. Весь его вид говорил о крайней степени отреченности от всего сущего. На удар двери о стену, дракон все же поднял голову в сторону пришедшего. Пустые глаза. Такие Роберион не видел со времен войны. И тогда этот взгляд принадлежал уже не живому человеку.

— А! Это ты. — И голос пустой и безэмоциональный, как и глаза. — Не ждал. Но должен сказать это хоть кому-то. Помнишь наш разговор о выборе действия? Я сделал не тот выбор.

— Она тоже, — проговорился Роб.

— Что ты сказал? – Корлитос моментально оказался стоящим напротив друга. – Она что?

— Она тоже сделала не тот выбор. Я видел это, когда смотрел по ее просьбе вот это письмо. Оно постоянно не давало ей покоя, приходя во снах. – Показав другу, он отшвырнул листок в сторону. Тот упал на пол «крокозябриками» вверх.

— Что ты видел? – Кор уже схватил императора за отвороты рубашки. – Говори же! Что?

— Помнишь ее настроение в последнее время? Ее грусть. Постоянная грусть. Она грустила не о родном мире. Она думала о невозможности остаться рядом с тобой и сказать, как тебя любит. Насколько ей все равно, в каком качестве она была бы рядом с тобой. Даже если для тебя она была бы никем.

— Хорошо я маскировался!? Так? И что теперь? Уже ничего нельзя повернуть вспять. Получается, я. Я! Я своим дурным выбором прогнал ее так далеко, что никогда не смогу вернуть. – Он снова опустился в прежнюю позу. А внутри у Робериона вдруг откуда-то зародилась крохотная уверенность, что все можно изменить. И злость.

— Слушай, Корлитос! А кто тебе сказал, что ты ее потерял?— Он вздернул друга на ноги. Заставил смотреть себе в глаза. — Драконы мы или кто? Испокон веку драконы были ходящими по мирам. Возьми себя в руки! И не отпускай, пока не решишь задачу с открытием портала в ее мир! Или ее каким-то чудом снова забросит сюда, а ты в таком виде! Посмотри на себя в зеркало! – махнул рукой в сторону зеркальной витрины практически во всю стену. Взгляд скользнул следом и уперся в отражение листа бумаги на полу.

— Ты это тоже видишь? – Роберион так резко сменил тональность разговора, что Кор вздрогнул и тоже уставился на отражение. Сначала на себя, а уже потом на бумажку рядом.

Текст в отражении был очень даже читаем! И то, что они сейчас без труда прочитали…

— Ты понимаешь, что это значит? Вайоллия выстояла! Наш родной мир выжил! Они помнят о нас! Ищут. – Эта новость была столь ошеломительной, что оба почти забыли, с чего начался их разговор.