Туманный перевал

Глава 37.

Слова Ториона воспринимались с трудом. Все, что он говорил, казалось фантастикой. А раньше я думала, что фантазии авторов любимых книг Костика – верх возможного. Да им того, что услышала я, хватит сотни на две увлекательных романов! Мозг отказывался принимать информацию. Все было слишком. Слишком много соблазнов. Слишком много бонусов. Слишком много риска и опасностей. Слишком много тайн прошлого. И все для такой маленькой и хрупкой меня.

Магистр Солайрос не зря провел так много времени в закрытой части книгохранилища. Носитель неделимой капли действительно обладал многими привилегиями. Он или, в моем случае, она, сама выбирала истинную пару. Спокойно могла затребовать в пару любого, кто просто понравится. Могла разрушить любую семью. Получить любые привилегии. Любые богатства. Не все носители были порядочными. Некоторые были порядочными сволочами. Но и это не все. Хуже было с теми, кто не знал о своей особенности. Тут на них открывалась настоящая охота. Эта способность передавалась от матери к первенцу, а значит, все привилегии уже получал род, в котором появлялся новорожденный носитель. Иногда за право получить в жены или мужья носителя разгорались нешуточные сражения. В том числе и с гибелью самого носителя. Чтобы избежать повторения подобных инцидентов, информацию строго засекретили. В редких случаях, когда носитель успевал действительно полюбить кого-то до того, как узнавал о своих особенностях, была реальная возможность создания пары вне зависимости от расы. Они становились идеально совместимыми для появления не одного нового носителя. Как при этом делилась неделимая капля, никто объяснить не мог.А в случае, когда сходились в пару носитель сути и носитель крови, рождался истинный золотой дракон. Естественно, что носителем крови был только дракон. Но все равно золотых драконов в мире становилось все меньше. В мирах двуликих осталось не так уж и много носителей крови, читай, прямых потомков золотых драконов. Император Вайоллии был одним из них. Значит, Роберион, точно мог бы стать моей парой. Но я, к счастью, выбрала не его. А Корлитос? Хотела бы верить, что выберет меня. Осталось узнать, есть ли в роду Солайрос потомки золотых. Их, оказывается, можно было определить по камню на скипетре. Сам скипетр теперь в Гордусе.

— Понимаете, Ваше появление принесло очень много проблем, выхода из которых мы с императором не находили. И когда я увидел на снимке сына крошечную капельку краски, то вспомнил, что многие заказывали копии снимков. Сначала подумал, то Вы решили сделать подарок мне, но не решились по какой-то причине. Поэтому я нашел художника и переговорил с ним. Простите, но этот наш разговор от начала, до Вашего признания прослушивал император. Он и дал позволение раскрыть все карты. – Сначала меня вызверило неожиданное признание, но потом осознание подставы в моем лице для спокойствия этого мира несколько отрезвило и успокоило.

Чувствовать себя призом в гонке жаждущих получить меня в качестве матери наследника с кровью золотого дракона было неприятно. И жутко. Убить меня, конечно, не посмеют. В случаи моей гибели второго такого шанса вернуть былое величие и возможность продолжения рода золотых у драконов не будет. А вот в стремлении получить привилегии при рождении носителя сути многие пошли бы по головам. Поэтому и сведения были засекречены, и не все ученые мужи имели к ним доступ. Собственно и право на меня, как на потенциальную жену, тоже имели единицы. Но! И это бо-о-льшой бонус мне. Право выбора тоже оставалось за мной. И этот выбор я сделала до того, как узнала о своем привилегированном положении объекта большой охоты за приданным. В виде той самой неделимой капли. Того самого золотого дракона. Собственно говоря, я выбрала свою истинную пару. И сама от него убежала.

Это я выбрала. А он? Это его показное равнодушие. Холодность в общении со мной. А если он меня не выберет? Очевидно, вопрос был написан на моем лбу крупными буквами.

— Выберет. Не сомневайтесь. Уже выбрал. И отпустил ради спасения своего погибающего мира. Или считал, что так будет лучше для Вас. Нет, я не читал Ваших мыслей. Никому из нас они не доступны, если Вы того не пожелаете. – А ведь желала уже. И не думать о зеленом кролике честно пыталась. Но Роберион обещал мне! Оп! А как там звучало его обещание? Вот уже и не помню. Но осталось ощущение, что клятву он все же переиначил. Да что же за драконы они такие! Подстава за подставой! Один клянется не в том, в чем прошу, другой ледышку изображает, третий вообще секретные доверенные разговоры прослушивает! А я вся наивная такая, им верю. – Если бы мой сын не полюбил Вас искренне, давно бы строил глазки и применил все свое обаяние, чтобы привлечь Ваше внимание. Вы умны и красивы, пример пары дракон-человек у него перед глазами. Я о Дерсорене и Ольгетте, а мои исследования о несовместимости дракона и человека прошли мимо него. Собственно, в Гордусе о них и не знают ничего. Но помня о моем печальном опыте потери пары, он не стал рисковать Вашей жизнью. Поэтому и строил из себя равнодушную ледышку.

— Вы не видели сына двести лет. И так уверенно говорите от его имени.

— Это мой сын. Мы всегда понимали друг друга с полвзгляда. Наши мысли были всегда открыты друг для друга. Полторы тысячи лет у нас не было друг от друга никаких секретов, не считая государственных тайн, охраняемых особой печатью императора. Так что, да. Я могу и сейчас знать и выдать Вам все его мысли. Не особо напрягаясь при этом. Разве что, слова будут отличаться, но не смысл.

— Сейчас Вы сделали от его имени мне предложение? А как же короткая человеческая жизнь? Ну, то, что благодаря этой неделимой капле наследник у нас появится, я поняла. А воспитывать этого наследника Корлитосу придется в одиночестве, как и Вам? Или я опять не поняла ничего? – Вот же! Сама от себя не ожидала. Ни коня, ни воза, а я уже о детях. Да, ситуёвина, как сказал бы Ярик. При всем своем представительном виде именно он любил вставлять в разговор такие вот словечки. Вот интересно было бы выслушать его мнение обо всем этом.