Туманы Анауака

Часть 2.

Тоноак никогда не помышлял о воинской славе, и тем более он никогда не желал проливать чужую кровь. Все, что было дорого его сердцу, давала земля: маис и душистые цветы. Но более всего Тоноак любил складывать слова в стихи.

В семье их было трое: Тоноак, средний брат Коатль и сестрица Иолцин, маленький цветок, как ее звали. Родители их давно отправились к богам, поэтому эти трое оберегали друг друга, как могли. Коатль всегда мечтал стать прославленным воином, Иолцин же в свои четырнадцать хотела выйти замуж за достойного человека, чтобы не знать нужды. Она даже молилась фигурке Шочикецаль, богине цветов, чтобы та даровала ей любовь. Тоноак, как самый старший, заботился о семье, обрабатывал землю, ходил на охоту и делал все, чтобы каждый день у них была еда в доме. Помимо прочего он упорно тренировал свое тело и часто играл в тлачтли[1]. Коатль же много учился, чтобы стать достойным воином Коиштлауака[2]. Он то и дело размахивал «утренней звездой», дубинкой с острыми лезвиями обсидиана, и грезил однажды заслужить одеяние из ягуаровой кожи.

Простой народ миштеков жил достаточно мирно под руководством трех великих провидцев, пока однажды на их земли не пришел Мотекусома Илуикамина.

— Грязные мешики посмели на нас напасть, — буйствовал Коатль. — Я пойду сражаться вместе с владыкой Атоналем, и если будет нужно, погибну за Коиштлауак.

— Атональ казнил торговцев-мешиков, — напомнил ему Тоноак.

— Значит, у него были на то причины. Наш владыка свиреп, но справедлив.

Тоноак покачал головой. Он понимал, что существует необходимость выживания, но в душе не мог принять бессмысленных кровопролитий, которые просто по своему желанию устраивали властители. Ты рожден воином и должен умереть, как воин – говорили мужчины. Но что было плохого в том, чтобы жить в спокойствии? Торговать, обмениваться знаниями, ведь «все мы сотремся точно рисунок, как и цветы в смертный час иссыхают». Но его правитель считал иначе. Миштеки вели постоянные войны со своими соседями сапотеками. Провидцы твердили, что люди приходят в мир сей, чтобы страдать, а затем умереть. Однако Тоноак думал по-другому. Да, в мире было полно страданий, но так же он был полон прекрасных вещей: прохлада воды в жаркий день, аромат цветов, вкус спелых плодов, смех сестрицы Иолцин, семья…

Тоноаку было уже двадцать шесть, но он не спешил жениться. Да, иметь собственную жену, хозяйку в доме – хорошо, но куда лучше слышать голос сердца. А по сердцу местные красавицы Тоноаку пока не приходились. Он точно знал, что поймет, с кем должен связать плащи, как только увидит ее, ту самую.

Тоноак никогда не хотел быть воином. Но ему пришлось. Стоял жаркий день и солнце превращало землю в раскаленные угли. Именно тогда, возвращаясь с маисовых полей, он услышал бой уэуэтля.[3]

— Они здесь! — Из дома выскочил взбудораженный Коатль. Руки его крепко сжимали «утреннюю звезду». Иолцин вся сжалась за его спиной. — Мы должны быть готовы!

Тоноак быстро пересек расстояние, разделявшее их.

— Скорее собирайтесь, мы уходим.

— Даже не подумаю, — гневно бросил Коатль и сильнее перехватил дубинку. — Я – воин и буду сражаться.

— Ты погибнешь, — Тоноак уже собирал то немногое, что мог бы унести. Иолцин всхлипывала рядом.

— Я не какой-нибудь жалкий трус. И мне не страшна смерть.

Снаружи бой барабанов разрывал воздух, но вместе с ним слышались крики. Внутри у Тоноака похолодело, будто он заглянул в могилу. Неужели мешики успели так быстро подобраться к его жилищу? К его семье? Нужно было спрятать Иолцин, но куда бежать, когда младший брат рвется в бой? Коатль бросился наружу, и его боевой клич смешался со множеством других голосов. Отступать было поздно, оставалось сражаться. Тоноак схватил лук, что был ему надежным другом и кормильцем, велел сестрице Иолцин спрятаться получше, а сам направился вслед за младшим братом.

К этому моменту кровь лилась по землям Коиштлауака. Тоноак видел, как тяжелая дубина с обсидиановыми наконечниками пробила голову его соседу Тото, и как молодой каменотес Эльотль повалился на спину, проткнутый копьем.

Вдали высился храм 9 Ветра[4], известного мешиком, как Кетцалькоатль, что спустился с небес, чтобы разделить хаос на землю, небо и подземный мир. Где же ты, бог-творец, почему не помогаешь? Тоноак всю жизнь молился 9 Ветру, и даже сейчас призывал его. Коатль бился где-то впереди, и, наконец, настигнув его, Тоноак с горечью осознал, что опоздал. Коатль насмерть схватился с огромным воином-ягуаром. Младший братец никогда не соглашался на меньшее. Если мечтать, то по-крупному, если биться, то с самым сильным, если умирать, то, как герой. И сейчас он погибал от руки свирепого врага. Воин в шкуре ягуара безжалостно наносил удары, и один за другим они находили цель. Коатль повалился на землю, придавленный ногой мешика, и больше не поднялся. Тоноак издал рев, разорвавший его грудь, будто там разверзлись врата в мир мертвых. Но не успел и двинуться с места, как его повалили и отобрали лук. Пригвожденный к земле, Тоноак видел, как его младшую сестру выволокли из их жилища, как она визжала и извивалась, словно дикая кошка. Иолцин бросили к ногам воина-ягуара, сразившего Коатля, и тот, схватив ее за волосы и заглянув в лицо, кивнул остальным. После этого ее, надрывно зовущую братьев, куда-то увели.

Так Тоноак оказался в рядах поверженных, что, сбивая ноги, цепочкой следовали друг за другом по землям, которые звались долиной Анауак, туда, где высилась солнечная пирамида. Он повторял имена Коатля и Иолцин, словно они были молитвой, водой для умирающего. Вскоре, на одном из привалов, Тоноак увидел, что брат его, Коатль, раненный, но живой лежал в тени дерева.