Туманы острова Лилий

9. В церкви

Марк и Уильям бродили по кладбищу, на котором покоились поколения и поколения жителей острова. Однако у Марка это место не вызвало никакого душевного трепета. В конце концов, он не раз ездил на раскопки, да и сейчас он больше думал об уликах, которые можно найти в этом месте, чем о чем-либо еще. Плита на могиле прошлого пастора, местонахождение которой показала Сесилия, была самой обычной. Это был серый гранитный прямоугольник без орнамента с аккуратно выбитым именем: «Преп. Иероним Клеппер. 1889-1991» и небольшим крестом. На нем не было даже узора из лилий, характерного орнамента, который Марк заметил на многих других плитах.

Уильяму же, напротив, было не по себе в этом месте. Он заметил, что в тени кладбищенской стены белеется тонкая полоска тумана. Появление тумана на острове можно было с натяжкой объяснить погодными условиями, однако ему казалось, что дело не в погоде. Он направился к расползавшемуся пятну молочно-белого цвета, но по дороге обо что-то споткнулся и упал. Марк тут же подбежал к нему:

— Ты в порядке? Что случилось?

— Споткнулся обо что-то… Ого!

Уильям наконец-то увидел, что стало причиной его падения. Это была очередная могильная плита, только она отличалась от других. Для начала, она была расположена слишком близко к кладбищенской стене, в отдалении от остальных могил. Кроме того, в отличие от большинства старых надгробий, практически полностью засыпанных землей, она возвышалась над поверхностью, возможно, также, как и в тот день, когда была установлена. И наконец плита была испещрена знаками, полу-истершимися от времени и совершенно нечитаемыми, но, самое главное, на ней была изображена сова. Сова с распростертыми крыльями, книгой в правой лапе и лилией в левой.

— Ничего себе! — воскликнул Марк. — Я схожу за Гилмаром. Получается, он знал об этой плите и ничего нам не сказал.

Уильям позвал Джоан и Сесилию посмотреть на находку, и они стояли втроем и смотрели на высеченную в камне сову, когда к ним подошли Марк и Гилмар, отдувавшийся от быстрой ходьбы. Увидев плиту, он воздел руки к небу и воскликнул:

— Я ошеломлен, совершенно ошеломлен! Но что же это значит? — он вглядывался в лица друзей, ожидая ответа.

— Это значит, что вы прекрасно знали о том, что здесь находится нечто, указывающее на Орден, но предпочли скрыть эту информацию от нас, — сказал Марк, скрестив руки на груди.

Джоан и Уильям обменялась многозначительным взглядом. Гилмар же не смутился:

— Вы меня уличили, — сказал он, сложив благообразно руки на круглом животе. Повисла пауза. Искатели и, кажется, даже Сесилия ждали, что он скажет что-то еще, но Гилмар лишь смотрел на них с безмятежной улыбкой.

— Но, — нарушил молчание Марк, — почему, почему вы это сделали?

— Неужели не лучше найти ответы на все свои вопросы самостоятельно, чем надеяться, что первый встречный отведет вас за ручку в библиотеку? Ибо трудящийся достоин награды за труды свои, Евангелие от Луки. А в чем смысл награды тому, кто не приложил усилий?

— Вы можете ответить на вопросы, связанные с плитой? — не выдержала Джоан.

— Я же говорил: просите, и дано будет вам; ищите, и найдете; стучите, и отворят вам; ибо всякий просящий получает, и ищущий находит, и стучащему отворят.

— Заканчивай, Гилмар! — воскликнула Сесилия. — Простите, но он и меня иногда доводит до белого каления своими цитатами. Ты не на экзамене в семинарии. Лучше помоги нашим гостям разобраться с плитой, — и она в сердцах легонько пнула ее мыском ботинка.

— Задавайте вопросы. Я отвечу на них по мере моих возможностей, — примирительно сказал пастор.

— Мне нужно знать, чья это могила, — произнес Марк значительно резче, чем рассчитывал, но Гилмар не обратил на это внимания.

— Я не знаю. Чтобы это выяснить, мне нужно дата смерти, и тогда я смогу свериться с записями.

— Неужели Джеффри не находил эту плиту до нас? — спросила Джоан.

— Нет, — ответил Гилмар, и Сесилия покачала головой, — у Джеффри был иной путь.

Марк встал на четвереньки и принялся счищать рукой в перчатке наросший мох с камня. Уильям включил фонарик.

— Вижу! Подсвети сбоку, здесь выбиты римские цифры. Тысяча... девятьсот... Тысяча девятьсот пять!

— То есть, тысяча девятьсот пятый год? — с сомнением в голосе произнес Уильям. — А не поздновато?

— Поздновато? То, что явный член Ордена умер в нашем веке только доказывает, что библиотека действительно могла сохраниться до наших дней, — возразил Марк. — Подождите, здесь еще цифры… Двадцать и десять. Ага, полагаю, что это дата и месяц его смерти.

— Нам повезло, что церковные записи начинаются тысяча девятисотым годом, — отметил Гилмар. Он развернулся, чтобы идти в церковь: — Следуйте за мной, друзья!

Вскоре Уильям, Марк, Джоан и Сесилия окружили пюпитр, на который Гилмар водрузил массивную церковную книгу. Ее истончившиеся и выцветшие страницы буквально высыпáлись из черного кожаного переплета.

— Тысяча девятьсот пятый год, хм… эти записи делал еще предшественник моего предшественника. На тысяча девятьсот пятый год пришлось девять похорон, и только одни случились в холодном и мрачном октябре. Стефан Оттар.

— Оттар? — переспросила Сесилия. — В городе есть человек по фамилии Оттар. Это наш пастух, живет в конце Цветочной улицы.

— Цветочная улица? — удивился Уильям. — Не знал, что у здешних улиц есть названия.

— Конечно есть, — улыбнулась Сесилия. — Должны же мы их как-то различать. Цветочная, Рыбная, Садовая, Осенняя… А их пересечение — это Старая площадь.

Искатели быстро попрощались с пастором и его супругой, к тому же уже начало смеркаться.

— Мне понравилась Сесилия, а от Гилмара у меня мурашки, — пожаловалась Джоан. — Сначала он показался мне приятным собеседником, пусть и чудаковатым. А потом выяснилось, что он скрывает от нас кучу информации. Хотя и Сесилия явно что-то недоговаривает, — добавила она со вздохом.

— Да уж, лучше не слишком доверять Беатрис и Эверарду, лучше не слишком доверять обитателям замка, а теперь лучше не слишком доверять пастору Баккеру. На этом острове есть хоть кто-то, кому можно доверять?