Туманы острова Лилий

11. Наваждение

Бартоломью и Вероника устроили на кухне чаепитие для гостей. Вероника поставила на стол чуть заветрившиеся с утра сконы с кисловатой брусникой и мягкий овечий сыр. За чаем молодые люди обсуждали всякие мелочи, вроде портящейся погоды, старого парома, который давно было пора сдать в утиль и заменить на более современное судно, наглых чаек, которые в огромном количестве собирались ранним утром на пирсе и своими криками будили жителей города.

— Это они готовятся мигрировать на материк, скоро их совсем не станет слышно, — заметил Бартоломью.

Затем они отправились немного побродить вокруг замка. Бартоломью и Вероника охотно показывали свои владения, которые искатели не успели посмотреть в прошлый раз. В каменной стене за зарослями плюща была спрятана дверь, открывавшаяся в порядком заросший парк. Также там был неработающий фонтан, в чаше которого плавали пожухлые кувшинки, и несколько чугунных скамеек, сидеть на которых было холодно и неудобно. Затем они взобрались на замковую стену, откуда открывался чудесный вид на лес и на море.

— Будьте осторожны, — предупредил Бартоломью крепко держа Джоан за руку, — стены разрушаются от времени, так что лучше сильно по ним не топать. Здесь еще безопасно, а с другой стороны идет большая трещина, и кладка еле держится.

— Лучше спустимся вниз и поиграем с собаками, — предложила Вероника.

Джоан чувствовала себя как-то странно. Она неспешно шагала рядом с Бартоломью, который рассказывал ей, что означает скульптура на фонтане, но смысл его слов ускользал, как она ни вслушивалась. Ее начало знобить, и она пыталась согреть ледяные пальцы в теплой шерсти Цербера. Пес словно чувствовал, что с ней что-то не так и пытливо заглядывал ей в глаза. Бартоломью достал мяч и объяснил правила игры. Нужно было встать в круг и перекидывать друг другу мяч, а бегавшие в центре Каспер и Цербер пытались его поймать. Игра не была особо активной, однако Джоан быстро запыхалась и вспотела. Она расстегнула куртку и сняла шарф, но щеки полыхали, тело словно горело.

Наконец они вернулись в замок, и Уильям попросил провести их в галерею.

— Я только сбегаю на кухню, хочу выпить воды, — сказала Джоан Веронике. Та кивнула:

— Конечно, ты же знаешь, где чашки? И потом поднимайся на третий этаж. Ты нас быстро найдешь по шуму голосов.

Джоан почти дошла до кухни, но какая-то сила словно заставила ее подойти к входной двери и отворить ее. Джоан подставила лицо под потоки холодного воздуха. Лес так и манил прохладой, и она зашагала по дорожке. Увидев пролом, зияющий в стене, тот самый, о котором, говорил Бартоломью, она подошла к нему и прислонилась лбом к влажным камням. Снаружи пролом почти зарос плющом. Мысли Джоан разбегались. Ее куртка осталась висеть на вешалке в замке, но на пронизывающем ветру ей было нестерпимо жарко.

— Да что же со мной? — подумала она и вдруг услышала тихий зов. Зов, негромкий, ласкающий слух, шел из леса. Не думая, она подалась вперед, подтянулась, неуклюже пролезла через пролом и, путаясь в цепких стеблях плюща, мешком свалилась на твердую каменистую землю. Она ободрала руки, но не обратила не это внимания. Зов раздался вновь, и Джоан заскользила вниз по извилистой тропинке. Лесной воздух бодрил, однако идти было тяжело, мир словно расплывался перед глазами. Несколько раз она спохватывалась, останавливалась и порывалась вернуться к замку, но неведомая сила словно влекла ее вперед. Лес становился все гуще и темнее, пока впереди не забрезжило что-то светлое. Овраг, наполненный туманом. Джоан вступила в липкую хмарь и на мгновение закрыла глаза — ей стало легче, жар словно унялся. В тумане она заметила человеческую фигуру. Силуэт был темным и высоким, однако очертания его расплывались, словно он сам была соткан из тумана. Джоан окаменела, она не могла пошевелиться, не могла крикнуть. Она лишь наблюдала, как фигура медленно приблизилась к ней, протянула руку и коснулась ее лба. Жар сменился холодом, ледяным смертельным холодом. «Ну, вот и все», — с тоской подумала Джоан. Но она даже не успела как следует испугаться, когда в туман ворвался огонь. Она услышала собачий лай, а потом увидела, как Бартоломью пронзает силуэт мечом.

— Джоан, Джоан, ты в порядке? — обеспокоенно спросил Барти. В руке он держал факел. По лезвию меча стекало что-то черное.

— Я… я не знаю, — честно ответила Джоан и потеряла сознание.

Она пришла в себя в замке. Она лежала в кровати, укрытая одеялом.

— Выпей, — услышала она мягкий голос Софии. Перед ее носом оказалась чашка с каким-то напитком, который пах ягодами и хвоей. Сделав несколько глотков, Джоан почувствовала, как в голове проясняется.

— Сколько сейчас времени? — спросила она.

— Уже вечер, солнце садится.

— Что со мной произошло?

София присела на край кровати.

— Видишь ли, тот клей, который использовала Вероника для книги, очень токсичен. Если он попадет в кровь человека, то может вызвать лихорадку и галлюцинации. Тебе стоило сразу сказать о порезе.

Джоан опустила глаза на руку и увидела, что царапина превратилась в черную кляксу, расползшуюся на коже, как спрут.

— Не пугайся, Барти позаботился о том, чтобы как можно быстрее вывести яд. Рана не опасна и, хоть и выглядит страшновато, очень быстро заживет. Хочешь, заклеим ее пластырем?

— Да, — неуверенно согласилась Джоан. — Не хотелось бы пугать Марка.

— Они с Уильямом здесь. Хочешь увидеться с братом или предпочитаешь отдохнуть?

— Конечно хочу!

— Сейчас я его позову.

Скоро в комнату вошел — ворвался — Марк. Он мало что понимал, кроме того, что Джоан побывала в опасности. Он тоже закончил с поисками гораздо раньше двух часов и решил провести свободное время на пирсе. Он лениво наблюдал, как пришвартовывается паром с материка, когда на взмыленной лошадке прискакала Вероника. Увидев Софию, она спешилась и бегом бросилась к ней, что-то быстро объясняя на ходу. Марк прислушался, но ветер уносил ее слова, и он не смог ничего разобрать. София переменилась в лице, отдала племяннице все пакеты, которые держала в руках, вскочила в седло и быстро ускакала. Остальные Монтфераны озадаченно переглядывались, а затем Мортимер заметил на пирсе Марка и сделал ему знак приблизиться.