Туманы острова Лилий

16. У камина

Джоан снился снова кошмар. Она резко открыла глаза и села на кровати, обхватив руками колени. Ее сердце гулко билось в груди. Во сне она бежала по темному лесу, освещенному лишь мертвенно-бледным светом луны. Ветки шуршали над ее головой, цеплялись за одежду и волосы. Она скользила на мокрых камнях, спотыкалась о не видимые в темноте корни. Она запыхалась, но не могла ни остановиться, ни замедлиться. Ее преследовала тень, и она знала, что эта тень — Джеффри. Он всего лишь хотел показать ей, где спрятана библиотека, но Джоан знала: стоит ей пойти с ним, и она больше никогда не вернется.

Джоан перевела взгляд на окно: по небу быстро бежали облака, и в просветах между ними светила луна. Девушка поежилась. Марк спал глубоким сном и похрапывал во сне, Джоан почувствовала легкую обиду: она мучается, а родной брат дрыхнет себе и ничего не замечает. Можно было его разбудить, но вместо этого Джоан тихо поднялась с кровати и вышла из комнаты — горло пересохло то ли от ночного бега, то ли от слишком соленого супа.

Ей уже приходилось бродить по ночной гостинице, так что она неплохо знала путь на кухню. Она не стала брать фонарик, чтобы не шуметь. Кроме того, если нашарить в темноте перила и медленно спускаться по ступенькам, аккуратно нащупывая ногой следующую, можно было без проблем добраться до первого этажа. А дверь кухни легко найти наощупь, если положить правую руку на стену и двигаться вперед. Но сегодня в холле было светлее, чем обычно: горел камин, который Эверард обычно закрывал на ночь заслонкой. Джоан решила проверить, не нападали ли угли на пол, и обнаружила, что одно из кресел занято – в полумраке угадывалась долговязая фигура Бартоломью. Он спал, откинувшись на спинку кресла, а на его коленях лежали ножны с мечом. Джоан осторожно коснулась его плеча, от ее прикосновения Барти подскочил в кресле и принялся оглядываться.

— Все в порядке, это я, я! — заговорила громким шепотом Джоан.

— Зачем так подкрадываться? — с укором в голосе произнес он.

— Почему ты здесь? Неужели Беатрис не постелила тебе в каком-нибудь номере?

— Постелила. Только… мне не спалось, вот и решил скоротать ночку у огня. А ты чего не спишь?

— Воды хотела попить.

— Пойдем, провожу тебя на кухню, — сказал Бартоломью, поднимаясь с кресла.

— А меч с собой возьмешь?

— Непременно, вдруг придется отбиваться, — усмехнулся он.

На кухне Джоан потянулась было к графину с водой, но обернулась к Барти и предложила:

— Может, выпьем чаю?

Он сначала удивился, но согласился:

— Мне еще не приходилось чаевничать в такой час. Но звучит заманчиво.

Джоан поставила чайник, а Барти достал две чашки и налил в них остатки заварки.

— Жаль, нет ничего к чаю, — вздохнула Джоан. — А конфеты, которые ты подарил, остались в комнате. Боюсь, если пойду за ними, то разбужу-таки Марка.

— Нестрашно, — заверил Барти. — Обойдемся без конфет. Ты как хочешь: останемся на кухне или пойдем к камину?

— Конечно к камину! — воскликнула Джоан.

Они вернулись в холл и сели в кресла. Несколько минут они молча наслаждались чаем с ароматом трав, пока Бартоломью не спросил:

— Тебе не холодно?

Джоан замотала головой:

— Нет, я же в свитере. А ты выглядишь так, словно и не ложился. Зачем тебе меч? Дикие звери, если и бродят этой ночью, то далеко в лесу.

Барти замялся:

— Лучше перестраховаться. Кто знает, что там в тумане.

— Например фигура в черном балахоне?

Он отвернулся и отхлебнул из кружки.

— Значит, я угадала. Ты кажешься таким компанейским, общительным, но на самом деле много чего скрываешь, — упрекнула его Джоан.

— Ты права, — Бартоломью опустил голову. — Я с тобой откровенен настолько, насколько могу. И мне самому это неприятно.

— И что мешает тебе рассказать все? Замок? Твой отец?

— Я сам, — резко сказал Бартоломью. — Есть вещи, о которых я говорить не могу — я понимаю, почему, и выбираю молчание. Я знаю, что это несправедливо по отношению к вам всем, но мне кажется, что мы допустили слишком много ошибок с Джеффри, и на этот раз хотелось бы их избежать, особенно сейчас, когда скоро начнется зима, и туманы будут на острове постоянно…

Он повернулся к Джоан и посмотрел ей в глаза:

— Я хочу тебе обо всем рассказать, очень, но для этого нужно время. Хотя тебе наверняка сложно доверять мне…

— То, что случилось со мной в лесу… ведь мне не привиделось?

— Нет, не привиделось.

— То есть, там действительно была эта жуткая и холодная фигура… и она могла меня убить…

Джоан не успела закончить предложение, как почувствовала, что оказалась в крепких объятиях Бартоломью. Он подался вперед и резко прижал ее к себе, словно в попытке защитить от злых сил:

— Все закончилось. Никто не причинит тебе вреда, — он провел рукой по ее волосам, по щеке, но потом, словно спохватившись, отпрянул назад.

— Прости, я…

— Что это было, скажи мне, что это было! — упрямо потребовала Джоан. — Я имею право знать.

— Мы зовем их тенями. Их порождает туман.

— Поэтому вы так настаиваете, чтобы люди носили с собой фонарики?

— Их может отогнать только живой огонь. Но нас обычно мало кто слушает, пока сам не нарвется…

— Но ведь можно же объяснить…

Бартоломью с печальной усмешкой посмотрел ей в лицо:

— Попробуй рассказать своему брату про тень, объяснить, почему именно стоит избегать тумана. Как ты думаешь, он тебе поверит?

— Он верит в то, что у меня были галлюцинации из-за токсина.

— Именно.

Теперь Джоан замолчала, обдумывая услышанное. Наконец она задала так долго мучивший ее вопрос:

— Барти, что случилось с Джеффри?

Он ответил не сразу, задумчиво смотрел в огонь, словно взвешивая, что и как сказать, так что Джоан взмолилась:

— Пожалуйста, скажи мне правду! Не приукрашивая и ничего не скрывая. Что с ним случилось? Мне очень нужно знать.

— Однажды в лесу на него напали тень, — ответил Барти. — Его нашли у реки, без сознания, в плече была рана — след от меча этой твари.