Туманы острова Лилий

17. Вечер в замке

Следующие два дня выдались пасмурными, однако сильных ливней больше не было. Искатели с самого утра уходили в пещеры и оставались там до сумерек. Они не были спелеологами, а небольшой опыт раскопок был только у Марка, но и сама пещера не представляла особых сложностей: она была достаточно большой, без узких коридоров или низких потолков. Искать в ней какие-то следы или подсказки, что угодно, что могло бы натолкнуть их на разгадку, было даже приятно. Уильям тщательно изучал сыпучие каменистые стены, надеясь обнаружить надпись или изображение. Марк сосредоточился на полу, он искал потайной ход или знак — и на второй день свет его фонаря выхватил в темноте что-то блестящее, что при ближайшем рассмотрении оказалось очередной медалькой с изображением совы. Видимо, Джеффри был здесь и оставил им знак.

— Жаль только, что у нас нет фотографии с пещерой, — покачала головой Джоан. — Возможно, ее забрал Сван. Интересно, что еще он забрал.

На третий день к ним присоединились Вероника и Бартоломью. Они принесли с собой бутерброды и чай в термосе.

— Никогда не слышала, чтобы книги прятали в пещерах, — с сомнением в голосе сказала Вероника. Снова пошел дождь, все расселись прямо на каменистом полу и устроили пикник.

— Здесь может быть тайный ход или камера, где находятся книги, — объяснил Уильям.

— Как в египетских пирамидах?

— Здесь был Джеффри, так что… — вмешался Марк

— Он ходил по всему острову, с тем же успехом могли бы поискать и в каком-нибудь здании, желательно отапливаемом, — заметил Бартоломью. Вероника посмотрела на него с неудовольствием:

— Барти, не груби. Извините моего кузена…

— Никаких обид, — примирительно сказал Марк.

— Кстати, если я не ошибаюсь, эту пещеру показал Джеффри Сван. Может быть, вам стоит поговорить с ним об этом? — предложил Барти.

Марк, Уильям и Джоан переглянулись и одновременно замотали головами:

— Нет уж, спасибо.

— Кстати, не хотите вечером зайти к нам в замок? Поужинали бы вместе?

— Почему бы и нет, — сказал Уильям прежде, чем Марк успел возразить.

Поэтому тем же вечером искатели вновь оказались в замке. За столом Уильям занял место напротив Эммы, а Джоан устроилась рядом с Бартоломью. После ужина София вытащила коробку с лото, только в гостиной кроме нее остались лишь Вероника, Марк и Фердинанд. Эмма увела Уильяма в музыкальную комнату, где снова играла ему и пела. На сей раз в комнате появились бархатный пуфик и электрический обогреватель, на потолке горела большая хрустальная люстра, что придавало залу уютный и обжитой вид.

— Она и в прошлый раз здесь висела? — спросил Уильям. — То есть, в тот раз, когда мы выбирались отсюда в темноте… можно было просто повернуть выключатель?

— Да, — просияла Эмма. — Так почему ты этого не сделал?

— Я? Это должен был сделать я? Я даже не знал, что здесь есть люстра.

— Неужели сейчас это так важно? — спросила она, усаживаясь за пианино.

Уильям молча устроился на пуфике, ощущая легкую досаду.

— Ты ведь не на меня злишься, — то ли спросила, то ли отметила Эмма.

— Я злюсь на себя. Я привык считать себя наблюдательным. Ума не приложу, как я не догадался в тот раз поискать выключатель.

— Может быть, выключатель просто не вписывался в то, каким ты видел замок? Посуди сам: каменная галерея, мрачные портреты, полумрак… И рассеять все это простым нажатием на клавишу?

Эмма рассмеялась и подняла клап пианино, а Уильям почувствовал, что краснеет. Почему-то, когда поблизости оказывалась младшая сестра Мортимера, он словно превращался из уверенного в себе ученого в смущающегося подростка — и это его тоже раздражало. Но стоило зазвучать первым тактам музыки, как на сердце у него снова стало легко, и он, полузакрыв глаза, начал внимать игре и пению Эммы.

Джоан же проводила время не так хорошо. Бартоломью привел ее в кабинет Мортимера. Во время прошлых визитов искателям показали все, кроме этого места, и сейчас Джоан испытала легкий прилив гордости, так как она раньше Марка и Уильяма удостоилась чести побывать здесь. Кабинет был небольшим, в чем-то даже уютным. Стены были обиты светлым деревом, на массивном столе, явно послужившим не одному поколению Монтферанов, чужеродно смотрелись компьютер устаревшей модели и факс. Сбоку от стола стоял небольшой диванчик, а перед ним — журнальный столик с графином и стаканами. На диванчике, вытянув ноги, сидел Мортимер и читал какую-то книгу. Увидев посетителей, он жестом показал, чтобы Джоан села рядом с ним.

— Барти, оставь нас и закрой за собой дверь, — распорядился он, Джоан вздрогнула.

— Итак, — теперь Мортимер смотрел на нее своим пристальным изучающим взглядом, от которого ей стало неуютно, — Барти сказал, что после происшествия, связанного с токсином, у тебя остались вопросы?

— Я бы сформулировала это не так, но… да, наверное, — голос Джоан звучал неуверенно.

— У тебя все в порядке? — в его голосе прозвучала неожиданная забота.

— Все хорошо, — поспешно закивала Джоан, — просто…

— С тенями ничего не бывает просто. Рассказывай.

Монтферан впервые обратился к ней так, словно видел в ней не раздражающего искателя библиотеки, а добрую знакомую. То ли от его участия, то ли еще от чего, Джоан расплакалась. Она выложила ему все: что ей несколько раз снились странные сны про Джеффри, что Джеффри в этих снах был ужасно похож на ту страшную фигуру в лесу, что она все еще иногда ощущает тот пробирающий до костей холод, а еще ей часто снятся горящие лилии… Мортимер слушал ее внимательно, не перебивал, лишь протянул салфетку, чтобы она вытерла лицо. А когда Джоан выговорилась, он вздохнул и заговорил сам:

— Послушай меня, Джеффри, к большому нашему сожалению, умер. Его земной путь оборвался, так что, что бы тебе ни снилось, это не он. Я многое повидал на этом острове, что сложно объяснить с помощью науки, и знаю, вероятно, чуть больше, чем остальные. В этом месте своя тьма, своя нехорошая история, и ты ощущаешь ее отголоски. Что же касается встречи в лесу... — Он протянул руку и взял ее за подбородок, повернул ее лицо к свету и заглянул в глаза. Джоан захотелось отвернуться от его неприятного проникающего взгляда, но она не посмела. Мортимер же и впрямь словно что-то выискивал в глубине ее зрачков. Наконец легкая улыбка тронула уголки его губ. Он отпустил подбородок Джоан и вынес вердикт: