Турецкий капкан

Глава 22. Вечер на двоих и незваный гость

Вечер в их скромной квартире выдался на редкость тихим. После напряженного дня в офисе, наполненного невысказанными угрозами и ледяным напряжением, хотелось лишь одного – покоя и забвения. Миша, стараясь хоть как-то разрядить гнетущую атмосферу, молча принялся за приготовление ужина. По кухне поплыли аппетитные ароматы жареного мяса и тушеных овощей.
"Кать, иди ужинать," – позвал Миша, его голос звучал мягче обычного, с ноткой заботы.
Катя вышла из комнаты, чувствуя легкую благодарность за его попытку создать хоть какое-то подобие нормальности в их рушащемся мире. Они молча поели, обмениваясь редкими, осторожными взглядами. Еда казалась безвкусной на фоне тревожных мыслей.
После ужина Миша нерешительно достал из шкафа бутылку красного вина. "Может, выпьем немного?" – предложил он тихо.
Катя кивнула. Ей сейчас отчаянно хотелось хоть на время забыть о давящей реальности. Миша налил в два бокала густую рубиновую жидкость. Они выпили молча, глядя друг другу в глаза, словно ища поддержки и утешения.
Вино согрело кровь, расслабило напряженные плечи. Разговор потек медленнее, стал более личным. Они говорили о своих страхах, о неопределенности будущего, о той хрупкой связи, которая возникла между ними вопреки всем обстоятельствам.
Опьянение подкралось незаметно, окутывая их легкой дымкой. Миша посмотрел на Катю долгим, нежным взглядом. Она ответила ему такой же робкой, но полной надежды улыбкой. Неосознанно они приблизились друг к другу.
Первое касание губ было легким, неуверенным, словно проверка чувств. Но затем хрупкая преграда пала, и поцелуй стал глубже, страстнее, наполненный благодарностью за поддержку и зарождающейся нежностью. В этот момент, когда они наконец позволили себе забыть о внешнем мире и отдаться своим чувствам, в дверь громко и настойчиво позвонили.
Катя и Миша отпрянули друг от друга, словно обожженные. Настороженно переглянулись. Звонок повторился, стал более требовательным.
Миша подошел к двери и осторожно выглянул в глазок. Его лицо мгновенно исказилось от ужаса и ярости.
"Это… это Саша," – прошептал он, отступая от двери.
Прежде чем они успели что-либо предпринять, дверь с силой распахнулась, и на пороге, шатаясь, возник пьяный Саша. Его глаза горели мутным огнем, в них плескалась обида и злость. Он обвел взглядом растерянные лица Кати и Миши, застывших посреди комнаты, недопитые бокалы вина на столе красноречиво говорили о прерванном моменте близости.
"А вот вы где… голубки," – прохрипел Саша, его голос дрожал от пьяной ярости. "Веселитесь, пока я тут… мучаюсь."