Турецкое наследство

Глава 2: Запретная Искра

Глава 2: Запретная Искра

Особняк Демирханов, Кабинет Мурата – Поздний Вечер

Тишина в кабинете Мурата Демирхана была гнетущей, почти физической. Лишь тиканье старинных напольных часов, напоминавших гробницу из черного мрамора, нарушало ее. За массивным дубовым столом, заваленным бумагами и отливающим темным лаком, сидел сам Мурат. Свет настольной лампы, холодный и направленный, выхватывал его лицо – жесткие складки у рта, глубокую морщину между бровями, седые виски. Он не читал документы. Он смотрел на сына, стоящего напротив, как сокол на добычу.

Эмир стоял у окна, спиной к отцу, глядя в ночной сад особняка. Огни Стамбула мерцали вдали, как рассыпанные драгоценности, но он их не видел. Он видел лишь отражение в темном стекле – свое собственное, бледное и напряженное, и тень отца за спиной. Воздух был пропитан дорогим табаком и властным терпением Мурата, которое вот-вот должно было лопнуть.

- Проект Юсуф, – наконец прозвучал голос Мурата. Он произнес название низко, без интонации, но каждый слог падал, как камень. - Отчет. Где он?

Эмир медленно повернулся. Его лицо было бесстрастной маской, но в серых глазах, пойманных светом лампы, мелькнуло что-то – сопротивление? Усталость? Он держал руки в карманах брюк, чтобы скрыть их непроизвольное сжатие.

- Отец, мы еще на стадии сбора данных, – ответил он ровно, стараясь, чтобы голос не дрогнул. - Речь идет о данных целого квартала, исторической застройки. Нужны дополнительные экспертизы, переговоры с городским советом по сохранению наследия…

- Экспертизы? Переговоры? – Мурат откинулся в кресле, и кожаный чехол издал скрип. Его карие глаза, холодные и пронзительные, впились в Эмира. - Ты что, благотворительностью занялся? Или думаешь, что городской совет питается воздухом и благими намерениями? - Он ударил ладонью по столу, заставив вздрогнуть хрустальную пепельницу. - Demirhan Holding покупает землю под застройку, а не открывает музей! Там – золотое дно, Эмир! И я хочу видеть план действий, а не оправдания о "сохранении наследия"!

Эмир почувствовал, как по спине пробежал холодок гнева. Этот проект – выселение старых жителей, снос ветхих, но полных жизни домов ради безликих стеклянных башен – претил ему. Он видел отчеты аналитиков, видел цифры прибыли, но видел и лица тех, кто жил в тех кварталах десятилетиями. Но спорить с Муратом было все равно что спорить с ураганом.

- Я понимаю потенциал, отец, – сказал он, сохраняя ледяное спокойствие. - Но спешка может обернуться скандалом, судебными тяжбами. Мы должны действовать…

- Должны действовать решительно! – перебил Мурат. Он поднялся, и его фигура, казалось, заполнила весь кабинет. - Ты забываешь, кто ты? Ты – Эмир Демирхан! Наследник империи, которую я строил! А не слюнтяй, которого пугают бабушки на лавочках! - Он подошел вплотную к сыну, и Эмир ощутил запах его дорогого одеколона и невысказанной ярости. - Проект Юсуф должен быть запущен к концу квартала. Без вариантов. И точка.

Эмир молчал, глядя куда-то поверх плеча отца, в темноту за окном. Бунт клокотал внутри, но годами вбитая дисциплина и знание последствий держали его в узде. Сопротивляться – значит не просто проиграть, значит быть сломленным, лишенным всего, к чему он… к чему его приучили стремиться. Он сглотнул ком в горле.

- Хорошо, отец, – прозвучало наконец. Голос был глухим, лишенным жизни. - Я ускорю процесс.

Мурат удовлетворенно хмыкнул, отступив на шаг. Гнев в его глазах сменился привычной холодной расчетливостью.
- Вот и славно. А теперь о другом. Не забудь – сегодня ужин. С Али Бей и его дочерью. Восемь часов. «Золотой Мост». Будь точен. - Он произнес это как приговор, не оставляя места для вопросов или возражений. Сельин. Опять Сельин. Предчувствие тяжелого, фальшивого вечера сгустилось в груди Эмира, как грозовая туча.

- Сельин уже звонила, напомнила, – добавил Мурат, наблюдая за реакцией сына. - Она очень ждет. Будь любезен. Это важно.

- Я помню, – отрезал Эмир, поворачиваясь к двери. Ему нужно было выйти. Сейчас же. Иначе он задохнется в этом кабинете, пропитанном запахом власти, денег и навязанной судьбы. - Я пойду, отец. Мне нужно… подготовиться к ужину.

Не дожидаясь ответа, он вышел, закрыв за собой тяжелую дубовую дверь беззвучно, но с ощущением, будто захлопнул крышку гроба. В роскошном, устланном персидским ковром холле особняка он остановился, прислонившись ладонью к холодной мраморной стене. Глубокий вдох. Выдох. В ушах еще гудел голос отца: Проект Юсуф… Ужин с Сельин… Будь любезен… Важно…

Но сквозь этот гул, сквозь гнев и горечь, упрямо пробивался другой образ. Не цифры квартала, не лицо Сельин с ее сладкой улыбкой. Большие, светло-карие глаза. Смущенные. Искренние. Глаза девушки, которая роняла книги и не боялась показаться неловкой. В них не было расчета, не было этой удушающей фальши его мира. В них была… жизнь. Настоящая, не придуманная для светских хроник. Почему он вспоминал именно их сейчас, когда его снова загоняли в клетку? Почему этот мимолетный взгляд цеплялся за душу сильнее, чем все увещевания отца и притворные томные взгляды Сельин?

Он с силой оттолкнулся от стены. Нет. Это слабость. Глупость. Отвлечение. Он Эмир Демирхан. Его путь предопределен. И этот путь вел прямиком на ужин в «Золотой Мост», к Сельин и ее отцу. К еще одному шагу в пропасть под названием «предопределенное будущее». Он поправил манжет рубашки, стряхнув невидимую пыль, и пошел по коридору, его шаги эхом отдавались в пустынной роскоши особняка. Ледяная маска снова легла на его лицо. Но глубоко внутри, там, куда не проникал даже взгляд Мурата, теплился крошечный, запретный огонек – воспоминание о взгляде, полном жизни, а не расчета.

Школа «Маленькая Родина», Коридор – Следующий День, Около Полудня

Школа гудела, как гигантский улей. Звонкие голоса детей, топот маленьких ног по линолеуму, смех, выкрики учителей – все сливалось в жизнерадостный, немного хаотичный гул. Стены, расписанные яркими рисунками, витрины с поделками, запах мела, красок и детского пота – здесь все дышало теплом и энергией, столь контрастирующей с холодной стерильностью офиса Demirhan Holding.