Турецкое наследство

Глава 6: Приглашение и Гроза

Глава 6: Приглашение и Гроза

Ресторан «Золотой мост»
Вечернее солнце, низко висевшее над Босфором, окрашивало воду в оттенки расплавленного золота и кроваво-красного. Именно в этот час ресторан «Золотой мост» преображался, становясь воплощением османской роскоши. Айлин, стоя на пороге, чувствовала себя Золушкой, нечаянно попавшей на бал принца. Шелковые ковры рубинового цвета поглощали шаги, низкие столики с чеканными медными подносами отражали мягкий свет ламп в виде старинных светильников, а в воздухе витали пряные ароматы восточных блюд и дорогих духов.

Она поправила складки своего простого, но элегантного голубого платья – самого лучшего, что у нее было. Зачем ты согласилась? – мысль билась, как птица в клетке, в такт ее учащенному сердцебиению. Запрет матери звучал в ушах набатом: "Держись подальше от них, Айлин. Демирханы – проклятие!" Но голос Эмира по телефону, низкий, уверенный, не оставляющий места для сомнений – "Я заберу вас в восемь, мисс Йылмаз. Обсудим детали проекта для "Маленькой Родины" – пересилил страх. И еще… это странное, необъяснимое притяжение. Эта искра, которую она уловила в его холодных глазах в кафе, несмотря на всю его отстраненность. И желание помочь школе, детям… Оно было сильнее голоса разума.

– Мисс Йылмаз. – Его голос раздался сзади, заставив ее вздрогнуть.

Айлин обернулась. Эмир Демирхан стоял в нескольких шагах. Он был безупречен в темно-синем костюме, оттенявшем его стальные глаза. В его взгляде не было ни капли тепла, лишь деловая собранность, но сам факт, что он приехал за ней лично, что стоял здесь, в этом храме роскоши, из-за нее и ее скромной школы, заставлял кровь приливать к щекам.

– Господин Демирхан, – она кивнула, стараясь скрыть дрожь в голосе. – Вы… не должны были беспокоиться, я могла бы…

– Это не беспокойство, – он перебил ее, жестом приглашая следовать за метрдотелем. – Это пунктуальность. И уважение к вашему времени. Прошу. – Его рука едва заметно коснулась ее локтя, направляя вглубь зала. Прикосновение было легким, вежливым, но оно словно обожгло сквозь ткань платья.

Они прошли мимо залов, где сидели важные господа в дорогих костюмах и дамы в вечерних платьях с драгоценностями. Айлин чувствовала на себе любопытные и оценивающие взгляды. Они думают… что я с ним? Мысль была одновременно пугающей и щекочущей нервы. Метрдотель привел их в отдельную ложу «Шахерезада», скрытую от посторонних глаз тяжелыми пурпурными драпировками. Стол был накрыт у окна, открывающего панораму залива, по которому скользили огни яхт. В углу стоял кальян с изумрудным стеклом колбы.

– Надеюсь, место вас устраивает? – спросил Эмир, отодвигая стул для нее. Его движения были выверенными, автоматическими.

– Оно… великолепно, – прошептала Айлин, садясь. Она чувствовала себя не в своей тарелке. Слишком роскошно. Слишком… не для нее. – Но господин Демирхан, я не думала, что обсуждение школьных проблем потребует такого… антуража.

Он сел напротив, его взгляд скользнул по ее лицу, будто пытаясь расшифровать ее смущение.
– Антураж не имеет значения, – произнес он ровно. – Имеет значение результат. И удобство. Здесь нас не побеспокоят. – Он сделал знак официанту. – Принесете меню. И начать можно с воды и лепешек с заатаром.

Когда официант удалился, в ложе воцарилась напряженная тишина. Айлин смотрела на огни за окном, избегая его взгляда. Она чувствовала его на себе – тяжелый, аналитический.

– Вы нервничаете, мисс Йылмаз? – спросил он наконец. Его голос был спокоен, но в нем прозвучал легкий вызов.

Айлин встретила его взгляд. Глаза, цветом напоминающие зимнее море перед бурей.
– Немного, – призналась она честно. – Это место… Вы… Это все не совсем привычно для учительницы начальных классов. И потом… – Она запнулась, вспоминая слова матери, холодный взгляд Сельин в кафе.

– И потом? – он подался вперед чуть-чуть, его интонация требовала продолжения.

– Моя мать… – начала она осторожно, – …она не одобряет… любых контактов с вашей семьей. Она считает Демирханов… опасными. – Сказать это вслух было почти кощунственно, сидя напротив наследника этой самой семьи.

Тонкие брови Эмира поползли вверх. В его глазах вспыхнула искра – не гнева, а скорее острого, живого интереса.
– Опасными? – он повторил медленно. – Чем именно, если не секрет? Ваша мать… Фериде Йылмаз, кажется? Чем мы, по ее мнению, опасны? Конкретно.

Айлин сжала руки под столом. Его прямой вопрос застал ее врасплох.
– Она… не объясняет. Просто говорит, что вы несете горе. Что ваша семья… разрушила чью-то жизнь. – Она пожалела о сказанном, увидев, как его лицо стало каменным. – Простите, я не хотела… Это просто ее слова, она очень закрытый человек, она пережила много боли…

– Боль, – отчеканил он, и в его голосе впервые прозвучала резкая, неконтролируемая нотка. – Мы все переживаем боль, мисс Йылмаз. Но это не дает права вешать ярлыки и сеять страх. Моя семья строит империи. Да, иногда жестко. Но разрушать жизни? – Он резко отпил воды, которую только что принес официант. – Ваша мать, видимо, верит городским легендам. Или слухам, которые распускают завистники.

Айлин видела, как напряглась его челюсть, как сжались кулаки, лежащие на столе. Она тронула нервы. Глубоко. И это было… неожиданно. Этот ледяной человек был способен на гнев. На страсть, пусть и негативную.
– Я не сужу, господин Демирхан, – сказала она тихо, но твердо. – Я просто объясняю, почему мне… неловко. Почему я сомневалась, идти ли сюда. Но я пришла. Потому что школа важнее предрассудков. Потому что дети не виноваты в старых обидах.

Он смотрел на нее долгим, пристальным взглядом. Гнев в его глазах медленно угасал, сменяясь чем-то другим – недоумением? Уважением?
– Вы удивительно… принципиальны, мисс Йылмаз, – произнес он наконец. Голос снова стал ровным, но в нем уже не было прежней ледяной отстраненности. – И бесстрашны, раз пришли сюда, несмотря на материнские запреты и… мой характер. – Уголок его губ дрогнул в чем-то, отдаленно напоминающем улыбку. – Давайте тогда говорить о школе. О протекающей крыше и допотопных компьютерах. Расскажите подробнее. Что нужно сделать в первую очередь? Идеи есть?