Турецкое наследство

Глава 7: Ловушка на Волнах

Глава 7: Ловушка на Волнах

Яхта «Сирена»
Босфор ночью был другим миром. Черная вода, усыпанная отражениями тысяч огней Стамбула, сливалась с бархатным небом, где редкие звезды едва пробивались сквозь дымку городского света. Яхта «Сирена», белоснежный 30-метровый лебедь, скользила по этой мерцающей глади почти бесшумно, оставляя за собой лишь легкую рябь и шлейф дорогого парфюма, смешанного с запахом моря.

Айлин стояла у леерного ограждения на кормовой палубе, сжимая в руках бокал с минеральной водой. Прохладный ночной ветерок трепал ее каштановые волосы, собранные в небрежный узел. Она старалась дышать глубоко, успокаивая бешеный ритм сердца. Это безумие. Полное безумие. Приглашение Эмира на ужин на яхте пришло через его секретаря утром, сухо и по-деловому: «Господин Демирхан просит оказать честь присутствовать на борту «Сирены» сегодня вечером для окончательного согласования списка оборудования и графика работ по проекту «Маленькая Родина». За вами заедут в 20:00».

Она колебалась. Голос матери звучал в ушах предостережением. Воспоминание о его ледяном «Добрый вечер» в ресторане и каменном лице после разговора с отцом вызывало тревогу. Но Зейнеп, узнав, впала в экстаз: «Яхта! Это же романтика чистой воды! Он извиняется! Он хочет все исправить! Ты должна поехать!». А школа… Школе нужны были эти компьютеры, этот ремонт. И она согласилась. Безумие.

– Вам не холодно? – Его голос раздался совсем рядом, заставив ее вздрогнуть.

Эмир подошел, держа в руках два бокала. В одном – виски с золотистым оттенком, в другом – сок граната. Он протянул ей гранат.
– Вы не пьете алкоголь, кажется? Этот освежает.

– Спасибо, – Айлин взяла бокал, пальцы слегка дрогнули при мимолетном касании его руки. Он был в темных брюках и белой рубашке с расстегнутым воротом, без пиджака. Непривычно неформально. И выглядел… иначе. Напряжение, сжимавшее его в ресторане, словно ослабло. Лицо было спокойное, усталое. – Нет, не холодно. Воздух чудесный.

Он прислонился к лееру рядом, глядя на огни азиатского берега.
– «Сирена» хороша для побега от городского шума. И для деловых переговоров без… ненужных глаз и ушей, – он сделал глоток виски. – Прошу прощения за прошлый раз. Обстоятельства сложились… неудачно.

Айлин кивнула, не зная, что сказать. «Семейное» – это объяснение ничего не объясняло, но спрашивать больше она не смела.
– Ничего страшного. Школа… школа важнее. Вы получили мой список? – Она поспешила перевести разговор на безопасную почву.

– Да, – он повернулся к ней, опершись локтем о леер. В свете палубных фонарей его серые глаза казались менее холодными, почти… задумчивыми. – Он подробный. И обоснованный. Я внес пару правок по спецификациям компьютеров – добавил мощности. Дети должны работать на современном оборудовании. Специалисты приступят к оценке крыши спортзала в понедельник. А пока… – он жестом указал на накрытый белоснежной скатертью столик на палубе, где официант в белой куртке расставлял закуски, – …позвольте предложить ужин. И обсудить детали в более… спокойной обстановке.

Ужин проходил удивительно легко. Говорили о школе. Эмир задавал конкретные, умные вопросы: о методиках преподавания, о том, как дети осваивают технику, о проблемах с оснащением классов. Он слушал внимательно, не перебивая, лишь иногда уточняя. Айлин, увлеченная темой, забыла о тревоге и смущении. Она рассказывала о своих учениках, их успехах и трудностях, о мечте сделать школу настоящим домом знаний. И он… кивал. Иногда в его глазах мелькало что-то похожее на интерес, даже на одобрение.

– Вы… неожиданный человек, господин Демирхан, – вырвалось у Айлин, когда они перешли к десерту – легкому муссу из манго. – Я не думала, что вас так… поглотит обсуждение школьных проблем.

Он отложил ложку, его взгляд стал серьезным.
– Проекты бывают разными, мисс Йылмаз. Высотки, заводы, торговые центры… Они приносят прибыль. Но иногда… – он посмотрел куда-то за борт, на бескрайнюю темную воду, – …иногда кажется, что единственное, что имеет реальное значение, это то, что ты можешь изменить в жизни вот так. – Он сделал легкий жест рукой, указывая на невидимую «Маленькую Родину». – Конкретно. Осязаемо. Как эта крыша. Или новый компьютер для ребенка, который открывает ему мир. Это… не прибыльно. Но это важно.

Айлин замерла, глядя на него. В его словах, в его голосе, в этом неожиданном признании прозвучала такая глубокая усталость и… тоска по чему-то настоящему, что к горлу подкатил комок. Он был не просто холодным наследником империи. Он был человеком, запертым в золотой клетке своих обязанностей и ожиданий, ищущим глоток воздуха. И этот глоток он нашел… в разговоре о протекающей крыше ее школы.

– Да, – прошептала она. – Это важно. Больше, чем миллиарды.

Их взгляды встретились. Над водой пролетела чайка, резко вскрикнув. Ветер усилился, зашумев в снастях. В этом мгновении, под звездным небом на мерцающем Босфоре, между ними протянулась невидимая нить понимания. Хрупкая, как паутина, но реальная. Эмир первым отвел взгляд, снова сделав глоток виски. Но уголки его губ дрогнули в едва заметном, почти неуверенном подобии улыбки.

Далеко за кормой «Сирены», скрытый в тени огромного грузового судна, тихо покачивался на волнах быстрый катер «Молния». На его носу, недвижно, как статуя, стояла Сельин Туран. В руках она сжимала мощный бинокль с ночным видением. Ее идеальное лицо, освещенное зеленоватым отблеском прибора, было искажено гримасой чистой, неразбавленной ненависти.

Она видела все. Видела их за ужином. Видела, как они разговаривают. Видела, как Эмир слушает эту… нищенку, склонив голову. Видела, как Айлин жестикулирует, рассказывая что-то, ее лицо оживлено. Видела этот взгляд, которым они обменялись. Этот взгляд понимания. Этот взгляд, которого он никогда не дарил ей.

Яд ревности и бешенства жгли ее изнутри, как серная кислота. Он смеет? Смеет улыбаться ей? Говорить с ней о чем-то важном? На своей яхте? После отцовского приказа?