Туристка для Двух Капитанов

Глава 1

Солнце, еще не успевшее раскалить мостовые Таллина до состояния шипящей сковороды, провожало меня сквозь пыльное окно вагона, уносившего на юг, к вожделенному Черному морю.

В Прибалтике лето выдалось капризным, как избалованная девица, то хмурясь затяжными дождями, то одаривая робкими, акварельными лучами. Я же, Стелла, чье имя означало «звезда», жаждала иного – огня, безудержного, слепящего, такого, чтобы кожа покрывалась золотистой бронзой, а в волосах запутывался соленый ветер.

Мечта о Крыме, о его легендарных берегах, где античные мифы сплетались с советской реальностью, манила давно, и вот, наконец, отпускные были в кармане, а билет – в ридикюле.

Маленький курортный городок, затерявшийся меж изумрудных складок гор, встретил меня не столичным лоском Ялты, а какой-то особенной, дремотной прелестью. Воздух здесь был густым, как переспелый инжир, пропитанный ароматами цветущих олеандров, смолистых кипарисов, йода и чего-то неуловимо-сладкого, похожего на запах горячей халвы, доносящийся из открытых дверей крошечных татарских кофеен.

Звуки тоже были иными: вместо привычного гула трамваев – пронзительные крики чаек, ленивый плеск волн о галечный берег, да задорный смех детворы, смешанный с приглушенными аккордами гитары, доносящимися с веранд увитых плющом домиков.

Мое временное пристанище – комната в доме словоохотливой, но ненавязчивой старушки с глазами цвета выцветшего василька – оказалось скромным, но уютным. Скрипучая железная кровать под кружевным покрывалом, старенький комод, пахнущий нафталином и сушеными травами, и окно, выходящее в небольшой дворик, где под сенью старой шелковицы дремал полосатый кот.

Здесь все дышало покоем, и я, сбросив дорожную усталость вместе с платьем, впервые за долгое время почувствовала, как расслабляются напряженные мышцы, как уходит из головы суетливый рой мыслей.

Первый день я посвятила бездумному блужданию. Узкие, петляющие улочки, вымощенные гладкими, отполированными временем камнями, вели меня то к морю, то вверх, к руинам древней генуэзской крепости, то к тенистым паркам, где под тенью вековых платанов прятались от зноя отдыхающие с книжками и термосами.

Я была здесь чужой, «приезжей», и это ощущалось в любопытных взглядах местных жителей, в том, как моя светлая копна волос и чуть более яркое, чем принято здесь, ситцевое платье выделялись на фоне практичных, выгоревших на солнце одежд. Но это не смущало. Наоборот, в этом была своя прелесть – быть инкогнито, наблюдателем, впитывающим новые краски и звуки.

Набережная, сердце любого курортного городка, жила своей особенной жизнью. Днем она лениво дремала под палящим солнцем, оживляясь лишь гомоном продавцов мороженого и сладкой ваты да щелчками фотоаппаратов.

Вечером же преображалась, вспыхивая гирляндами огней, наполняясь музыкой из открытых кафе, смехом и флиртом. Именно сюда, на набережную, вели все пути, и именно здесь, у небольшой, но оживленной пристани, я впервые задумалась о морской прогулке. Увидеть эти знаменитые крымские берега с воды, почувствовать дыхание открытого моря – что могло быть лучше?

Пристань гудела, как растревоженный улей. Шум, гам, крики зазывал, предлагавших «самые незабываемые экскурсии», «самые живописные бухты», «самую лучшую рыбалку». Маленькие катерки и более солидные «Ракеты» теснились у причалов, покачиваясь на ленивой волне.

Я растерянно оглядывалась, не зная, на ком остановить свой выбор. Мужчины, капитаны этих суденышек, были все как на подбор – загорелые, обветренные, с хриплыми от морского ветра и крепких сигарет голосами. Одни были навязчивы, другие – молчаливо-суровы, третьи – откровенно скучающи.

И тут я увидела его. Он стоял чуть поодаль, у видавшего виды, но крепко сбитого катера с гордым именем «Удача» на борту.

Высокий, широкоплечий, он казался высеченным из темного, просмоленного дерева. Солнце безжалостно выбелило его густые, чуть вьющиеся волосы, оставив на коже глубокий, почти черный загар. Лицо, обветренное, с резкими чертами, украшал небольшой, но заметный шрам на левой скуле, придававший ему вид бывалого морского волка, а может, и пирата из старых приключенческих романов. Он не кричал, не зазывал. Просто стоял, прислонившись к мачте, и его синие, как полуденное море, глаза внимательно, чуть насмешливо изучали суетливую толпу.

Наши взгляды встретились случайно, и я почувствовала, как по спине пробежал легкий холодок, несмотря на окружающую жару. В его взгляде не было ни подобострастия, ни сальности, которые я успела заметить у других. Было что-то иное – спокойная уверенность, мужская сила и… любопытство. Он чуть заметно улыбнулся краешком губ, и эта улыбка преобразила его суровое лицо, сделав его неожиданно привлекательным.

Я сама не поняла, как мои ноги направились к его катеру.

«Хотите увидеть настоящее море, красавица, а не эту лужу у берега?» – его голос, низкий, с приятной хрипотцой, прозвучал так, словно он обращался только ко мне, словно мы были одни на этой шумной пристани. В его обращении не было фамильярности, скорее, какая-то старомодная галантность, приправленная долей мужского восхищения.

«А что вы можете предложить, капитан?» – я постаралась, чтобы мой голос звучал легко и независимо, хотя сердце почему-то забилось чуть быстрее.

«Все, что пожелает ваша душа, и немного больше», – он снова улыбнулся, и в синих глазах мелькнули озорные искорки.

«Моя «Удача» хоть и не первой молодости, зато характер у нее покладистый, а виды с ее борта открываются такие, что дух захватывает. Покажу вам скалы, где чайки гнездятся, гроты, в которых, по преданию, пираты сокровища прятали, бухты, где вода чище слезы младенца. Ну что, рискнете?»

Его прямота, его уверенность подкупали. Не было в нем той заискивающей слащавости, которая так раздражала в других. Была сила, была какая-то первозданная, дикая харизма.

«Рискну», – ответила я, и сама удивилась своей решимости.

Он ловко, одним движением, подал мне руку, помогая ступить на палубу. Его ладонь была широкой, загрубевшей от канатов и штурвала, но прикосновение – на удивление бережным. Катер легко качнулся, принимая меня на борт.