Турнир Короля

Глава 6. Донор

Оранжерея Фэйрстоуна не была обычным местом. Ее пристроили к замку с южной стороны. Здесь кедры расступались и открывали горизонт: обширные владения Гроунов, куда входил правый берег реки Карнорван, гряда из девяти холмов, с которых начиналась горная система Энглы, высочайшая на континенте. Поохотиться в лесу и порыбачить приезжали короли и знаменитости. Под ближайшим холмом виднелась ферма, где разводили овец Шипсы, арендовавшие землю Гроунов в четвертом поколении. Дальше жили новые арендаторы, с ними Джулия еще не познакомилась. А с обратной стороны холма жил лесник Ойлер.

Не красивый вид на семейные владения привлек Джулию. Ее интересовала сама оранжерея, которую построили из особенного стекла. Первое здание разрушили во время Раскольной войны, а второй замок хоть и возвели на прежнем фундаменте, но укрепили. Изменили русло реки Карнорван, чтобы протекала ближе к замку, поставили оружейную башню и бойницы, выкопали подземный ход, вырезали небольшие окна и предусмотрели еще сотни мелочей. Оранжерею, например, собрали из жаропрочного стекла, как и все стекла на окнах Фэйрстоуна. Таким образом, отсюда открывался обзор на три стороны света, но враги не могли проникнуть внутрь: ни стихия, ни пули это стекло не брали. При строительстве произнесли оберегающее заклинание четырех стихий, именно поэтому здесь можно было тренироваться без ущерба для здания. Редкая, мощная магия оберегала Фэйрстоун.

Джулия вывезла мусор за неделю с помощью Чейни и повозки с убогой лошаденкой, заплатив ему и Питту за услуги. И в ее владении оказался удобный, огромный личный тренировочный зал.

Первым гостем в готовом к работе помещении оказался Фиери. Он вошел, манерно оглядываясь вокруг, не скрывая высокомерного, чуть снисходительного удивления.

- Ну, хватит, признайтесь, что здесь лучше, чем в вашей коробке без окон и дверей!

- Здесь светло и свежо, но надо убедиться, что безопасно… - осторожно заключал джентльмен. – Сомневаюсь, что на студенток не посыпаются осколки. Хотя… Если ты будешь работать в группе с отстающими… Должно сгодиться. Умница, Джули-Джулс!

Неоднозначная похвала говорила, что Фиери чем-то задет, но она не могла представить, чем не угодила.

- Я ненароком выкинула ваш мусор, Адрио? – лукаво спросила девушка, взяв его круглые ладони с мягкими пальцами в свои.

- Что ты, ну зачем такое говорить… Мне… Мне жаль, что я не слишком-то полезен тебе, вот в чем дело.

Профессор Гроун тоже посмотрел, что получилось у племянницы, и остался доволен. Он выполнил несколько элементов, в том числе сильные взрывы. Со стены замка посыпался песок, но стекло осталось целехоньким и даже не звенело.

Йен принес букет полевых цветов в честь неофициального открытия «отделения леди Хантер», даже профессор Норев пришла с белым флагом и пожелала успехов. Только Ривера настолько серьезно принял последний разговор, что не желал хотя бы поинтересоваться происходящим. Хотя она видела, как выйдя из зала через заднюю дверь, Адель пошла по тропе в сторону ближайшего холма уже в компании Аллена. Они вместе прогулялись к фениксам!

Джулия пыталась не сожалеть, что отвергла его. Но хватит с нее опасных мужчин! Она больше не хотела рисковать.

Он стал чаще оставаться на ужин, а за столом никогда к ней не обращался. Все из-за какого-то турнира, вроде бы, первенство среди академий Западного края. Аллен приходил в столовую, как после пожара: от него несло дымом, защитка в пыли и свежих дырах. Наспех глотал что-то и снова уходил на тренировку с Дэном, после чего Джулия его уже не видела. Он был так поглощен подготовкой, что редко вступал в беседы, разве что перекинется фразой с Адель.

Это задевало, но преобладало смирение. В день, когда Аллен подарил пионы, пришло неожиданное письмо. Луи писал, что сожалеет обо всем и приносил миллион извинений. Уверял, что ничто не помешает их чувствам, и сообщал о прибытии в Амберли. Его пригласили на прощальный маскарад лорда Розберри, дионского аристократа, имевшего обычай уезжать в столицу последним. Конец лета и раннюю осень Розберри традиционно проводили  здесь, залечивая похмелье. Потом устраивали маскарад только для своих, прощались с Амберли и уезжали разводить порок в Дионе.

Джулия многое видела в Лионе, они с Луи вращались в обществе, которое не беспокоилось о морали. Но он всегда мог уберечь ее от ошибок или защитить от других людей. Ни разу Луи не отвел ее туда, где веселье закончилось бы опасностью. Пожалуй, самое неоднозначное мероприятие, где она присутствовала, это бои без правил. Здесь, в Ангории, они вне закона, а в Лионе этот бизнес успешно процветал и платил королеве Гелене налоги.

После Раскольной войны единая страна разделилась на два государства: Ангорию со столицей в Дионе, и Лиону со столицей в Хонорре. Большинство стихийщиков остались в Лионе, и эта страна пошла по странному пути. Каждый гражданин Лионы имел право уйти в бои без правил, где люди ради денег умирали, убивали, становились знаменитыми.

В Ангории бойцами становились не по собственной воле. Это люди, потерпевшие несчастье, одинокие или накопившие долги. Продаваться, драться на потеху богатым симплам и умирать можно только от безысходности. Если бы ангорский бизнес, как и лионский, принадлежал стихийщикам, возможно, на бойце не было бы позора.

От размышлений Джулию отвлекла Аелла. Они договорились поработать до полудня. Это была худенькая девушка с острыми локтями и коленками, с невыразительной грудью, длинными руками и ногами. На нее смотреть не хотелось, если смешать с группой других фэйрстоунских студенток. Но если задержать взгляд, всмотреться в лицо, Аелла могла показаться интересной. У нее были грубоватые черты лица, чуть большая для тела голова, зато красивые глаза прощали всю несуразность сложения и грубость черт. Карие, большие, с длинными ресницами. Густые брови с изломом делали взгляд глубоким. А самое главное, у девчонки имелся характер. Другая на ее месте сама бы бросила учебу в заведении сплошных красавиц и отличниц, но Аелла обладала настойчивостью. Она прибежала к Джулии в слезах, начала умолять, чтобы позволили тренироваться в академии под ее наставничеством. Оказалось, что Адель Норев решила открыть студентке красный билет. Его выдавали стихийщикам, которые, грубо говоря, обладали какой-то мизерной энергией, но были необучаемы. Таким не требовалось тратить стихию, хватало бытового использования.