Турнир Первых Магов

Глава 25. Тайна

Дилона Тензир

Дилона была без ума от своей стихии — от воздуха, который, по мнению всех, кто её знал, и по её собственному, идеально ей подходил. С детства она не могла усидеть на месте, испытывая постоянную потребность находиться в движении, несмотря на все попытки матушки и нянюшек воспитать из неё чинную и благородную леди: немногословную, но выражающую мысли через витиеватые, напыщенные и высокопарные речи.

Если на то пошло, Дилона знала и употребляла такие речевые обороты, что ого‑го. Но нянюшки вряд ли бы их оценили. А вот портовые грузчики могли бы даже позавидовать. В основном подобные выражения она черпала, подслушивая прадеда, когда тот, полагая, что его никто не слышит, выражал недовольство по какому‑либо поводу. Правда, пару раз он и сам давал ей уроки — пребывая в состоянии некоторого опьянения и взяв с неё клятву никому не рассказывать об этом, особенно его любимой жене.

А вот насчёт второй стихии все прогадали. Впрочем, и сама Дилона предполагала, что, если та пробудится, то это будет огонь. Эри, напротив, не удивилась и сочла её слишком рассудительной для магии огня. Дословно она произнесла следующее:

— Огневики всегда поверхностны и недальновидны. А у тебя, в те редкие моменты, когда ты думаешь, могут появиться вполне здравые мысли.

Это был типичный для неё «комплимент».

Вода всегда манила Дилону — как, впрочем, и Эриан. Они обе очень любили плавать. Летом, гостив в загородном доме четы Исина, они порой не вылезали из местной речки целыми днями. Став взрослее, они каждый год выезжали на побережье, часами плавая уже там.

Однажды, в поисках острых ощущений, они полезли в воду во время сильного шторма, немного не рассчитав своих сил. Это было лучшее купание в жизни Дилоны — хотя с тем же успехом оно могло стать и последним. Огромные волны с пенными гребешками, если не успеть поднырнуть под них, наваливались всей массой, погружая вглубь, вращая и кидая из стороны в сторону — словно шквальный ветер швыряет песчинки.

В какой‑то момент, попав в такой водоворот и плывя вверх к свету и воздуху, Дилона уже практически попрощалась со своей жизнью. Но она не просто выплыла — она пробудила стихию воды. Как и Эри, которую она потеряла из виду на долгое время и с облегчением увидела только у самого берега. Потом они долго лежали на мокром песке под дождём и глупо смеялись — над собой и просто от счастья, что смогли выбраться.

Нет! Что ни говори, а стихия воды прекрасна. Что, интересно, должно случиться, чтобы пробудился огонь? Свариться в огромном чане с кипятком или поджарить пятую точку? Да нафиг такое надо!

— Прекрасные девушки! Кто желает в напарники к настоящему магу воды? — к Дилоне и Эриан подошёл Шеланар Эфферил после того, как преподаватель по стихии воды, магистр Алатраар, распорядился разделиться на пары так, чтобы в каждой паре был один маг с основной и один с дополнительной стихией воды.

— Мы сами что ни на есть настоящие! И пара у нас уже есть, — обиделась Дилона. Нет, ну а что он выпендривается?

— Вообще‑то нет. И в одну пару мы не можем входить, — возразила Эри, от которой, как всегда, не приходилось ждать ни дружеской поддержки, ни женской солидарности. — Но если ты не хочешь, то я пойду.

И они вместе укатили в закат — то есть заняли одно из мест на тренировочной площадке. Вот же гады! Особенно… да оба одинаково!

В последнее время Дилона заметила, что они начали больше общаться друг с другом. Несколько раз она видела, как они вместе выходили после тренировок по ближнему бою. Сама Дилона на такое в жизни бы не подписалась: её общение с колюще‑режущими предметами обычно плохо для неё заканчивалось даже без наличия противника. Она прекрасно понимала, что огромные брутальные мужики раскатают её на раз‑два.

Совсем другое дело — её подруга. Хотя Эри была на полголовы ниже Дилоны, с её щитами это имело мало значения. К тому же она искренне наслаждалась тренировками и уделяла им много времени.

Эриан что‑то сказала, и Шеланар весело рассмеялся. А Дилона испытала почти ревность. Конечно же, она ревновала свою подругу к вредному эльфу, а не… А впрочем, какие ещё могут быть варианты?

Хотя они с Эриан были родственниками — троюродными сёстрами, — Дилона не имела никакого отношения к древнему аристократическому роду Тенавир, одному из самых почитаемых в Абердии. Род Тензир тоже относился к аристократии, но к незначительной — особенно в сравнении с такими семьями, как Эфферил или Тенавир.

Не то чтобы Дилона сильно парилась по этому поводу — просто принимала как объективный факт. Эриан никогда не напоминала о происхождении Дилоны и тем более не попрекала её этим. В отличие, например, от её брата Гестаса, встреча с которым ждала их сегодня на традиционном ужине семьи Тенавир.

Эриан ненавидела эту традицию — как и любой другой повод, требовавший её присутствия рядом с родственниками.

На самом деле, Дилоне, в отличие от Эри, на нём присутствовать было необязательно. Но чего не сделаешь ради любимой подруги.

У Эриан были не очень хорошие отношения с семьёй, в которой все считали её чуть ли не предателем рода из‑за отказа стать артефактором. Она отвечала им полной взаимностью и крайне не любила посещать обязательные семейные мероприятия — особенно в одиночку, без Дилоны.

Во главе стола уже сидел Фиамар Исина — дед Эриан и двоюродный дед Дилоны. Официальный глава рода, лорд Тамиор, расположился сбоку, и ему как будто было всё равно. Впрочем, ни для кого не было секретом, что его интересы давно уже ограничивались бутылкой и женщинами — всеми, кроме его официальной супруги Пиалары Тенавир, дочери Фиамара.

Ухоженная, стильная женщина с рыжими волосами и зелёными глазами выглядела достаточно молодо и вполне привлекательно — для тех, кто не был с ней близко знаком и не знал её характера. Но Дилона знала, и поэтому могла понять её мужа.

С теми, кого Пиалара считала могущественнее и от кого ей что‑то было нужно, она вела себя любезно и предупредительно — по крайней мере, в лицо. С теми же, кого оценивала ниже по положению или кто зависел от неё — например, со слугами или с Дилоной (которую она считала бедной дальней родственницей, хотя та по происхождению была даже чуть знатнее, чем Пиалара до брака), — Пиалара обращалась высокомерно и презрительно. Порой она не гнушалась и прямыми оскорблениями — особенно когда была не в настроении, что, к несчастью для окружающих, было практически перманентным её состоянием.