Турнир Первых Магов

Глава 26. Разочарование

Веналь Одэна

Сегодня Хорин подкинул Веналь ещё одного клиента. Так же, как и в прошлый раз, он сослался на дела и предложил Веналь в качестве достойной альтернативы. Вот только в этот раз возлюбленная к нему не приезжала, и занятым, как тогда, он не выглядел.

Что же получается, он заметил, что Веналь нуждается в деньгах, и просто помог ей? Девушка испытывала к нему симпатию и благодарность — и это расходилось с тем фактом, что он являлся представителем высшей аристократии. Не то чтобы Веналь считала, что все аристократы поголовно мерзавцы, но… именно так она и считала. Должна считать, потому что, как только расслабишься и начнёшь слишком доверять таким, как они, тебя непременно ждёт разочарование и предательство.

Девушка резко отвернулась от Хорина и посмотрела на листок с заказом. Два артефакта защиты от огня и один — от воздуха.

Артефакторы незаметно участвовали во всех матчах Турнира Первых Магов, но о них никто никогда не вспоминал. Чествовали и прославляли всегда только боевых магов — победителей турнира.

— Хорин, — внезапно поинтересовалась она, ощутив горечь от такой несправедливости, — почему ты не участвуешь в турнире?

— Может, потому что я артефактор? — мягко улыбнулся парень в ответ.

— Но ведь ты легко справляешься и с атакующими потоками. И магия у тебя очень мощная, пусть это и не огонь или воздух. — с пылом произнесла она. Веналь вдруг очень захотелось, чтобы хоть кто‑то из их факультета был представлен на турнире, а Хорин среди них — самый сильный и талантливый.

— На самом деле давно поговаривают, что правила немного изменят в нашу пользу: артефакты можно будет использовать, только если в команде есть артефактор. Но болтают об этом уже лет десять, а воз и ныне там. Хотя, безусловно, это было бы справедливое решение.

И Веналь была с ним полностью согласна, хотя даже с этими нововведениями её вряд ли кто‑то пригласил бы в команду.

— Артефакт от Эриан? — между тем спросил Хорин, глядя на браслет на её руке.

Веналь кивнула, почему‑то смутившись, и парень не стал расспрашивать дальше.

Теперь она носила его постоянно, снимая только дома. Как объяснила Эриан, это был специальный артефакт, заряженный её силой. Он давал хорошую длительную защиту от любых физических повреждений. Магией его можно было разрушить быстрее, но, по словам Эриан, времени должно хватить, чтобы убежать. От демонстрации возможностей артефакта у Веналь до сих пор перехватывало дух. Когда на неё опускалась мощная каменная статуэтка, девушка думала, что ей конец. Но ничего не случилось: не было ни боли, ни даже инерции от удара.

Веналь сразу хотела отказаться от подарка — артефакт, очевидно, был очень дорогой. Но Эриан, подняв бровь, насмешливо произнесла:

— О, если тебе так приглянулось общество достойных аристократов, изволь — провожу обратно.

Веналь решила задвинуть свою гордость куда подальше.

А Эриан, выходит, помогла ей тоже просто так? И стала бы она помогать, если бы знала, что Веналь — внебрачная дочь её отца? Или, что вероятнее всего, она забрала бы артефакт назад и действительно отдала Веналь на растерзание прихвостням Гестаса? В любом случае такое количество альтруистичных аристократов казалось слишком подозрительным — несомненно, здесь присутствовал какой‑то подвох.

Веналь также решила перестраховаться и потратила некоторую сумму из отложенного на обучение на детали для ещё одного защитного артефакта. Тот при необходимости издавал чрезвычайно громкий звук, напоминающий сирену. Во‑первых, как выяснилось, сама она в стрессовой ситуации не могла кричать достаточно громко. Во‑вторых, звук артефакта был намного мощнее: он скорее обратит на себя внимание прохожих и заставит злоумышленников отступить.

На подготовку к встрече с Дерниром у неё осталось совсем мало времени, и собиралась она туда совсем не так тщательно, как на предыдущую. Даже волосы подкрашивать не стала. Этот эффект держался ещё несколько дней, а рыжий цвет раздражал её. К тому же Дернир не требовал ничего такого, а деньги на её преображение выдал сразу сам, без напоминаний. По сути, это был единственный адекватный поступок, который Веналь за всё время их знакомства смогла в нём заметить.

Теперь он, пожалуй, раздражал её уже меньше, чем в самом начале их знакомства. Но не потому, что стал вести себя достойнее, — просто она привыкла. Главное, что он исправно платил деньги, остальное можно было и пережить.

Дернир должен был заехать за ней на магическом экипаже, но, как всегда, опаздывал. Даже это уже почти не злило Веналь — было ожидаемо. Она взяла с собой книгу и теперь читала её, удобно устроившись на скамейке в тени раскидистого дерева.

Дернира она заметила, только когда он уже вышел из экипажа и подошёл к ней вплотную. Мужчина внимательно осмотрел её внешний вид, но выглядел недовольным — впрочем, как и всегда. Наверно, ему всё‑таки не понравились её натуральные светлые волосы. Но это его проблемы. Как и то, что с такими его взглядами на неё никто не поверит, будто она на самом деле его возлюбленная. Однако Веналь это было только на руку.

Она уже накопила почти четверть нужной суммы для оплаты обучения на следующий год. Если так пойдёт и дальше, можно будет обойтись даже без помощи Азалии.

Дернир молча указал на экипаж. Ехали они тоже молча. Если бы он ещё и смотрел куда‑то в сторону — например, в окно, как сама Веналь. Но он зло пялился именно на неё, а девушка намеренно делала вид, что этого не замечает. Если ему что‑то нужно — пусть просто скажет; она не обязана читать его мысли.

На самом деле Веналь считала, что им есть о чём поговорить. Она могла бы спросить, как ей следует себя вести, в каком стиле отвечать, если будут задавать вопросы. Но предыдущий опыт показал: Дернир, похоже, и сам не знает, чего хочет от своей фиктивной невесты. Поэтому лишней инициативы Веналь больше проявлять не собиралась.

Оказалось, приём устраивался в честь дня рождения младшей дочери короля, принцессы Миндариэль, и проходил он в самом королевском дворце. По мнению Веналь, Дернир перегнул палку, взяв её на подобное мероприятие: она ожидала чего‑то попроще. На месте леди Джамилии она бы отшлёпала внука по тому месту, на котором ему спокойно не сидится. Но её дело маленькое — улыбаться и кивать.