Турнир Первых Магов. Другие правила

Глава 7. Ценитель морских деликатесов

Марджен Валайрен

Род Грендеир — второй в производстве воздушных кораблей после Валайренов. А может быть, теперь уже и первый?

Раньше Марджену не было до них никакого дела, хотя дома отец и брат постоянно ворчали, что те — мошенники и хитрецы. Их упрёки всегда звучали одинаково: «Грендеиры вечно лезут не в своё дело!», «Они только и знают, что перекупать мастеров да перехватывать заказы!», «Ещё пару лет — и от их честности камня на камне не останется!».

Марджена эти разговоры лишь утомляли. Он не вдавался в детали их разногласий, предпочитая держаться в стороне от семейных споров и деловых распрей. Его куда больше занимали собственные планы: учёба в академии, победы в турнирах и завоевание красавиц.

Но после гибели семьи он пожалел о том, что не интересовался делами и отношениями с главными конкурентами. Грендеиры больше всех выигрывали от гибели Валайренов и сразу же оказались главными подозреваемыми. Марджен тут же вспомнил все претензии отца к конкурентам, обвинения их в нечестных действиях и уверился в их вине. Больше у его семьи врагов не было, и он даже представить не мог, кто бы желал им зла, тем более настолько.

И когда Марджен столкнулся с наследником Грендеиров, Катеном, в Управлении магической защиты… Он прямо высказал тому всё, что думает об их лицемерной семейке и подлом главе рода. Тот не стал молчать в ответ и не попытался как‑то сгладить ситуацию, хотя мог бы и понять, в каком состоянии сейчас находится Марджен, потерявший почти всех родных. Дело дошло до драки с применением магии. Хорошо, что это случилось в людном месте — в Управлении магической защиты, где к тому же присутствовали неплохие маги. Иначе всё могло бы кончиться весьма плохо. И без того к моменту, как их разняли, оба уже были в крови. Своих ран Марджен даже не заметил, а противник, как он потом узнал, проходил со сломанной рукой больше месяца.

После этого инцидента ситуация между Валайренами и Грендеирами накалилась до предела. Марджен ещё больше уверился в их вине и горел жаждой мести, хотя его и убеждали, что всё должно быть официально и по закону.

Однако впоследствии они были полностью оправданы, так как, по версии следствия, не имели ни малейшей возможности быть причастными к смерти Валайренов. Марджен сначала не поверил, но затем, немного остыв, и сам стал сомневаться в их причастности. А теперь, с выяснением новых подробностей об аберрациях, их невиновность становилась очевидна. Даже Марджену, хотя сильная неприязнь у него всё равно оставалась. Впрочем, он не сомневался, что она взаимна. Грендеиры не подпустят его к своей фабрике даже близко.

Поэтому они договорились с Эриан, что она пойдёт туда не с ним, а с Шеланаром. А Марджен, увы, будет расследовать с Дилоной другие случаи. Не то чтобы он имел что‑то против Дилоны. Она нравилась ему ещё с академии, где он несколько раз встречал весёлую и непринуждённую девушку на вечеринках. После того как он стал главой рода, Марджен даже рассматривал вариант брака с ней. Дилона никогда откровенно не вешалась на него, при этом не отказывала себе в лёгком кокетстве и провокационных подколках. Она, несомненно, привлекала его больше всех остальных кандидаток на роль его супруги. С такой женой он бы точно не заскучал, хотя её происхождение и оставляло желать лучшего. Дед Дахим явно был бы недоволен таким выбором и сказал бы, что Марджен лишь потакает своим прихотям, но сам Марджен никогда не придавал слишком большого значения родовитости женщин. Скорее наоборот, он замечал, что девушки из не слишком богатых семей вели себя проще и дружелюбнее.

Эриан Тенавир лишь подтверждала его теорию о капризности и высокомерии девушек из слишком известных и богатых родов. Однако это почему‑то не отвращало его, как обычно, а имело обратный эффект. Возможно, потому, что ему казалось, что это лишь маска, за которой скрывается нежная, ранимая душа, жаждущая понимания и тепла.

Эриан была словно устрица: за неприступной раковиной скрывалась драгоценная жемчужина вкуса. А Марджен, истинный ценитель морепродуктов, знал — ради такого лакомства стоит потрудиться. Но устрицы, как известно, могут быть коварны: за хрупкой красотой раковины порой скрывается острый край, способный порезать неосторожного. Он улыбнулся этой мысли. Что ж, риск лишь усиливал предвкушение. Ведь самое вкусное всегда таится там, где нужно приложить усилие.

Он долго наблюдал за ней — за тем, как она держит дистанцию, как взвешивает каждое слово, прежде чем произнести, как её взгляд скользит по окружающим, не задерживаясь ни на ком надолго. В её сдержанности чувствовалась не холодность, а скорее настороженность: будто она знала цену тому, что хранила внутри, и не собиралась раздавать это без разбору. Каждый разговор с ней был похож на осторожное приоткрывание створки: нужно было подобрать верные слова, уловить настроение, почувствовать момент. Он понимал, что большинство так и остаётся снаружи, довольствуясь оболочкой — вежливой, ровной, непроницаемой. Но для него она становилась другой. И это превращалось в своего рода ритуал: осторожно, не спеша, находить те точки, где её защита слабеет, где она позволяет себе быть уязвимой. Каждый такой момент был как жемчужина, найденная в глубине — редкая, драгоценная, принадлежащая только ему.

Так или иначе, теперь лишь Эриан занимала его мысли, и только её он видел в качестве своей будущей супруги. Оставалось лишь донести эту мысль до неё самой, что неожиданно оказалось слишком нетривиальной задачей. Девушка игнорировала все его намёки на более близкие отношения и воспринимала в штыки попытки сблизиться, предпочитая общаться с ним просто как с однокурсником. Несколько утешало лишь то, что с другими мужчинами на том же осеннем балу она общалась ещё хуже. Хотя Марджену было бы спокойнее, если бы около неё вообще не крутились неженатые мужчины.

— Ну и какой у нас распорядок мероприятий? — бодро спросила подошедшая Дилона. Девушка была одета в плотное платье кирпично‑коричневого цвета, который ей необычайно шёл. «К тому же не маркий», — любила добавлять сама Дилона. Она всегда носила платья, в отличие от Эриан, которая явно предпочитала брюки, хотя, по мнению Марджена, на осеннем балу в платье она выглядела замечательно. Впрочем, совсем без одежды она наверняка тоже ему бы понравилась.