Турнир Первых Магов. Другие правила

Глава 11. Семья и ещё семья

Эриан Тенавир

День семьи был для Эриан одновременно и самым любимым праздником, и самым ненавистным — в зависимости от того, где она его проводила. Если в столице со своими родителями, дедом и братом, то это было ужасно. Вечером они все сидели за праздничным столом, лицемерно изображая счастливую семью. Эриан, правда, не особо старалась, а по большей части просто молчала.

Если она и открывала рот, то только чтобы весело пошутить — как считала она сама. Но, по мнению маменьки, это почему‑то называлось «испортить всем настроение». Неправда, не всем — только самой Пиаларе и Гестасу. Деду Фиамару было всё равно, и он равнодушно восседал во главе стола, время от времени постукивая пальцами по полированной поверхности, словно отсчитывая секунды до конца этого тягостного ритуала. А отец любил подобные ужины не больше самой Эриан, и испортить ему настроение ещё больше было невозможно.

Тем более что при Фиамаре, он не позволял себе даже притрагиваться к алкоголю. Их отношения с тестем были довольно странными, как будто Фиамар имел какую-то власть над Тамиором и тот вынужден был ему подчиняться. Впрочем, возможно, так оно и было — Эриан не испытывала иллюзий насчёт порядочности её деда.

Какое облегчение, что в этом году всё это её не ждёт! А значит, День семьи будет счастливым и удачным и пройдёт с настоящей счастливой семьёй прадеда Абгара, а не с жалкой пародией Тенавиров.

Там не было ни натянутых улыбок, ни тяжёлых взглядов, ни молчаливых упрёков. Только смех, запах свежей выпечки и долгие разговоры у камина. Там была Тасси, а она умела создать атмосферу лёгкости и спокойствия, в которой каждый чувствовал себя по‑настоящему дома. Она не требовала от Эриан быть «приличной девушкой», не осуждала её за резкие слова или неподобающее поведение. Напротив, Тасси весело смеялась её шуткам, а зачастую и сама поддразнивала девушку, выдавая остроумные реплики, и задорно хохотала — и над своими, и над чужими остротами.

В такие моменты Эриан ощущала, как напряжение, сковывавшее её в родительском доме, постепенно отпускает. Она могла быть собой — говорить то, что думает, спорить о пустяках, валяться на диване с книгой или смотреть, как Тасси возится на кухне, попутно устраивая там небольшой хаос, и при этом иронично комментировать её действия.

Эриан невольно сравнивала эти тёплые мгновения с холодными, выверенными до секунды семейными обедами у Тенавиров, где каждое слово взвешивалось, а каждая улыбка была частью негласного ритуала. Там она всегда чувствовала себя актёром, вынужденным играть роль, которую ей навязали. Здесь же — в этом уютном доме, наполненном смехом и вкусными ароматами — она наконец могла дышать свободно.

Эриан отдавала себе отчёт в том, что и Абгар Исина — отец Фиамара — святым тоже не был. Особенно во времена своей молодости, когда он поднимался из самых низов.

Сирота, выросший на улице в постоянной борьбе за выживание. Возможно, он был бастардом какого‑то аристократа, а может, и нет. Его магия земли с большой натяжкой дотягивала до среднего уровня. Он смог бы окончить курсы для одарённых магией людей и устроиться на какую‑то фабрику артефактов, работать с утра до ночи и, в принципе, жить вполне неплохо для простого человека. Но он хотел большего и почти с рождения привык к борьбе.

Ещё подростком он стал главой банды, и чем старше становился, тем более высокую роль в преступном мире занимал. Он был ловким и сильным бойцом, способным придушить любого голыми руками, а защитная магия, которую он освоил самостоятельно, помогала ему выходить живым из любых ловушек, которые ему устраивали враги.

Когда он полностью подмял под себя родной провинциальный город вдали от столицы, Абгар решил, что пора обзаводиться семьёй и становиться уважаемым человеком. Он женился на сироте из мелкого аристократического рода, за которую некому было заступиться, — а если кто и хотел, то не осмелился связываться с Абгаром. Она родила ему сына и дочь и умерла. Возможно, у неё было слабое здоровье.

К тому времени Абгар уже переехал в столицу, где обустраивался и налаживал связи. Его дети получили достойное образование и оба заключили очень выгодные браки. Уже мало кто осмеливался напоминать господину Исина о его происхождении — особенно в лицо.

А потом он встретил Тасанию. Он был уже не молод, но и стариком его назвать никто бы не посмел. Юная девушка попала в поле зрения бандитов из‑за долгов своего непутёвого брата, и её ждала бы незавидная участь, если бы она случайно не попалась на глаза Абгара и он забрал её себе. Все полагали — для того, чтобы просто развлечься. Но вскоре Абгар взял её в жены, а ещё через некоторое время оставил дела на сына, а сам купил ферму недалеко от родного города и уехал туда жить с молодой супругой.

Именно в это место и направлялись сейчас Эриан и Дилона, чтобы справить День семьи в доме своего общего прадедушки.

Своих детей у Абгара и Тасси так и не появилось, но они всегда были рады в своём доме внукам и правнукам Абгара.

Именно здесь зародилась дружба Эриан и Дилоны, хотя поначалу они прохладно относились друг к другу — особенно Эриан, которая была замкнутой и нелюдимой и тяжело сходилась с людьми. Но дед Абгар обожал обеих правнучек и устраивал им совместные игры, водил в общие походы, вместе катал на лошадях и обеих учил плавать.

В конце концов они сначала привыкли друг к другу, подружились, а затем уже не хотели расставаться. Эриан даже поступила в академию на два года раньше — в шестнадцать лет, — лишь бы учиться вместе с Дилоной. Впрочем, это было несложно: учёба давалась ей легко.

Иногда, наблюдая за тем, как Тасси с беззаботной улыбкой вытирает муку с носа или как Дилона, запрокинув голову, заливается звонким смехом, и даже дед Абгар усмехается и притворно грозит своей жене пальцем, Эриан задумывалась: каково это — расти в такой семье? Где нет места лицемерию, где любовь не нужно заслуживать безупречным поведением, где можно просто быть.