Турнир Первых Магов. Другие правила

Глава 33. Младшая сестра

Дернир Каледриас

Дернир наблюдал, как Веналь неторопливо одевается.

Каждое её движение было размеренным, почти нарочито медленным — будто она специально испытывала терпение Дернира. Но он не сердился. Напротив, он ловил каждое мгновение: как её пальцы скользят по ткани, как падает прядь волос на плечо, как взгляд скользит по стенам комнаты, избегая встречи с его глазами. Пусть она не спешит — он готов был смотреть на неё вечно.

Сегодняшняя ночь была великолепна, но Веналь приходила к нему не каждый день — лишь один‑два раза в неделю. И категорически отказывалась переезжать к нему насовсем.

Он молча продолжал следить за её движениями: как она проводит рукой по волосам, как застёгивает пуговицы на блузке, как чуть хмурится, когда не сразу попадает в петлю. В такие минуты ему хотелось остановить время — или хотя бы попросить её остаться ещё на час, на полчаса, на десять минут. Но он знал: она не останется, ведь «нужно идти на учёбу».

Дернир, признаться, никогда особо не увлекался чтением учебников и прочей подобной нудятиной. Ему всегда интереснее была практика — магические бои на стадионе, азарт и состязание. В конце концов, на турнире не спрашивают, какой у тебя балл по теоретической магии — там важно, насколько быстро ты реагируешь и насколько мощно бьёшь.

Но никогда прежде он не испытывал к учёбе такой сильной ненависти, как сейчас. И к этим книжкам и артефактам, к которым Веналь прикасалась почти так же ласково, как ночью к нему.

— Вот когда мы окончим учёбу, — неожиданно вырвалось у Дернира, — можно будет никуда не торопиться и проводить вместе столько времени, сколько захотим. Представь: ни лекций, ни зачётов, ни этих твоих проклятых артефактов, которые вечно нужно изучать… Только мы… — он откинул голову на подушку и мечтательно улыбнулся.

Веналь замерла, уже почти закончив застёгивать блузку. Она обернулась и посмотрела на него — не с привычной мягкой улыбкой, а задумчиво, почти тревожно. Она села на край кровати, не рядом, а соблюдая дистанцию.

— Дернир, — серьёзно начала она, пристально посмотрев на мужчину, — когда мы окончим учёбу, ты уедешь к себе в княжество, а я… У меня тоже есть планы на свою жизнь, и тебе в них места нет.

Дернир резко сел в кровати, словно от удара. Слова Веналь обожгли его, хотя она произнесла их ровным, почти бесстрастным голосом.

— Что?.. — хрипло переспросил он. — Ты… ты серьёзно?

Веналь вздохнула и опустила взгляд на свои руки, нервно отряхнув с рукава несуществующую пылинку.

— Да, Дернир. Я серьёзно. Я не строила никаких иллюзий насчёт нашего… этого всего. Это было прекрасно, но мы оба понимаем, что это не может быть чем‑то большим.

Он провёл рукой по лицу, пытаясь собраться с мыслями. В груди разрасталась пустота, которую ещё минуту назад заполняли мечты о совместном будущем.

— Но почему? — наконец выдавил он. — Почему не может? Мы же… нам же хорошо вместе.

Она слегка покачала головой, всё ещё не поднимая глаз.

— Пожалуйста, давай не будем лицемерить и обманывать друг друга, — устало произнесла девушка и встала.

— Веналь, — Дернир остановил девушку, легко коснувшись её плеча, — давай найдём твоих родителей. У тебя очень сильная магия, две стихии — это неспроста.

— Не нужно, — она резко отстранилась, и взгляд её похолодел. — Я не хочу ничего о них знать.

Дернир уже не единожды поднимал эту тему, но каждый раз наталкивался на стену отчуждения. Веналь не хотела ничего знать о своей семье. Но если бы они нашли её родителей, заставили признать её, с помощью денег или ещё как‑то, то это помогло бы Джамилии принять выбор внука.

Конечно, нежелание Веналь искать своих настоящих родителей можно понять: они бросили её. Каково это — чувствовать себя ненужной? Он не знал. Дернир всегда был окружён любовью — родителей, бабушки, сестрёнки — и неизменно чувствовал себя важным и нужным.

Он хотел сказать Веналь, что всё это в прошлом и теперь она тоже очень нужна, по крайней мере ему. Но девушка уже подошла к двери и собралась уходить. Она обернулась к нему, и в её взгляде чувствовалась затаённая грусть и обида.

— Веналь, — начал он, но девушка его перебила.

— Не нужно лезть в то, что тебя не касается. Это только моё дело.

Дернир застыл, не зная, что сказать. Слова Веналь ударили его сильнее, чем любое магическое заклинание.

— Не моё дело?! — не сдержался он. — А что ещё не моё дело? Может быть, у тебя вообще есть другой мужчина, и это тоже не должно меня касаться?

— Не должно! — резко произнесла Веналь, и эти слова, брошенные с ледяной холодностью, ранили Дернира сильнее, чем он мог ожидать.

Несколько секунд в комнате царила тяжёлая тишина, затем Веналь добавила, смягчив тон:

— Но у меня никого другого нет. По крайней мере пока.

Веналь ушла, а Дернир остался — раздражённый и злой.

Он тоже встал, собрался и пошёл в магитет, но до аудитории так и не добрался. На полпути он свернул на стадион, решив потренироваться и как‑то сбросить накопившуюся ярость.

Специфический треск при попадании магического потока по тренировочному манекену немного остудил его пыл. Манекены на стадионе были спроектированы таким образом, чтобы никакая магия не могла их уничтожить. Иначе их пришлось бы менять каждый день. Однако Дернир всё равно пытался его разбить, ему хотелось разнести манекен в щепки. Все его усилия, понятное дело, были напрасны. Так же тщетны, как и попытки понять Веналь. Видите ли, нет ему места в её будущей жизни, и вообще её дела его не касаются! Как бы не так!

Не найдя здесь желанного успокоения, Дернир отправился в другую часть стадиона — туда, где можно было поупражняться с мечом. К его удивлению, он оказался не единственным, кто пришёл сюда ради тренировки: какой‑то мужчина в одиночестве отрабатывал удары на манекене. Чёткие движения, выверенные взмахи меча — каждый элемент выполнялся с такой отточенностью, что казалось, будто воин слился с оружием в единое целое. Марджен Валайрен, несомненно, был отличным бойцом. Один манекен он уже покрошил в щепки — здесь они не были защищены магией.